Битва гласных: аканье и оканье в русских говорах. Где в России «окают», а где «акают»? Звук ъ в аканье как называется

Русских говоров, противопоставленный аканью ; характерная черта Северного наречия.

О. в узком смысле – различение в безударных слогах после твёрдых согласных фонем /о/ и /а/, произношение безударного звука [о] на месте /о/ и безударного звука [а] на месте /а/: вóды – водá, сноп – снопá (при аканье произносится вадá, снапá), и трá вы – травá. Полное О. – различение /о/ и /а/ во всех безударных слогах: бородá, молод ó й – напахáт’, табакóм; дóрого – вы́дала, с’é но (именительный падеж) – с’éна (родительный падеж). Неполное О. – различение /о/ и /а/ только в 1-м предударном слоге и совпадение их в других безударных прикрытых слогах в звуке [ə], в конечном открытом слоге – в [ə] или [а]: бəродá, нəпахáт’, дóрəгə, вы́дəлə или дóрəга, вы́дəла. Вместо безударного [о] может произноситься в одних говорах более закрытый звук [о̝], иногда совпадающий с [у], в других говорах – более открытый [ɔ], в третьих – гласный среднего ряда среднего подъёма [ə]: во̝дá, вудá, вɔдá, вəдá. Полное О. – наиболее характерная черта Северного наречия, неполное О. – говоров Владимирско-Поволжской группы и некоторых других среднерусских говоров. О. в широком смысле – различение в безударных слогах хотя бы части гласных фонем неверхнего подъёма. Оно включает типы такого различения не только после твёрдых, но и после мягких согласных. В окающих говорах в соответствии с /о/ – /е/ – /ѣ/ – /а/ в 1-м предударном слоге после мягких согласных перед твёрдыми выступают 3 основных типа вокализма. 1-й тип – различение трёх гласных [о] – [е] – [а]: н’ос – н’осý, кр’ест – кр’есты́, л’ес – в л’есý, п’áтый – п’атáк. 2-й тип – различение двух гласных [е] – [а]: н’есý, кр’есты́, в л’есý – п’атáк. 3-й тип – неразличение всех гласных фонем неверхнего подъёма, совпадение их в звуке [е], то есть еканье : н’есý, кр’есты́, в л’есу́, п’етáк. Перед мягкими согласными либо сохраняется частичное различение [е] – [а] (н’ес’и́, кр’ес’т’и́т’, р’ек’и́ – п’ат’и́), либо эти гласные совпадают в звуке [е] (н’ес’и́, кр’ес’т’и́т’, р’ек’и́, п’ет’и́). На месте /ѣ/, как и под ударением, в 1-м предударном слоге перед твёрдым согласным может также произноситься [и] (р’икá, д’илá, ст’инá); перед мягким согласным такое произношение обычно (р’ик’и́, л’ис’ни́к). Звук [и] изредка отмечается в этой позиции и на месте этимологического «е»: с’илó, св’икрóв’, н’исý, н’ис’и́, кр’ис’т’и́т’. Во 2-м предударном слоге после мягких согласных в говорах с полным О. возможно различение трёх гласных неверхнего подъёма [о] – [е] – [а]: з’орновы́е – п’етухи́ – п’атаки́. Чаще наблюдается различение типа [е] – [а]: з‘ерновы́е, п‘етухи́ – п’атаки́. Обычным же является совпадение этих гласных в звуке [е]: з’ерновы́е, п’етухи́, п’етаки́. В говорах с неполным О. гласные фонемы неверхнего подъёма обычно совпадают в этой позиции в звуке типа [и]: з’ирновы́е, п’итухи́, п’итаки́. В заударных слогах после мягких согласных возможно различение [о] – [е] – [а]: вы́н’осу – вы́лезу – вы́т’ану. В корнях различение этих трёх гласных встречается редко. Чаще же произносятся [е] – [а] или один гласный типа [е]: вы́н’есу, вы́л’езу, вы́т’ану или вы́т’ену. Обычно же различение этих трёх гласных наблюдается в окончаниях: пóл’о, кá мн’ом, зýб’о в, бýд’ом – в пóл’е, в бáн’е (или в по́л’и, в ба́н’и) – с пóл’а, бáн’а, к бá н’ам, в зуб’а х, хóд’ат.

Древнерусский язык характеризовался таким явлением, как оканье - одинаковым произношением гласных фонем независимо от положения по отношению к ударению.

Современный русский литературный язык является акающим - гласные звуки в безударном положении произносятся нечетко вследствие количественной и (или) качественной редукции. Редукция возникла в языке как результат исторического процесса развития аканья.

Под аканьем в широком смысле понимают неразличение гласных фонем неверхнего подъема < а >, < о >, < е > в безударных слогах . Качество звука, который произносится в соответствии с фонемами < а >, < о >, < е >, зависит от позиционных условий: положения по отношению к ударному слогу, от окружающих согласных, от позиции начала и конца слова (синтагмы). Возникнув как явление диалектное, аканье распространилось на московский говор и впоследствии стало нормой литературного языка.

История возникновения и развития аканья до настоящего времени не получила однозначного объяснения. Трудность в реконструкции этого исторического процесса связана с решением комплекса вопросов: Какова фонологическая сущность аканья? На какой территории оно появилось? Какова хронология развития аканья как фонологической системы? Когда и в каких условиях сформировались известные современным говорам типы аканья? - и др.

Факты аканья, отмеченные в памятниках письменности, достаточно противоречивы: с одной стороны, отдельные примеры, свидетельствующие об акающем произношении, зафиксированы уже самыми ранними памятниками ХI-ХIII вв.: шир а та , дар а вати (Новг. минеи, ХI в.), от п а па, к а тцеви (новг. берестяные грамоты ХII, ХIII вв.); с другой стороны, широкого распространение аканья памятники ХIII-XIV вв. не подтверждают, а множество белорусских памятников XV-XVII вв. совсем не отражают аканья, хотя белорусские говоры относят к территории его первичного распространения.

Письменная традиция не давала возможность писцам отражать непосредственное произношение слов, и это затрудняет использование данных письменности в решении хронологических вопросов аканья. Проблема распространения и развития этого исторического процесса лингвистами решается преимущественно на основе материалов современной описательной диалектологии и лингвогеографии.

