Мы с моим другом Николаем приехали в давно известный ему поселок, в дружественную семью староверов, переехавших сюда 23 года назад на пустое место. Нас приняла семья дяди Вани.
Дядя Ваня – радушный бородатый мужик в русской рубашке-косовортке с пронзительно голубыми глазами, добрыми, как у щенка. Ему около 60 лет, его жене Аннушке – около 55. Аннушка с первого взгляда располагает своим обаянием, за которым интуитивно чувствуется сила и мудрость. У них просторный деревянный дом с печью, окруженный пасекой и огородами.
Жизненный уклад староверов практически не менялся уже более 400 лет. Дядя Ваня рассказывает: "Прошел собор староверческий, и решили: водку не пить, одежду мирскую не носить, женщина заплетает две косы, не подрезает волосы, закрывает их платком, мужчина не бреет и не подрезает бороду..." И это лишь малая часть.
Основательность и жизнестойкость этих людей потрясает. Убери сейчас у них машины или электричество – они не сильно пожалеют: ведь есть печка, есть дрова, есть вода из колодца, есть щедрый лес, река с тоннами рыбы, запасы еды на год вперед и опытные рабочие руки.
Мне посчастливилось побывать на застолье по случаю приезда дочери. Картина маслом. Стол ломится, есть все, что недоступно в городских супермаркетах. Я такое видел только на картинках в учебниках истории: сидят бородатые мужики в рубашках-косоворотках с подвязанными поясами, шутят, смеются во весь голос, часто даже не понимаешь, о чем они шутят (к староверческому диалекту еще надо привыкнуть), но радостно от одного настроения, царящего за столом. И это при том, что я непьющий. Старорусское застолье во всей красе.
Несмотря на то что они живут на земле, их заработки превышают заработки горожан. "Городские там напрягаются гораздо больше, чем я здесь, – говорит дядя Ваня. – Я работаю в свое удовольствие". В поселении почти у каждого старовера во дворе стоит Toyota Land Cruiser, просторный деревянный дом, от 150 квадратных метров на каждого взрослого члена семьи, земля, огороды, техника, домашний скот, заготовки и запасы... Они рассуждают категориями миллионов – "на одной только пасеке я поднял 2,5 миллиона рублей", – откровенничает дядя Ваня. "У нас нет нужды ни в чем, все, что нам надо, – купим. Но много ли нам надо здесь? Это в городе все, что заработал, уходит на продукты, а у нас тут они сами растут".
"Вот приехала сюда семья племянницы из Боливии, продали там технику, землю, привезли с собой 1,5 миллиона долларов. Они земледельцы. Купили 800 гектаров паханых земель в Приморском крае. Сейчас живет там. Все рады, все живут в достатке", – продолжает дядя Ваня. Вот после этого и думаешь: а так ли продвинута наша городская цивилизация?
Централизованного управления в общине не было и нет. "В общине мне никто не может указать, что мне делать. Наше согласие называется "часовенное". Мы объединяемся, живем поселками и на службу вместе собираемся. Но если мне это не понравится, то я не пойду и все. Буду дома молиться", – говорит дядя Ваня. Встречается община по праздникам, которые проводятся по уставу: 12 главных праздников в году.
"У нас нет церкви, есть молельный дом. Там есть избираемый старший. Избирается он по талантам. Он организует службу, рождение, крещение, похороны, отпевание. Кроме того, не каждый отец может растолковать своему сыну, почему одно можно делать, а другое – нельзя. Этот человек должен иметь и такие знания: способность убеждать, способность разъяснять", – отмечает дядя Ваня.
Вера – формирующая основа общины. Община регулярно встречается не в магазине или в пивнушке, а на молитве. Праздничная, пасхальная служба, к примеру, длится с 12 ночи до 9 утра. Дядя Ваня, пришедший утром с пасхальной молитвы, рассказывает: "Кости ломит, стоять, конечно, трудно всю ночь. Но сейчас такая благодать на душе, столько сил... не передать". Его голубые глаза искрятся и горят жизнью.
Я представил себя после такого мероприятия и понял, что упал бы и спал еще трое суток. А у дяди Вани сегодня следующая служба: с двух до девяти утра. Обычной службой называется та, которая длится с трех до девяти утра. Проводится она регулярно, каждую неделю.
"Без попа", – как говорит дядя Ваня. "У нас все участвуют: читают и поют все", – добавляет Аннушка.
"Разница в чем от современной церкви, если кратко сказать: там управление народом идет централизованное, даже на духовном уровне (что царь с патриархом решили – дойдет до самого низа народа). А у нас каждый свое мнение высказывает. И никто меня не заставит. Это должно меня убедить, мне это должно быть надо. Любые вопросы решаются соборно, а не централизованно. Все остальные различия – мелочи и частности, которым отвлекают и обманывают народ", – отмечает Иван.