Проблемы предпосылок к возникновению, времени и локализации аканья на разных этапах его развития взаимосвязаны. Все указанные вопросы решаются в зависимости от понимания исследователем фонологической сущности аканья, научных данных, доступных ученому во время появления той или иной гипотезы.

Гипотезы о происхождении аканья возникали неоднократно.

Одна из них предполагает общеславянское происхождение аканья. Сторонники этой гипотезы связывали аканье с генетическим совпадением < a > и < o > в одном звуке, что было характерно для восточной части индоевропейских языков. Подобные гипотезы высказывались А. Мейе, А. Вайаном, В. Георгиевым.

Так, по теории болгарского академика В. Георгиева аканье не возникло на почве какой-то части восточнославянского диалекта, а было унаследовано из праславянской эпохи. Аканье отражает свойственное славяно-балтийским языкам совпадение < o > и < a > в одном звуке. В балтийских областях < o > и < a > совпали в < a >; в славянских - первоначально совпали в < a >, а в дальнейшем перешли в < o > в одних говорах во всех позициях (это окающие говоры), в других говорах - только в ударном положении (это акающие говоры).

Гипотеза В. Георгиева признана сомнительной, т.к. не учитывала фонологической сущности аканья: аканье - это прежде всего неразличение фонем < a> и < o >. В свете новых научных данных точка зрения В. Георгиева критикуется, как несоответствующая материалам древнерусских памятников и данным современной лингвогеографии.

В конце ХХ века к обоснованию указанной гипотезы вернулся Ф.П. Филин. По мнению этого ученого, механизм аканья имеет в основе особенность, которая является наследием фонетической системы общеславянского языка. Этой системе был свойственен звук - лабиализованный гласный нижнего подъема. В природе указанного звука были заложены два пути его дальнейшего развития: усиление лабиализации и изменение в [o] или ослабление лабиализации и изменение в [a]. Подобные звуки - и - отмечаются в современных русских и белорусских говорах, хотя некоторые ученые предполагают их позднейшее появление. Как предполагал В.П. Филин и его последователи, во всех славянских языках под ударением перешел в [o], т.е. приобрел напряженную артикуляцию, в безударном положении в большей части говоров изменился в [o], а в некоторых диалектах - в [a]. Таким образом развилось противопоставление оканья и аканья.

Другая точка зрения на происхождение аканья предполагает, что аканье - явление субстратное, т.е. присущее некоему языку, существовавшему на территории Восточной Европы до появления на ней восточнославянских племен. Это точка зрения П.С. Кузнецова, В.Н. Сидорова. В некоторых работах об этом пути возникновения аканья пишет А.А. Шахматов, полагая, что неразличение фонем < a > и < o > - древнейшая черта племенных диалектов дреговичей (предков современных белорусов) и вятичей.

Третья гипотеза o процессe появления аканья относит его возникновение к восточнославянскому периоду языка. Аканье генетически связывают с перестройкой акцентной структуры слога и хронологически - с процессом падения редуцированных. Сторонники этой точки зрения - Н.С. Трубецкой, С.Б. Бернштейн, Л.Л. Васильев, Р.И. Аванесов, К.В. Горшкова и др. - убедительно обосновывают свое мнение, привлекая в качестве доказательств данные современных исследований диалектологии и истории языка Указанная гипотеза подтверждается тем, что: а) ни в одном современном говоре нет различий в вокализме исконного первого предударного слога и вторичного первого предударного (ставшего первым предударным после падения редуцированных); б) современные типы предударного вокализма указывают на то, что аканье возникло после того, как появилось противопоставление фонем < о > и < ô > («закрытый» звук); а фонема < ô > появилась вследствие перестройки интонационной системы древнерусского языка; в) некоторые разновидности современного диссимилятивного аканья указывают на появление аканья до совпадения < Ý > и < е > в одной фонеме и до перехода в ; появление аканья на восточнославянской почве подтверждается и другими фактами языка.

С процессом перестройки интонационной системы связывал развитие аканья А.А. Шахматов, первым создавший более или менее стройную теорию возникновения этого исторического процесса.

Объясняя появление аканья, ученый предположил, что до смены интонации фонемы верхнего подъема < и >, < ы >, < у > (а в некоторых диалектах и < а >) были долгими, остальные - <о>, <ô>, < е >, < Ý > (т. е. < ê > «закрытый» звук), < а > - краткими.

В результате изменения характера ударения выделился ударный гласный, а в безударном положении звуки сократились: долгие < и >, < ы >, < у > стали краткими, а краткие < о >,< е >,< а > - редуцированными. При этом на месте фонем < a >, < o >, < e > в первом предударном слоге возникла фонема неясного качества: после твердого согласного <  >, а после мягкого согласного <  >. На втором этапе изменения сократились долгие ударные гласные, для которых долгота давно перестала быть дифференцирующим признаком. Вследствие этого все гласные в положении под ударением на втором этапе стали краткими (такими они являются в современном русском языке и говорах).

В процессе сокращения долгих ударных гласных происходило заместительное удлинение первого предударного редуцированного, и он стал кратким. Таким образом, если под ударением гласный был кратким , то гласный первого предударного слога остался без изменения: [лъ пт’е й, л’ь сно й, стъ ла ] (в диалектах, где [a] был кратким). Если под ударением был долгий звук, то гласный первого предударного слога изменился в краткий: [ста лы , в’а д’и , л’а со в, ста ла ] (в диалектах, где [a] был долгим). После утраты дифференцирующего признаки долготы связь ударного и безударного звука стала восприниматься как диссимилятивная и ассимилятивная зависимость.

На втором этапе после сокращения ударных гласных стали развиваться современные типы аканья, яканья, еканье, иканье. Предположительно это происходило с середины XIII в. до начала XIV в. После XIV века аканье распространилось за пределы зоны первичного образования. В памятниках письменности начинает отражаться яканье, иканье, еканье.

Несмотря на некоторые противоречия, гипотеза А.А. Шахматова остается наиболее последовательной.

По мере привлечения новых научных данных одни из гипотез оказывались несостоятельными, возникали новые.

В 60-е годы ХХ в., когда лингвисты активно обсуждали вопрос о появлении аканья, возникли теории, дополняющие и уточняющие теорию А.А. Шахматова. В частности, были сделаны попытки совместить несколько точек зрения на происхождение аканья, взяв за основу теорию А.А. Шахматова в ее последнем (рассмотренном нами) варианте.

С точки зрения некоторых исследователей существование отдельных языковых фактов можно объяснить только иноязычным влиянием. К ряду таких фактов относятся: изменение [o] и [e] в [i], отмеченное в украинском языке; наличие эмфатической звательной формы маам, пееть, тооль в северновеликорусских говорах; явление иканья, еканья.

Гипотезы о возникновении аканья как явления иноязычного высказываются в работах Н.Д. Русинова, В.Н. Сидорова, П.С. Кузнецова, Лыткина. Сторонники этой гипотезы предполагают, что современные северные и среднерусские говоры оказались под влиянием мордовских языков (в языке мокшан, например, существует яканье, развившееся под действием собственных фонетических законов). На территории южных говоров предполагают влияние тюркских языков, т.к. в течение многих веков с середины первого тысячелетия новой эры в Северном Причерноморье, а позже в Поволжье южные славяне соприкасались с племенами гуннов, аваров, хазар, печенегов, половцев, татар, турков и др.

Последователи гипотезы о тюркском влиянии считают, что так называемое ассимилятивное аканье могло появиться вследствие освоения тюрками славянской фонетики. Так как тюркским языкам свойственно такое явление, как сингармонизм гласных, то, например, слово к о лач произносилось как [ка лач] (происходила ассимиляция первого предударного и ударного слогов). Различия в артикуляции звуков тюркских и славянских языков приводили к неразличению [a] и [o] после твердого согласного, [a] и [e] после мягкого согласного.

В пользу иноязычного влияние свидетельствуют и косвенные доказательства. Так, распространение у болгар аканья наблюдается в говорах, испытавших сильное тюркоязычное воздействии. Аканье отсутствует в полабском языке, не контактировавшем с тюрками. В современных восточнославянских говорах аканье отмечается не только в первом предударном, но и в заударном слогах: отоприт я , верхн я й, речист а й . Это явление можно объяснить особенностями тюркского ударения: для тюркских языков характерен ударный конечный слог, поэтому «ославянившиеся» тюрки могли делать дополнительное ударение на конечном слоге, вследствие этого редуцированный гласный на конце слова удлинялся и переходил в [а].

Как предполагают последователи наиболее распространенной теории позднейшего возникновения аканья, появление его связано с возникшей в древнерусском языке тенденцией к изменению артикуляционной базы - с переходом от более напряженной артикуляции к менее напряженной. Непосредственной предпосылкой аканья, по всей вероятности, явилась смена политонического ударения (интонации) динамическим . Динамическое ударение - силовое выделение одного слога в пределах фонетического слова - породило тенденцию к противопоставлению ударного слога безударным слогам. В пользу этого предположения свидетельствует тот факт, что противопоставление ударных и безударных гласных фиксируется во всех говорах, даже в окающих.

Фонологическими условиями появления аканья явилась: а) развитая система консонантизма - согласные фонемы приняли на себя функцию различения слов и тем самым дали возможность гласным частично утратить эту функцию; б) перестройка отношений между слогами внутри фонетического слова. Перестройка возникла в результате смены древней интонационной, или политонической, системы ударения монотонической, динамической. Новая система выделила в слове ударный слог и ослабила безударные слоги.

Хронологические рамки появления аканья сторонниками вышеуказанных гипотез определяются по-разному. Если В. Георгиев относит появление аканья к периоду балто-славянской общности, то сторонники теории Ф.П. Филина определяют время зарождения аканья как VI-VII вв. н. э. Предполагают, что границы акающих и окающих говоров за последнее тысячелетие постоянно менялись. В течение ХХ века аканье значительно потеснило оканье, а в X-XII вв. могло быть наоборот, т.к. в Древней Руси того времени господствовали окающие культурные центры - Киев и Новгород. Последователи А.А. Шахматова, как и большая часть современных ученых, временные границы аканья определяют как период XIII-XV вв .

Границы древнего распространения аканья очерчивают, опираясь на данные современной диалектной лингвогеографии. В большей мере современные говоры отразили неразличение в произношении гласных < a >, < o >, < e > в положении первого предударного слога после мягкого согласного (яканья). Наиболее древним типом яканья (аканья после мягкого согласного) считают архаический, или обоянский. Он был распространен в бассейнах верхней и средней Оки и междуречье Оки и Сейма, т.е. на территории современных Курской, Орловской, Тульской, Рязанской областей. Донской подтип яканья появился на территории среднего Дона и на Северном Кавказе - эта территория была колонизирована в XVI-XVII вв. выходцами из южных областей. Жиздринский подтип яканья возник в пределах Литовского княжества, куда с середины XIV в. входила территория современных курско-орловских говоров. С территории литовского княжества аканье в XV-XVI вв. распространяется на запад и северо-запад, на территорию Полоцка, Смоленска, современной Белоруссии.

На территории средних великорусских говоров аканье проникает в XIV-XV вв., когда начинается объединение русских земель вокруг Москвы, в эпоху Ивана Калиты. Московский говор как говор среднерусского акающего типа устанавливается довольно поздно - к XVII в.

В результате развития аканье в большей степени обособились фонетические системы отдельных русских говоров.

Аканье стоит в ряду тех фонетических процессов, которые последовательно реализовывали общую для языковой системы тенденцию: сокращение смыслоразличительных признаков гласными фонемами и приобретение таковых согласными - тенденцию к «консонантизации» звукового строя.

Акающее произношение практически не получило отражение на письме: современная орфография требует написания вода при произношении [вада] и пр. Тем не менее в ряде слов появилось написание a в соответствии с этимологическим o : к а лач из к о лачь (образовано от коло – «колесо»), к а р а вай из к о р о вай (родственно слову корова ) и др. Родственные отношения подобных слов могут быть установлены по этимологическому словарю.

К истокам Руси. Народ и язык. Академик Трубачёв Олег Николаевич. Из истории языка Древней и новой Руси. 3. Центр – периферия – ареал. Происхождение аканья в русском языке.