Вот как. Что бы я ни читал про староверов, об этом действительно практически ничего не говорится. Скромно умалчивая главное: люди сами принимают решения, а не церковь – за них. Вот в чем их главное отличие!
Семья – это основа жизни. И здесь это понимаешь на все 100%. Средняя численность семьи составляет восемь детей. У Дяди Вани семья небольшая – всего пятеро детей: Леонид, Виктор, Александр, Ирина и Катерина. Самому старшему – 33, младшему – 14. А вокруг роится просто несчетное количество внуков. "На 34 дома в нашем поселении – более 100 детей. Просто еще молодые семьи, они еще больше будут рождать детей", – говорит дядя Ваня.
Детей воспитывают всем родом, они с малых лет помогают в хозяйстве. Большие семьи здесь не тяготят, как в тесной городской квартире, а дают возможность опоры, помощи родителям и развития всему роду. Опираясь на семью и род, эти люди решают все вопросы жизни: "У нас в каждом староверческом поселении обязательно есть родственник".
Родственник – понятие очень объемное для старовера: это как минимум группа поселений, включающая несколько деревень. А чаще – и гораздо больше. Ведь, чтобы крови не смешивались, молодым староверам приходится искать себе пару в самых отдаленных уголках нашего мира.
Поселения староверов есть по всему миру: в Америке, Канаде, Китае, Боливии, Бразилии, Аргентине, Румынии, Австралии, Новой Зеландии и даже на Аляске. Сотни лет староверы уходили от гонений и раскулачиваний. "Срывали крестики. Заставляли бросить все. И наши бросили. Дедам приходилось по три-четыре раза в год переезжать с места на место. Возьмут иконы, посуду, детей и уезжают, – делится дядя Ваня. – И уезжали по миру. А там их никто не притеснял. Они жили, как русские: носили свои одежды, свой язык, свою культуру, свою работу... А прирастают староверы к земле с корнями. Как мне взять все бросить и уехать – не представляю. Выдирать придется только с кровью. Сильные были наши деды".
Теперь ездят староверы по миру друг к другу в гости, знакомят детей, делятся чистыми семенами для огорода, новостями и опытом. Там, где староверы, там начинает плодоносить земля, которую местные считали неплодородной, развивается хозяйство, зарыбливаются водоемы. Эти люди не сетуют на жизнь, а берут и делают свое дело изо дня в день, помаленьку. Те, кто далеко от России, тоскуют по Родине, кто-то возвращается, кто-то нет.
Староверы свободолюбивы: "Начнут притеснять, говорить, как мне жить, я просто собрал детей и умотал отсюда. В случае необходимости нам помогают восстановиться всей родней, и русские, и американцы – наша родня из Америки. Они больше сохранили и высылают оттуда нам уже более 20 лет все, чтобы мы восстанавливали свой уклад". К слову, именно в Америке до сих пор у староверов сохранился уникальный диалект 30-х годов прошлого века. Жизнь била и колотила этих людей, при этом поражает то жизнелюбие и радушие, с которыми они встречают жизнь и нас, мирских людей.
Трудолюбие "от души". Староверы работают с пяти утра и до позднего вечера. При этом никто не выглядит замученным или уставшим. Скорее, выглядят удовлетворенными после очередного прожитого дня.
Все, чем богаты эти люди, они создали, вырастили, смастерили в буквальном смысле своими руками. В магазинах из еды, к примеру, покупается сахар. Хотя и в нем большой надобности у них нет: есть мед.
"Здесь мужики живут, не имея ни образования, ни престижной профессии, а зарабатывают достаточно, на "крузаках" ездят. А заработал на речке, на ягоде, на грибах... Вот и все. Он просто неленивый", – говорит дядя Ваня. Если что-то не работает и не служит развитию, то оно не для жизни старовера. Все жизненно и просто.
Помощь друг другу – это норма жизни старовера. "При строительстве дома мужики могут собраться всем поселком, чтобы помочь на начальном этапе. А потом, вечером, я организовал стол, чтобы посидеть. Или одинокой женщине, у которой мужа нет, мужики соберутся и накосят сено. Пожар случился – сбегаемся все на помощь. Тут просто все: я не приду сегодня – завтра ко мне не придут", – делится дядя Ваня.
Воспитание детей. Детей воспитывают в ежедневных естественных работах. Уже с трех лет дочка начинает помогать маме у плиты, мыть полы. А сын помогает отцу по дворовому хозяйству, по стройке. "Сын, принеси мне молоток", – говорил дядя Ваня своему трехлетнему сыну, и тот с радостью бежал исполнять просьбу отца. Происходит это легко и естественно: без принуждения или особых развивающих городских методик. В малолетстве такие дети познают жизнь и радуются ей больше любой городской игрушки.
В школах дети староверов учатся среди "мирских" детей. В институты не идут, хотя мальчики в обязательном порядке служат в армии.
Свадьба – один раз и на всю жизнь. Возвращаясь из армии, сын начинает задумываться о своей семье. Происходит это по велению сердца. "Вот вошла Аннушка в дом, где мы готовились к празднику, и я сразу понял – это мое, – рассказывает дядя Ваня. – И пошел я свататься к ней в семью. В мае мы познакомились с Аннушкой – в июне уже сыграли свадьбу. И я не представляю себе жизни без нее. Мне спокойно и хорошо, когда я знаю: моя жена постоянно рядом со мной".
Единожды выбрав жену или мужа, староверы связывают себя с ними на всю жизнь. Речи о разводе быть не может. "Жена дается по карме, как говорится", – смеется дядя Ваня. Они не выбирают долго друг друга, не сравнивают, не живут гражданским браком, их сердца с многовековым опытом помогают им определить "единственного" на всю жизнь.
Стол старовера богат каждый день. По нашему восприятию, это праздничный стол. По их восприятию – это норма жизни. За этим столом, мне показалось, что я вспомнил вкус хлеба, молока, творога, супа, солений, пирогов и варенья. Этот вкус невозможно сравнить с тем, что мы покупаем в магазинах.
Природа дает им все в избытке, часто – даже недалеко от дома. Водка не признается, если люди и выпивают, то квас или настойку. "Посуда вся освещается наставником, у нас она моется с молитвой, и каждому человеку со стороны выделяется мирская посуда, из которой мы не едим", – говорит дядя Ваня. Староверы чтут достаток и чистоту.
Нет лекарств. Нет медицины. Нет болезней. Начать нужно с того, что эти люди здоровы с самого рождения. Прививки детям – зло, как и прививки взрослым.
"Генетика", – говорят они, смотря на дородного хлопца с солдатской выправкой на семейной фотографии. "А чем вы лечитесь?" – спрашиваю я у Аннушки. "Я даже не знаю, – говорит она. – Травки попьем. А какие нужно пить – подсказывает нутро". "Та же баня, то же натирание медом, – добавляет дядя Ваня. – Мой дед лечил ангину перцем с медом: делает лодочку из бумаги и в этой бумаге кипятит мед над свечкой. Бумага при этом не горит, это же чудо! Что усиливает действие лекарства, – улыбается он. – Дедушка жил 94 года, лекарствами он не лечился вообще никогда. Он умел сам себя лечить: где-то свеколку натер, что-то съел..."
Модное – все недолговечное. Не поспоришь. "Деревенщиной" этих людей никак не назовешь. Все аккуратно, красиво, эстетично. Они носят платья или рубашки, которые мне нравятся. "Рубахи мне шьет жена, дочка шьет. Платья и сарафан для женщин также шьют сами. Бюджет семьи не так страдает, – говорит дядя Ваня. – Дед отдал мне свои хромовые сапоги, им было 40 лет, они были по состоянию, как неделю похоженные. Вот такое отношение было к вещам: он не менял их каждый год, то длинные, то узкие, то тупые… он их сам сшил и всю жизнь проносил".
Никакого "языка русской деревни" – мата. Общение происходит радушно и просто, начиная с первых слов "здорово живешь!". Так они естественно приветствуют друг друга.
Может быть, нам повезло, но, гуляя по поселению, мы не слышали бранного слова. Напротив, каждый поздоровается или кивнет тебе, проезжая мимо на машине. Молодые парни, останавливаясь на мотоцикле, спросят: "Чей ты будешь?", пожмут руку и поедут дальше. Молодые девушки отвесят земной поклон. Это поражает меня, как человека, жившего с 12 лет в "классической" русской деревне. "Куда все и почему это ушло?" – задаюсь я риторическим вопросом.
Староверы не смотрят телевизор. Вообще. Их у него нет, это запрещено укладом, как и компьютеры. При этом уровень их осознанности, информированности и политических взглядов находится часто выше моего – человека, живущего в Москве. Как люди получают информацию? Сарафанное радио работает лучше мобильной связи.
Информация о свадьбе дочери дяди Вани дошла до соседних деревень быстрее, чем он успел приехать туда на машине. Новости о жизни страны и мира быстро доносятся из города, ведь некоторые староверы сотрудничают с горожанами.