Центральным было и остается явление аканья : центральным как по структурной характеристике и важности ввиду охвата также общенародного (национально-литературного) языка, так и по своей центрально-диалектной принадлежности, и это признается разными авторами [Горшкова К.В. Историческая диалектология русского языка. М., 1972, с. 125]. О первоначальной территории акающего диалекта, включающей курско-орловские и соседние говоры, см. также уточнение, что для орловских говоров характерны «примерно те же безударные гласные» , что и для литературной речи [Котков С.И. Говоры орловской области (фонетика и морфология). Дис. … докт. филол. н. Т. I – II. М., 1951, с. 428].

Центрально-южно-великорусский характер отмечается и для диссимилятивного аканья, впрочем, уже у Коткова: «Восточная граница диссимилятивного аканья в Орловской области не выходит за восточные пределы диссимилятивного аканья суджанского типа». Примерно на тот же центр наслаивается диссимилятивное яканье: Курск – Орел – Смоленск [Захарова К.Ф., Орлова В.Г. Диалектное членение русского языка. М., 1970, с. 94].

Эти диссимилятивные преображения безударного вокализма, честь открытия которых принадлежит Шахматову, типа диалектных с[ъ]ва, тр[ъ]ва , курск., льговск. жылезо, жына, жыра , жылаши, цына, въда, жыра, шыгатъ [Шахматов А.А. Курс истории русского языка. Ч. II. СПб., 1910, с. 700], в ограниченном, правда, объеме и ненадолго, проникли и в стандартнолитературную орфографию, орфоэпию, ср. пресловутые «сценические» жыра, шыги [Касаткин Л.Л. Современная русская диалектная и литературная фонетика как источник для истории русского языка. М., 1999, с. 479, 480: как шаѢ ги, жаѢ ра ], ср. уже отсутствие подобных рекомендаций в «Орфоэпическом словаре…»[Орфоэпический словарь русского языка. Произношение, ударение, грамматические формы. Около 65000 слов / Под. ред. Р.И. Аванесова. 6-е изд., стереотипное. М., 1997].

Словом, картина, в том числе пространственная, явлений (типов) аканья-яканья непростая, сложная даже для лингвиста не диалектолога. На множественность этих типов также обратили внимание давно [В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. I. M., 1955 (со второго изд. 1880 – 1882 гг.), с. LXXV.]. На то, что, например, «в смоленском наречии акают до приторности, и аканье это усиливается на запад и юг, через Белую до Чёрной и Малой Руси…». Почтенный лексикограф так отзывался о том, что потом стали квалифицировать как белорусский, полный характер аканья [Шахматов А.А. Курс истории русского языка. Ч. II. СПб., 1910, с. 379 – 380].

Для срединных же, означенных выше говоров характерна пестрота типов аканья-яканья на довольно ограниченном пространстве. Все эти генетические более новые, разнообразные типы, в основном – диссимилятивного аканья (яканья) – суджанский, обоянский, щигровский – все сосредоточены в зоне курско-орловских говоров, проще говоря – на курской земле, откуда и исходили эти инновации, знаменующие тем самым центральность зоны. Инновации были в известном смысле множественными, ср. сюда ещё иканье – орловско-курское, но и среднерусское, и национально-литературное [Котков С.И. Говоры орловской области (фонетика и морфология). Дис. … докт. филол. н. Т. I – II. М., 1951, с. 467, 476; Русская диалектология / Под. ред. Р.И. Аванесова и В.Г. Орловой. М., 1964, с. 61].

Все это, вместе взятое, создавало ту самую пестроту и неоднозначность характеристики, которую по канонам дисциплины и должен проявлять центр лингво-географического ареала. Из этих черт некоторые в разном объёме устремились центробежно в более периферийные области, ср. иканье в московских говорах и отдельные отражения диссимилятивных явлений в самом высоком речевом стандарте.
Конечно, остается традиционно трудный вопрос о происхождении аканья , и здесь не могут быть, естественно, признаны достаточными и убедительными ссылки на «безболезненность» и «легкость» перехода от оканья к аканью [Аванесов Р.И. Вопросы образования русского языка в его говорах // Вестник МГУ, 1947, № 9, с. 146]. Почему тогда, спрашивается, не начала «акать» вся территория языка? Видимо, не стоит оставлять без внимания сопутствующий социолингвистический аспект: это была инновация, шедшая из влиятельного южного центра.

Самое время напомнить, что великорусский Юг превосходил великорусский Север по людскому, экономическому и другим потенциалам, о чём почему-то обычно забывают, как и об аксиоме, что история начиналась на Юге. Южная инновация аканья обладала авторитетом, и следовать этому пресловутому выговору «по-московски» было престижно [ В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. I. M., 1955 (со второго изд. 1880 – 1882 гг.)].

Редкость ли заселения Севера, неудовлетворительность тамошних коммуникаций или какие-то более тонкие причины, но что-то всё же привело к затуханию инновационной волны аканья на подступах именно к Северу. Мы и в дальнейшем будем пользоваться этой точкой отсчета: сравнительная дальность траектории волн, высылаемых инновационным центром.
Распространена концепция, датирующая аканье временем после падения редуцированных [Аванесов Р.И. Вопросы образования русского языка в его говорах // Вестник МГУ, 1947, № 9, с. 138 – 139], и к ней, вероятно, надо прислушаться. Но вполне возможно, что дело много сложнее и указанное падение – не единственная, а одна из причин, довершившая окончательное приведение в действие механизма аканья. Возможно, более широкое допущение ряда предрасположений к аканью – единственный выход из тупикового положения, в котором проблема аканья оказалась в результате ожесточенных споров.

Иными словами, если даже перед нами не тот случай, когда «оба правы», то все же возможно расценить ситуацию как некий сигнал о наличии рационального зерна во взаимоисключающих концепциях: «аканье – собственно русская инновация», «аканье – праславянский феномен». Нельзя забывать и о том, что язык древнерусской ветви славянства подвергся значительной перестройке, развертывавшейся опять-таки по законам лингвистической географии (пространственной лингвистики) .

Не исключено при этом, что первоначальный краткостный вокализм, который был у древнерусских славян, их большинством переинтерпретирован как вокализм безударный [рубачев О.Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. М., 1991, с. 69 – 71].

Состоялась утрата категории различения количества гласных, которой пра-украинский, как типичная периферия, был затронут в гораздо меньшей степени, ср. имевшие в украинском место заместительное растяжение/продление, ареально близкий аналог явлению польской исторической фонетики – wzdluzenie zastepcze, и там, и тут – во вновь закрытых слогах. Это явление косвенно свидетельствует о древнем наличии в праукраинских диалектах количественных различий гласных.

Собственно великорусский этого не знает . См. у Скляренко, где заместительное продление рассматривается на материале славянских языков, сохранивших количественно-интонационные различия гласных (сербохорв.), но не говорится об украинских данных.

Какое-то отношение может иметь к проблеме аканья фактическое тождество слав. о и a, даже первичность последнего [Скляренко В.Т. Праслов’янська акцентологiя. Киïв, 1998, с. 66 – 67]. Тот факт, что ослабление безударных гласных в южновеликорусском и белорусском очень поздно отразилось в письменности, говорит не только и не столько о консервативности письма, сколько о том отношении взаимной компенсации, в которое вступили означенное ослабление артикуляции и консервирующая тенденция письма.

Об этом, может быть, следует сказать особо. Здесь речь пойдет, в сущности, о типологическом отличии русского языка, выделяющем его из большинства других славянских языков. Не напряженная артикуляция безударного вокализма – яркая черта русского языка и его инновация, отделившая его даже от близко родственного белорусского языка.

Парадокс в том, что оба эти языка объединяет общность аканья, однако в белорусском с его «полным аканьем» обозначилась такая самостоятельная черта, как напряженная артикуляция безударного вокализма . Результат: различия по принципу: напряженная артикуляция языка – фонетическая орфография; вспомним сербохорватский и вуковский завет «пиши као што говорит» – пиши как говоришь, соответственно, не напряженная артикуляция языка – консервативная (историческая) орфография. Русская артикуляция, выпадая из славянской в целом, напоминает принцип английской, аналогия распространяется и на консервативность письма в обоих случаях!. В связи с отмеченным кажется несколько непонятным мнение о факультативности напряженности в славянских языках [Новое в лингвистике. Вып. 2. М., 1962, с. 204].

Переход к менее напряженной артикуляционной базе как «общая тенденция» русского языка, в том числе в плане замены оканья аканьем, характеризуется также у Касаткина [Касаткин Л.Л. Современная русская диалектная и литературная фонетика как источник для истории русского языка. М., 1999, с. 131, 132.].

Итак, опираясь в немалой степени на предшественников, мы пришли к заключению о необходимости наличия инновационного центра, даже сосредоточились на некотором вероятии подобного центра инноваций в среднезападной части южновеликорусского пространства. Имеет смысл сохранить в дальнейшем эту точку отсчета для суждений об (остальных) частях и явлениях великорусского ареала.

Из них наиболее яркая и легко выделяемая – северновеликорусская часть. Вместе с тем, заинтересовавшись критериями выделения северновеликорусского наречия, мы не можем не выразить сомнений на этот счёт. Во-первых, оказывается под вопросом целостность северновеликорусского наречия в его западной и северовосточной частях , и это признается основными исследователями [Образование севернорусского наречия и среднерусских говоров по материалам лингвистической географии. Отв. ред. В.Г. Орлова. М., 1970, с. 210].

Во-вторых, они же признают, что выделение «будущей территории северного наречия» намечается «на основе распространения аканья». Э то означает ни больше ни меньше, как то, что основной критерий выделения – отрицательный: то, куда не дошло аканье, территория, где аканья нет, поскольку никто не станет спорить с тем, что аканье шло с юга.

Интересно отметить, что характеристика южного наречия заметно контрастирует с этим, нося более конкретно-позитивный характер: не различение безударных гласных, фрикативное г (?), отсутствие контракции (выпадения j) [Русская диалектология / Под. ред. Р.И. Аванесова и В.Г. Орловой. М., 1964, с. 239].

Но и южновеликорусские отличительные признаки не изначальны. Не только в среднерусских говорах, но и в южновеликорусском просвечивает «северновеликорусская» основа, если говорить в терминах действующей диалектологии. Сказанное делает неактуальной оппозицию «северновеликорусский» – «южновеликорусский» , поскольку в древние времена (ретроспективно) северо-великорусский оказывается тождественным со всем изначальным великорусским, причем аканье/яканье – вторичные инновации языкового центра.

Сейчас нельзя без некоторого удивления воспринимать оценки вроде того, что (по Шахматову) Е.Ф. Будде принадлежит «замечательный вывод» о том, что северная часть Рязанской области первоначально относилась к северновеликорусскому наречию и о северновеликорусском характере касимовских говоров в прошлом. [Сидоров В.Н. Из истории звуков русского языка. М.. 1966, с. 98]. В сущности ясно, что это банальная констатация хода южных инноваций, перекрывающих первобытные черты вроде того же оканья .

Аканье - эго неразличение гласных неверхнего подъема в безударном слоге. В узком смысле аканьем можно называть произнесение гласного, близкого к [а], на месте, в первом безударном слоге. В широком смысле аканье - это всякого рода качественная редукция русских безударных гласных.

Существуют различные гипотезы происхождения аканья. В некоторых работах указываются очень древние, в том числе праславянские истоки этого явления, в частности, высказывались предположения, что аканье существовало уже в племенном диалекте вятичей. Однако любая теория о раннем развитии аканья позволяет объяснить лишь аканье в узком смысле, т.е. неразличение фонем - , иными словами, неразличение неверхних гласных в позиции после твердого согласного. Если рассматривать аканье в широком смысле, следует связывать его с редукцией безударных гласных, которая возникла не раньше того, как закончилось падение редуцированных.

Уверенность в том, что аканье развилось не раньше падения еров, объясняется двумя причинами. Во-первых, качественная редукция безударных слогов не может сочетаться с сохранением в речи слабых редуцированных фонем - они должны были бы выпасть в первую очередь (ср. последовательность изменения: дорогь [до"рогъ] -» [до"рок] -> [до"рък]). Во-вторых, редукция безударных слогов происходит в условиях развития силового ударения, а замена тонических различий слогов силовыми, экспираторными происходила параллельно с утратой еров в XII-XIII вв.

И действительно, примеры аканья встречаются в памятниках с XIV в. - хотя следует предположить, что это явление начало развиваться несколько раньше, так как в памятниках письменности оно отражается весьма непоследовательно. Древнейшие примеры аканья содержатся в рукописях московского происхождения и указывают на середину XIV в. (ср. в лпуст^вшнн земли, к лк л ты гллголешн , прлдлшцимъ и т.п.).