Староверы не разрешают себя снимать на видео. Несколько попыток и уговариваний заснять хоть что-то заканчивались добрыми фразами: "Да ни к чему это..." Один из староверческих принципов – "простота во всем": дом, природа, семья, духовные принципы. Этот образ жизни – такой естественный, но такой забытый нами.
Создавая экопоселение в Подмосковье, мы часто вспоминаем этот нехитрый быт и глубокий опыт. Если и вам по душе стремление к естественной жизни, здоровью и духовным принципам, мы будем рады видеть вас в нашем сообществе.
Поселок Бурный на реке Тасеевой в Красноярском крае - один из многочисленных в Сибири, где живут староверы. И хотя его нет на административной карте региона, в нем идет жизнь и рождается много детей. А еще жители Бурного собираются создать тут туристические маршруты. Обо всем этом сельчане рассказали побывавшему у них в гостях корреспонденту ТАСС.
Главный транспорт - "моторки"
Путь до Бурного лежит от поселка Кирсантьево по реке Тасеевой, притоку Ангары. 20 километров. Моторные лодки - главный транспорт лета, зимой сюда можно добраться на “Хивусе”, судне на воздушной подушке. Во время нашего путешествия амфибия стала на половине пути: перегруз. К тому же накануне намело снега, не потянул “движок”.
“Хивус” ушел, увозя в поселок женщин и стариков. Мы двинулись за ним, проваливаясь по пояс в сугробы, под которыми струится вода. К возвращению уже пустой амфибии удалось в полной мере прочувствовать дорогу в поселок Бурный, который считается далеко не самым труднодоступным из числа староверческих общин.
- Иногда такой снег, что дороги нет. "Бураны" застревают, а в нартах роженица. Снегоход вмерзает в лед, а у женщины уже воды отходят, - рассказывает житель Бурного Федор Небобятов.
Правда, в Мотыгино (районный центр. - Прим. ТАСС) едет далеко не каждая роженица из Бурного, многие по заветам предков рожать остаются дома. Говорят, есть в поселке свои повитухи. Вообще отношения у староверов из деревень с Тасеевой, Бирюсы, других приангарских рек с медициной сложные. При острой необходимости вызывают санитарную авиацию, ставят прививки от клещевого энцефалита. Однако, отмечают мотыгинские медики, прививаются в основном взрослые мужчины, остальные - "как Бог даст".
Беспоповцы
Живущие в Приангарье староверы считаются беспоповцами - течением в старообрядчестве, в котором нет священнослужителей. Оно возникло еще во времена церковного раскола на Руси в XVII веке. Тогда среди староверов не оказалось епископов, а по каноническим правилам только они могут назначать священников и дьяконов. Вот и считают беспоповцы, что погибло истинное священство в годы никонианской реформы. С тех пор службу справляют грамотные общинники. В некоторых деревнях для этого выделяются особые дома - часовни, поэтому и называется это течение беспоповцев "Часовенное согласие". Таких в Красноярском крае большинство.
В 1971 году Русская православная церковь на Поместном соборе отказалась от старинных гонений на староверов. Сегодня крестящихся двумя перстами людей можно встретить повсеместно.
Школа из прошлого
К посторонним у старообрядцев отношение настороженное, в жилой дом стараются не приглашать, но накормят. Продадут туристам молока, мяса или картофеля с медом, подскажут, куда лучше удочку забросить. Местом для приема гостей служит школа. Здесь для заезжих и посуда особая.
Школа - большой рубленый дом. Над крыльцом вывеска: "РСФСР, Министерство просвещения, Бурновская средняя школа".
- Этой вывеске лет 70, не меньше, - уверяет Перфирий, неофициальный глава поселка. Официальным же руководителем считается "дядя Коля" Козырь, избранный в 2015 году главой соседнего Кирсантьева.
Внутри избы - просторный класс с партами, мелом и доской. На столе учителя цветы. Уют придает большая печь, на которой сохнет детская обувь.
Главная в школе - Ольга Валерьевна. Она здесь и директор, и завуч, и учитель начальных классов. В Бурном живут более 70 человек, молодежи среди них много. Рожают в поселке, несмотря на трудности, часто и охотно. У самой учительницы шестеро детей. Большими считаются семьи, живущие дальше, на реке Бирюса, в которых и по 10, и по 13 детей.
- Проблема с дальнейшим обучением детей. Хотим решить вопрос с приездом учителей-профильников в Бурный, - говорит глава Мотыгинского района Алексей Храмцов, по образованию учитель истории, некогда руководивший главным управлением образования Красноярска.
Педагогов хотят возить в Бурный на вахту. Химика, допустим, привезти на пару недель - месяц, потом физика, учителя алгебры, затем прочих профильников. И так по кругу. Уже подобрали дом, где командированные смогут довольно комфортно жить, снабжаемые местными жителями продуктами.
Поселок, которого нет
Фактически есть два поселка Бурных - стоят на противоположных берегах Тасеевой. Юридически ни того ни другого не существует, отсутствуют они на административных картах и в реестре населенных пунктов. Храмцов говорит, что процедура признания Бурных поселениями "уже запущена", ждут решения краевых властей.
В документах жителей тоже путаница. В паспорте указано место жительства - "поселок Бурный". В других официальных бумагах - одна из улиц Кирсантьева.
А между тем история Бурного прослеживается как минимум с сороковых-пятидесятых годов прошлого века, когда здесь появилась сплавная контора - по Тасеевой, затем по Ангаре и Енисею сплавляли лес-кругляк - до четырех миллионов кубов в год. Тогда здесь кипела жизнь, были магазины, шумела музыка в клубе.
Старообрядцы появились на реке с разных сторон. Часть пришла с Урала, другая вернулась с Дальнего Востока, из Маньчжурии, спасаясь от гонений. Одни работали на молевом сплаве, когда по воде огромными островами спускали вязанные из стволов деревьев плоты, другие - подобно Перфилию - работали в авиалесохране, третьи служили лесниками. Все рухнуло в девяностые годы - сейчас в каждом из Бурных чуть более десяти дворов. Живут тут теперь только староверы.
Лет 20–30 назад на округу обрушилась еще одна напасть - сибирский шелкопряд - одно из главнейших зол тайги, после которого остаются только завалы из мертвых, не пригодных деревьев, порохом загорающиеся от малейшей искры. В те дни обитатели Бурного закрывались в избах, затыкали мхом и паклей мельчайшие щели в стенах и дверях, закрывали окна и дымоходы, а с самолетов распыляли химикаты, убивающие лесных вредителей. История похожа на правду, да и за околицей торчат почерневшие от времени и гари стволы мертвых деревьев.
Заветы дедов
Староверы вовсе не ретрограды, как о них думают. В Бурном в каждом доме есть моторная лодка и снегоход, на улицах Кирсантьева и крупных деревень можно встретить бородачей за рулем хороших внедорожников. Электричество в поселке от дизельного генератора, каждый день с утра и до десяти часов вечера. Есть и мобильные телефоны, хотя связи в поселке нет. Дешевые "сотики" нужны во время выездов на Большую землю. Домой их не заносят, оставляют в гараже.
Традиции тоже соблюдаются. Как и встарь, все взрослые мужчины отпускают бороды, женщины носят головные платки и обязательные длинные юбки, не стригут волосы и не пользуются косметикой. Хлеб пекут сами в русской печи.
- Телевизоров и радио у нас нет, - рассказывает Антонина, родственница Перфилия. - Время проводим рукодельничая, вяжем. Капканы можем ставить, у меня старшая дочка специалист по капканам. Танцевать - грех. Песни поем народные, Кадышеву.
Курение под запретом, вместо чая травяные сборы, вместо заводского алкоголя - ягодный "квас" собственного производства со вкусом качественного сухого вина. Многодневные посты тщательно соблюдаются.
Почти все тут - родственники. Поэтому мужчины ищут себе жен в других староверских селениях, иногда за сотни километров от Тасеевой. Федор Небобятов, например, привез свою будущую жену из деревни Безымянка, одного из самых известных старообрядческих населенных пунктов в Красноярском крае. Учительница Ольга Валерьевна родом из Хакасии. Некоторые в поисках невест добираются до Тувы.
Услугами ЗАГСа пользуются не все, разводов здесь нет, детей стараются регистрировать официально. Свидетельство о рождении и паспорт - основные документы. А вот ИНН старообрядцы не любят, как и разные бумаги и карточки с номерами и штрихкодами - считают, что в них грех.
- Вот ведь загадка! ИНН нет, поселка официально нет, а налоговая завсегда находит, - задается вопросом один из местных жителей.
- Выписываем газеты, читаем, пересказываем друг дружке о том, что в мире творится. Спрашиваем новости и при поездках, например в Кирсантьево, - рассказывает Антонина.
Желающих уехать из общины мало, хотя местные жители и рассказывают о братьях-сиротах, которые сумели получить высшее образование и теперь успешные бизнесмены в Красноярске и Канске. Местной гордостью считается семья "латиноамериканцев" Симошиных, приехавшая в Кирсантьево из Уругвая, где живет многочисленная старообрядческая община.
"Зеленый" туризм
В чем староверам не откажешь, так это в наличии предпринимательской жилки. Многие известные купеческие семьи и промышленники дореволюционной России были староверами. Тот же Савва Морозов, один из богатейших людей своего времени.