Определяя время и место появления аканья, нужно, однако, учитывать не только показания памятников, но и данные современных русских говоров, в которых представлены самые разнообразные тины и разновидности аканья. Изоглоссы, связанные с аканьем, делят территорию восточнославянских диалектов на две значительные части. Аканье отсутствует в малороссийском наречии и в северно-великороссийском наречии. Вместе с тем аканье широко распространено в белорусских и южнорусских говорах. В среднерусских говорах аканье, судя по всему, появилось под влиянием южнорусского произношения.

Исследования в области диалектологии показали, что при столкновении диалектных фонетических систем, основанных на оканье и на аканье, более продуктивной системой, т.е. способной к экспансии, оказывается система аканья. Это означает, что оканье раньше было распространено на более широкой территории, а аканье, возможно, имеет ограниченную территорию первоначального возникновения, откуда оно распространилось в область южнорусских, белорусских и среднерусских говоров.

Системное сопоставление различных типов аканья показывает, что наиболее архаичной разновидностью должно считаться так называемое диссимилятивное аканье, при котором произношение в первом предударном слоге зависит от качества ударного гласного . При архаичном типе диссимилятивного аканья реализуется не пятифонемное противопоставление ударных гласных, существующее в современном литературном языке, но семифонемное противопоставление, которое существовало в старорусском языке и включало фонемы ("fe) и («о закрытое»).

При архаичном диссимилятивном аканье гласные ударного и предударного слогов противопоставляются в соответствии с признаком подъема. Если под ударением фонемы, (или возникшие на их месте,), (с вариантом [ы]), т.е. гласные средневерхнего и верхнего подъемов, то в предударном слоге произносится нижний гласный [а]. Ср.: плоды , в году , (на) воде (ко^уЬ), такой (жен.р. дат.п. такой): [плады], [вгаду], [вад’е], [такой]. Если же под ударением находится гласный среднего или нижнего подъема: , то в предударном слоге произносится гласный более высокого подъема по сравнению с [а], т.е. [ъ]. Ср.: сома , полёт , плодом (пдодъмь): [съма], [пъл’от], [плъдом].

Сравнение изоглосс современного диссимилятивного и других типов аканья показывает, что первоначальной областью распространения этой инновации были юго-восточные древнерусские говоры, диалекты, распространенные на территории южнее Оки. Отсюда аканье распространилось на запад, в область белорусского наречия, и на север, в область среднерусских говоров.

Помимо аканья в узком смысле, т.е. редукции безударных гласных в позиции после твердого согласного, в говорах развивалась нейтрализация гласных фонем и после мягких согласных, хотя, возможно, этот процесс проходил медленнее. В соответствии с типом произношения в русских диалектах различают несколько типов такой нейтрализации: яканье (диссимилятивное и недиссимилятивное), еканье, иканье (ср. село : [с’ало], [с’ело], [с’ило]). Яканье достаточно широко распространилось в русских говорах, но в литературном языке произносительной нормой могло быть только еканье или иканье.

Основной предпосылкой развития аканья следует считать движение фонетической системы к консонантному типу и, соответственно, сокращение числа гласных фонем. В современном русском языке под ударением различаются пять гласных фонем: , а в безударном положение фонемы неверхнего подъема нейтрализуются в одном позиционном варианте, который может быть определен термином «слабая фонема». То есть в безударном положении наблюдается своеобразная конвергенция фонем (термин «конвергенция» употреблен здесь условно, так как в ударном положении противопоставление сохраняется). Таким образом, в безударном положении + + + = . В литературном языке слабая фонема реализуется в различных вариантах в зависимости от предшествующего согласного и места ударения: [а ъ ], [и 3 ], [ъ], ([ь]).

Следовательно, в безударном положении фактически сохраняется противопоставление лишь трех гласных фонем: , . Однако тенденцией литературного языка является и дальнейшая конвергенция, связанная с нейтрализацией в безударном положении фонемы: леса - лиса : [л’и э са] - [л’иса] -» [л’и э са] - [л’и э са]. В этом случае противопоставление может быть сведено в перспективе к противопоставлению - . Пока такого сокращения, конечно, еще не произошло, ср. в позиции после твердого: домовой - дымовой : [дъма ъ вои] - [дыма ъ вои].

Непосредственной причиной развития аканья стало развитие динамического (силового) словесного ударения, приведшее к редукции безударных гласных и к резкому противопоставлению ударных и безударных слогов. Если в древнерусском языке выступали под ударением и без ударения одни и те же гласные, то в XIV-XVII вв. развивается противопоставление ударного и безударного вокализма. В раннем древнерусском языке ударение было музыкальным, и слоги различались высотой тона. При динамическом ударении слоги стали различаться силой выдоха и напряженностью артикуляции. Безударные слоги стали произноситься более коротко и с меньшим усилием, с ослаблением артикуляции, что и привело к сокращению (г/) и к качественному изменению (е, о, а) безударных гласных.

Точное время и место появления аканья в узком смысле остается дискуссионным вопросом, поскольку не ясно, каков конкретный механизм его первоначального возникновения. Дискуссии по этому поводу продолжаются до сих пор, и объяснения предлагаются самые разные. Существует гипотеза о связи аканья с изменением количественных характеристик гласных в зависимости от ударения, о связи редукции неверхних гласных с долготой или краткостью гласных различного подъема. Наблюдения показывают, что верхние гласные - более краткие по сравнению со средними и нижними. Это новые долгота и краткость, не связанные с праславянским количественным признаком. Подробный анализ этих характеристик позволяет подвергнуть сомнению утверждение о древности диссимилятивного аканья. Сокращение всех безударных гласных кроме самых кратких (верхних) вело к одинаковым результатам во всех позициях. Отсюда следует, что недиссимилятивное аканье является более древним.

Существует точка зрения, что аканье возникло в южнорусских говорах под влиянием субстратного языка (одного из угро- финских диалектов). Гипотеза о субстратном механизме аканья основана на территориальной близости южнорусских диалектов к говорам мордовской подгруппы языков. Факты, близкие к явлению аканья, выявлены учеными в вокализме мокшанского языка. Вместе с тем известно, что часть территории Рязанской и смежных областей занимал в древности финноязычный этнос «мещера», который был ассимилирован славянами. Возможно, субстратное влияние мещерского диалекта послужило толчком к реализации системных закономерностей, рассмотренных выше. Однако гипотеза о субстратном происхождении аканья недостаточно аргументирована и не находит поддержки в современном научном сообществе.