Сегодня жители приангарских деревень развивают сельское хозяйство. Несмотря на суровый северный климат, выращивают на огородах даже арбузы. Развито производство меда, добыча зверя и рыбалка. Продолжают рубить и сплавлять лес для деревообрабатывающих компаний. Готовы поставлять продовольствие для столовых бюджетных организаций и компаний - нет в приангарских районах сельского хозяйства, приходится везти аграрную продукцию из Красноярска.
Благосклонно отнеслись староверы к идее Храмцова организовать в этих местах "зеленый" туризм - красивые места, экологически чистые продукты, осталось только заманить путешественников. Возможно, в 2017 году будет организован первый туристический маршрут.
Русской православной старообрядческой церкви. Видимо, в связи с этим в некоторых общественно-политических СМИ возникла волна интереса к старообрядчеству. Корреспондент известного журнала «Огонек» провела очень интересное исследование, в результате которого выяснила, как сегодня староверам удается сохранить свою веру и обычаи.
— Феодора, ты? — недоверчиво спрашивает старческий голос через дверь.
— Я! — отвечает девушка, надевая платок, и испуганно оборачивается на меня.
На двери дома на Коломенской нет таблички. Чтобы найти моленную, я пошла за незнакомкой, которая торопливо доставала платок из сумки. Интересуюсь, моленная ли это, хотя ответ очевиден.
— Да. Но вас не пустят! — глаза девушки расширяются от ужаса, что чужой посягает на сакральную территорию.
Пожилая уставщица буравит взглядом с порога. Феодора просачивается внутрь. Она права: чужих в храм не пустят. Причин тут две: во-первых, по мысли староверов, храм не музей и негоже чужим нарушать заведенный молитвенный порядок. Во-вторых, это мера предосторожности: воровство икон, увы, не редкость, а у староверов они старинные и дорогие. Да и молитва с иноверными предосудительна.
Путь старовера
— Что нас держит вместе? — спрашивает служитель Древлеправославной поморской церкви (ДПЦ) Арсений Шамарин и отвечает: — Осознание истинности своего пути. Понимание, что именно мы несем православную веру, которую пытаемся сохранить и передать детям. У нас каждый сам в ответе за спасение своей души. Не батюшка спасает. Мне дали веру — я принял, никто не принуждал. Фактически реформа XVII века должна была разрушить осознанную веру. Сделать из таинств и чинов обряды, а молитву превратить в требоисполнение — поставить свечу, отпеть, окрестить.
От реформ XVII века, загнавших часть верующих в раскол, до сегодняшней поддержки староверами российской политики на Украине — рукой подать. К Киеву у староверов свой счет. Они помнят, что Русскую церковь изуродовали при Алексее Михайловиче и Никоне по киевскому образцу. От малороссов и белорусов пришли в Россию новые книги и новые обряды. А в XVIII веке уроженцы Западной Руси, заправлявшие духовными делами в Синоде, преследовали раскольников, на их счету тысячи загубленных жизней. Поэтому к Украине и сейчас настороженное отношение, а среди приверженцев «исконной» веры упорно ходят слухи о старообрядческом происхождении российского президента.
Старовер воспитывается в строгих правилах — религиозных и бытовых. Из-за этого может показаться, что староверие близко к фарисейству. Однако человеку, считают староверы, необходимы правила! Особенно на начальном этапе духовного развития. Кто-то ходит в моленную, потому что так делали родители. Кто-то знает правила и старается их соблюдать. Кто-то постиг нечто большее. Но самое главное в вере — это глубокое осознание…
— Старообрядчество — это русский религиозный национализм,— в личном разговоре сказал один из моих собеседников.— Все-таки в основе староверия лежат идеи о Москве — третьем Риме и о превосходстве русских (нового Израиля) над прочими народами.
Не все понимают, чем отличается старообрядчество от современного православия. Порой староверы кажутся экстравагантными, оригиналами, воплощением «потерянной России», что трогает утратившего связь с прошлым современника. Жизнь старовера вращается вокруг церкви и замыкается общиной и храмом. Этим объясняется самодостаточность староверов, воспринимаемая посторонними как нелюдимость и высокомерие. Смешивание с чужими грозит потерей самоидентификации «своих». Как и любые ортодоксы, староверы считают себя носителями истины. Как ни странно, сохранить веру в крупных городах, несмотря на их соблазны, проще. В Москве, Санкт-Петербурге, Казани исстари существовали большие общины с храмами. К тому же в мегаполисе легче было затеряться в советское время. Толерантные столицы к старообрядцам относятся нейтрально. В селах и деревнях все друг друга знают, поэтому уживаются мирно. А вот в небольших городах случаются конфликты. Прихожанин ДПЦ Алексей Безгодов семь лет назад переехал из Москвы в Великий Новгород и почувствовал разницу в отношении к нему местных жителей.