Более стремительное сокращение безударного вокализма по сравнению с ударным объясняется особой судьбой фонем, . Особый звук «о закрытое» - [б] - появлялся у восточных славян на месте гласного [о] в результате развития праславянских интонационных противопоставлений: гласный [о], звук по происхождению краткий, начинал в ряде форм произноситься с восходящей интонацией, с так называемым новоакутовым ударением. При этом [о] удлинялся и становился более закрытым, напряженным, а после утраты интонационных различий, в XIII-XV вв., сделался особой фонемой - 1 . Утрата фонемы происходила вместе с утратой ятя и была связана с тем, что дифференциальный признак напряженности перестал быть дифференциальным .

В истории важно то, что эта фонема противопоставлялась только в ударных словах. Следовательно, в XIII в. в русском языке впервые возникло противопоставление ударного и безударного вокализма, и такое противопоставление стало продуктивным для всей системы. Оно отразилось на судьбе "Ь: эта фонема исчезала прежде всего именно в безударных слогах, тем самым в XIV-XV вв. в среднерусских говорах возникла ситуация, когда в ударном положении фонемы, выделялись, а в позиции без ударения уже нет. Таким образом, нейтрализация безударных гласных неверхнего подъема протекала в виде нескольких параллельных процессов: развития аканья, утраты ятя и «о закрытого».

В позиции после мягкого согласного аканье (яканье) и утрата безударного ятя представляют собой единый фонетический процесс. Нейтрализация - была первым этапом нейтрализации неверхних гласных в безударной позиции после мягкого согласного. Начиная с XVI в. под действием той же тенденции происходило совпадение [е] ([ё] + [с]) - [а], на основе чего сформировались различные виды диалектного произношения - так называемого «яканья».

В современных севернорусских говорах удерживается окающее произношение, и такая черта долгое время сохранялась в речи жителей Москвы, где аканье первоначально характеризовало речь социальных низов, а широкое распространение получило лишь в XVII в. Характерное для литературного языка «иканье», т.е. произношение после мягких согласных безударного гласного, близкого к [и], возникло не раньше XVIII в. Еще в начале XIX в. орфоэпической нормой русского литературного языка было аканье в узком смысле ([а = а ъ ] после твердого) и еканье, т.е. произношение [е] после мягкого согласного.

Контрольные вопросы

• 1. Как понимается термин «аканье» в узком и в широком смысле?
• 2. Чем подтверждается гипотеза о том, что аканье развилось ие раньше падения редуцированных?
• 3. Каково время наиболее ранней фиксации аканья в памятниках письменности? Приведите примеры.
• 4. Каково произношение предударных гласных при архаичном диссимилятивном аканье?
• 5. В каких современных восточнославянских говорах и языках распространено аканье?
• 6. Какова предполагаемая область первоначального появления аканья?
• 7. Лайте характеристику следующих типов произношения: яканье, еканье, иканье.
• 8. Каким образом происходит нейтрализация безударных гласных фонем в русском языке?
• 9. Что является непосредственной причиной акающего произношения в современном русском языке?
• 10. Каков непосредственный механизм развития аканья? Каковы альтернативные гипотезы о древности того или иного типа аканья?
• 11. Каким образом мог повлиять на развития аканья язык-субстрат?
• 12. Как история фонемы связана с развитием аканья?
• 13. Каким образом утрата фонемы т к в безударном положении соотносится с развитием яканья?
• 14. Как изменялась орфоэпическая норма, связанная с аканьем, в русском литературном языке?

• Существуют, однако, гипотезы и о вторичности диссимилятивного аканья.
• Подробнее см. параграф 2.1.
• Об утрате этого дифференциального признака см. параграф 6.3.

Сравните, как произносятся гласные в словах: сом – сома и сам – сама . Под ударением о и а произносятся ясно и отчетливо, хорошо различаются на слух: сом – сам . А как произносятся те же гласные в безударном положении? Произнесите и послушайте: сома – сама .

В русском литературном языке о и а в безударном положении не различаются, произносятся одинаково; в словах сома и сама слышится звук, близкий к а . Такое произношение называется аканьем. Аканье – это неразличение о и а безударном положении, совпадение их в одном звуке (в транскрипции он может обозначаться знаком [а] (безударный) или [L] – «крышечкой»); слова сома и сама при акающем произношении будут звучать одинаково: [сама] ([сLма]) .

Акающее произношение свойственно не только русскому литературному языку, но и южнорусским говорам. А на севере России, как известно, окают. Оканье – это различение о и а в безударных слогах: на месте о в безударном слоге произносится звук, близкий к ударному [о ], на месте а в безударном слоге произносится звук, близкий к ударному [а ]; [сам – сама ] и [сом – сома ]; [пал"и т"] (из пушки) и [пол"и т"] (цветы).

Нормой современного литературного произношения является аканье, но на письме мы различаем безударные о и а . Почему же у нас «акающее» произношение и «окающее» письмо? Дело в том, что оканье древнее аканья в нашем языке. Различение о и а в нашей письменности существовало с самого ее появления. В русском церковнославянском языке (он использовался до XVIII столетия в качестве литературного) безударные о и а различались в произношении. Что касается русских диалектов, то среди них издавна были и «окающие», и «акающие».

В основу нового русского литературного языка лег московский диалект, в котором уже господствовало аканье. Однако в новом литературном языке вначале допускалось сосуществование оканья и аканья: в одних ситуациях принято было «акающее» произношение, в других допускалось «окающее». Об этом писал М. В. Ломоносов, один из создателей русского литературного языка. Еще в первой половине XIX в. при преобладании аканья допускалось окающее произношение в высоком стиле, например при чтении стихов. Со второй половины XIX в. аканье становится единственной нормой литературного произношения.

До сих пор мы рассматривали произношение о и а в 1-м предударном слоге. А какие звуки произносятся на месте о и а в других безударных слогах? Несколько раз медленно произнесите слова молоко и сарафа н . Послушайте, одинаково ли произносятся в литературном языке звуки, обозначаемые буквами о и а в 1-м и во 2-м предударных слогах. В 1-м предударном слоге мы слышим звук, близкий к [а], тот же, что и в словах сома – сама . А во 2-м предударном слоге звук иной. Он мало похож на [а], это особый звук, имеющий специальное обозначение – [ъ]. В русском литературном языке он не встречается под ударением. Вот как описывает его М. В. Панов: «Произнесите у...а...у...а . Остановите язык на полпути от [у] к [а], произнесите гласный – это и будет [ъ]». Звук [ъ] произносится не только во 2-м предударном слоге, но и в заударных – го л [ъ]д .

Мы убедились, что в русском литературном языке произношение звуков на месте о и а в безударных слогах зависит от положения слога по отношению к ударному. Безударные слоги принято называть так, как показано в следующей ниже таблице. Гласные в разных слогах слова различаются по силе и длительности, и произношение их зависит от удаленности этих слогов от ударного. (В литературном языке самые длительные слоги в слове – ударный и 1-й предударный. При неполном оканье ритмика слова близка к литературной, поэтому здесь о и а различаются только в 1-м предударном слоге.)

Итак, при аканье звуки на месте о и а не различаются во всех безударных слогах. Ведь главное при аканье – неразличение безударных [о] и [а], совпадение их в одном и том же звуке, причем в 1-м предударном слоге они совпадают в звуке [а], в остальных безударных – в звуке [ъ].

В разных областях наблюдаются особенности аканья, эти особенности проникают и в речь горожан, говорящих на литературном языке. Например, в произношении звуков на месте о и а в 1-м предударном слоге можно услышать звук, близкий к [ъ]. В говорах вместо литературного [ъ] во 2-м предударном слоге произносятся звуки типа [ы] и даже [э] ([мы]локо , [мэ]локо ).

На территории акающих говоров на западе выделяются говоры с диссимилятивным аканьем. Аханье – неразличение безударных о и а , совпадение их в звуках [а], [ъ]. При диссимилятивном аканье этот принцип сохраняется, добавляется еще один принцип – диссимиляции (расподобления). В чем он проявляется?

В отличие от «литературного» аканья качество предударного гласного зависит в этих говорах от качества ударного гласного – безударный гласный расподобляется с ударным: если под ударением гласный [а], то в 1-м предударном слоге произносится «гласный не – а» – это обычно [ъ], реже [ы], [э]; если же под ударением «гласный не – а» (т. е. [и ], [у ], [о ], [е ] то в 1-м предударном слоге произносится гласный [а] (речь идет о произношении безударных о и а ). Так обстоит дело при наиболее распространенной разновидности диссимилятивного аканья. Например: [въда ], [тръва ] или: [выда ], [трыва ]; [вэда ], [трэва ], но: [вады ], [травы ]; в [вад"е ], [трав"е ]; [вад"и ч"ка], [трав"и нка] и т. п.

Схема диссимилятивного аканья

1-й предударный слог	Ударный слог	Примеры
Гласный «не-[а]»	Гласный [а]	сама сома	}	[съма]
Гласный [а]	Гласный «не-[а]»	само й сомо м	}	[само й],[само м]

Зеленым цветом на карте показаны «окающие» говоры. В этих говорах безударные звуки на месте о и а различаются. Есть такие «окающие» говоры, в которых во всех безударных слогах на месте о произносится звук [о], а на месте а – звук [а]. Различение безударных о и а во всех безударных слогах называется полным оканьем: [молоко ] – [малова т], [сторожы л] – [старожы л], [до рого] – [сто рожа] и т. п.

В других «окающих» говорах различение звуков на месте о и а осуществляется иначе. Например, на месте о звучит [ъ], а на месте а звучит [а]: [дъма ] – [дала ], [въда ] – [трава ] и т. п. Так что не обязательно оканье проявляется лишь в произношении безударного [о], как думают многие неспециалисты. В костромских и других «окающих» говорах на месте о в безударных слогах наряду с [о] может звучать [у] или звук, средний между [о] и [у] – [о у ]: [вода], [во у да], [вуда ] – [трава ], [дома ], [до у ма ], [дума ] – [дала ] и т. п.

На границе между «окающими» и «акающими» говорами есть говоры как бы переходные между ними. На карте они показаны зеленым цветом с розовыми полосками. Это говоры с неполным оканьем. Для неполного оканья характерно то, что в 1-м предударном слоге после твердых согласных гласные о и в различаются, как и в других «окающих» говорах, а в остальных безударных слогах о и а не различаются, совпадают в звуке [ъ], как в «акающих» говорах: (нет) молока [мълока ], маловат [мълова т]; сторожил и старожил [стърожылъ], дорого [до ръгъ], (нет) сторожа [сто ръжъ] и т. п. Таким образом, неполное оканье соединяет в себе принцип различения и принцип неразличения безударных звуков на месте букв о и а . Неполное оканье распространено в говорах Поволжья.

В художественной литературе отразить оканье графическими средствами трудно, ведь «окать» – это значит произносить, «как написано».

Писатель Е. Носов, уроженец Курской обл., в рассказе «За горами, за лесами» пишет о своей поездке в Вологодскую деревню: «Завидев меня, оба [соседи Вера и Семен] кланялись: Семен чинно, приподнимая кепку, выговаривал, припадая на букву о: «До брого здоро вья». Или в рассказе А. И. Солженицына «Случай на станции Кочетовка»: «Вот старик непонятливый! – задело Зотова. – Да что такое порядок государственный – ты представляешь? – окал он. – Это если каждый будет брать, что ему понравится... разве мы войну выиграем?»

Таблица к карте 12

В русском литературном языке на месте букв о и а в 1-м предударном слоге произносится звук [а] или [L]: сома и сама могут произноситься [сама ] или [сLма ]. При произношении [L] подъем языка выше, чем при [а]. М. В. Панов пишет, что гласный [L] – это неогубленный (нелабиализованный) [о]: «Произносите о...о... , постепенно убирая лабиализацию (а язык должен оставаться как при [о]). Получится [L]». Произношение [а] на месте о и а в 1-м предударном слоге характерно для аканья москвичей, произношение [L] в той же позиции - для аканья жителей некоторых других городов.