— Люди считают: если ты старовер, почему не в лаптях и живешь не в тайге? В Новгороде и небольших городах из-за бороды (а попробуй с бородой устроиться на работу!) к нашим часто цепляются. Не раз незнакомые люди подходили ко мне со словами: «Дай бороду поносить!» или «Давай обрею»… ZZ-top, Дед Мороз, бен Ладен — самые безобидные оскорбления. И с кулаками нападали.
Десять лет Валерий Бутузов искал истину, занимаясь этнической психологией в СПбГУ. Университет оставил, а к истине пришел через старообрядчество. Воцерковился 14 лет назад. Валерий долго искал свой храм, а услышав знаменный распев, понял, что попал на свое место.
— Старообрядчество — это поиск истины,— размышляет Бутузов.— О своей вере я не кричу, но и не скрываю ее. Я не из тех, кто по поводу и без говорит о своей вере. Потребность убеждать окружающих в своей правоте возникает от слабоверия.
В вопросе о перспективах староверия представители разных согласий единодушны.
— В старообрядчество приходит множество людей,— говорит старовер из Москвы Дмитрий Урушев.— Правда, некоторые не выдерживают строгости и уходят. Однако народу столько остается, что из новоприбывших создаются приходы. Но это в крупных городах.
— Наш мир не настолько замкнут, как представляется со стороны,— размышляет наставник ДПЦ Владимир Шамарин.— Он пополняется и через браки, и за счет прихода людей, которым неприятен казенный церковный официоз. Старая вера не погибнет, пока крещенные в ней будут ощущать себя староверами.
Цифры: г де и сколько живет старообрядцев
Самый большой процент старообрядцев в России — в Нижегородской области. Крупные общины существуют в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске, Екатеринбурге, Казани и Нижнем Новгороде. Но точное количество подсчитать невозможно.
По данным Министерства юстиции, в России зарегистрировано и действует 336 старообрядческих религиозных организаций:
- Русская православная старообрядческая церковь — 176;
- Русская древлеправославная церковь — 99;
- Древлеправославная поморская церковь — 46;
- Федосеевское согласие — 10;
- Другие согласия — 5.
В Санкт-Петербурге 3 общины поповцев: Покровская, Лиговская, Громовская, беспоповцев — 1. У всех направлений старообрядчества есть общины в других странах. Большинство староверов живут в городах. В Москве 8 старообрядческих храмов разных согласий. В Санкт-Петербурге — 5. Не у каждой общины есть свой храм. Количество общин-приходов, храмов и зарегистрированных юридических лиц, как правило, не совпадает.
Большие общины староверов-беспоповцев находятся в Латвии, Литве, Белоруссии, Румынии. Много староверов-поповцев на Украине, в Молдавии, Румынии, Австралии и США. Староверы живут в Эстонии, Польше, Болгарии, Италии, Уругвае, Аргентине, Бразилии, Боливии, Чили.
Честное староверское
Суровый, как климат в Сибири, кремень в вере и слове — примерно таким видится обывателю старовер-промышленник, будь то фабрикант Рябушинский или современный бизнесмен. Годы гонений сильно повлияли на мировосприятие староверов, на генетическом уровне передав самодостаточность и недоверчивость чужим. Для старовера греховны профессии, связанные со «скверным прибытком»: содержание или продажа алкоголя, табака, секс-шоп или ночной клуб тоже не их выбор.
Петербургский адвокат Андрей Давыдов, старообрядец Белокриницкого согласия, ведет гражданские и уголовные дела. Прежде чем браться за некоторые, советуется со священником. Принципиально отказывается от бракоразводных процессов — не хочет разрушать семьи.
— Общество требует от старообрядца большей ответственности и осуждает за ошибку строже,— говорит он.— Адвокатура — это образ жизни и с рыночной логикой этически не увязывается. И неважно, старовер адвокат или нет…
— Доброго здоровья! Согласен на встречу, если пойму мотивацию,— сообщил по телефону бизнесмен-старообрядец Александр Загородний.
Мотивирую, как могу. Смешение стилей так путает, что я чуть было не выпалила на манер гайдаевского Якина: «Паки, паки… Иже херувимы!» Дальше диалог развивался в духе все того же фильма, только вместо фразы: «В милицию замели, дело шьют!» слышу:
— Сегодня вечером служба, скоро праздник престольный, и в командировку надо. А помещение воскресной школы еще не подготовлено. Засада со временем…
Александра Александровича пришлось перехватывать между командировками. Загородний — председатель Лиговской общины. Это выборная общиной должность: представитель интересов прихожан, староста. Братья Загородние — акционеры холдинга по производству ингредиентов и материалов для мясоперерабатывающей промышленности. Василий управляет бизнесом, Александр руководит подразделением технологии домашних колбас. У староверов, как правило, бизнес семейный. Делу Загородних 17 лет. Клиентов много по всей России — колбасные цеха, кафе, рестораны, частники. В Петербурге трудятся около 300 человек, есть филиалы в Москве, Екатеринбурге, Новосибирске, Волгограде. Александр не берет кредитов ни для себя, ни для направления, которым занимается,— не хочет зависимости.
— Тяга к стяжанию греховна,— назидательно говорит Загородний,— на этом и стоит наш бизнес. Под проценты давать грех… Пища, сделанная своими руками,— часть духовной культуры. Вот в советское время дома никто хлеб не пек и колбасу не делал, а сегодня людям хочется возродить утраченное и готовить самим. В Карелии мы держали скот, поэтому изготовление колбасы — дело знакомое.
«Нива» подъезжает к высотке в районе Ржевки. Вообще, староверы не зовут в дом чужих и сами не ходят по гостям без повода. В быту им нельзя пользоваться чужой посудой, а некоторые даже считают, что и чужой раковиной. Так что мне, считай, повезло.
— Пересядьте, пожалуйста. А то иконы у вас за спиной, а нам помолиться нужно,— попросил меня хозяин.
Действительно, вся восточная стена на кухне занята иконами и лестовками. Квартира старовера, по сути, ничем не отличается от жилья обычного горожанина, разве что икон много. Собак не держат, считая погаными животными, а вот кошек можно, у Загородних есть котенок. Пятница — трапеза постная: картошка, салат. Садимся ужинать втроем. В соседней комнате сын Иван учит уроки, дочки-студентки еще не вернулись. Александр крестился в 23 года. Его жена Ирина приняла крещение вслед за мужем, не раздумывая.
— Предприниматели-староверы не желают быть на виду,— объясняет историк Алексей Безгодов, у которого есть небольшой издательский бизнес.— Много наших в среднем и мелком бизнесе. Есть и свои бизнес-союзы. В Латвии зарегистрирована Международная гильдия староверов-предпринимателей. Есть и другие неформальные объединения на уровне личного партнерства. Отдельных отраслей, в которых работают только староверы, нет. Чаще всего староверы занимаются лесопромышленностью, строительством, пчеловодством, среди мелких предпринимателей много кустарей и фермеров. У нас распространено внутристароверское кредитование. Оно, как правило, беспроцентное и под честное слово, причем даже между представителями разных согласий. Кредитуют как частные лица, так и общины. Я пользуюсь такими кредитами и давал в долг. Бывают случаи, когда через какое-то время кредиты прощаются. Хотя суммы, как правило, не больше нескольких сотен тысяч рублей. Такого, чтоб не отдавали долги, обычно не бывает, хотя мне известна пара случаев. В одном случае долг простили, в другом человеку больше не будут доверять. У нас считается нехристианским делом обращаться в суд, тем более против старовера.
Мигранты в своем отечестве
— Я с молодости хожу на все выборы,— говорит наставник Поморской общины Владимир Шамарин.— Хотя есть те, кто выборам не доверяет. Думаю, такие есть среди людей любого вероисповедания. Политические взгляды староверов, как и уровень патриотизма, неоднородны. Может быть, только популярные ныне монархические идеи староверами почти не поддерживаются, у нас ведь семья Николая II не канонизирована. Но до ссор на почве политических пристрастий дело не доходит. Зарубежные староверы все считают своей духовной родиной Россию. В их среде поддержка внешнеполитических действий российского президента почти полная.
— ДПЦ официально подчеркивает неучастие в политике, то есть соблюдение принципа отделения церкви от государства,— объясняет новгородец Алексей Безгодов.— Участвовать или не участвовать в выборах — личное дело каждого. Никакой предвыборной работы в наших общинах не ведется, мы стараемся объединять людей на христианских позициях, а не разделять по политическим пристрастиям. Для меня Родина — это Россия, но и те страны, где к староверию относятся уважительно, мне симпатичны. Для нас отношения между староверами на первом месте, а политика наших стран — это вторично. Сегодня в России староверы чувствуют себя не очень комфортно. А вот в странах Балтии имеют особый статус и их права защищены законодательно.
Действительно, в Литве и Латвии старая вера входит в число традиционных вероисповеданий и пользуется господдержкой: выделяются средства на ремонт церковных зданий, для культурно-просветительских задач, общественных организаций старообрядцев. Можно даже получить грант Евросоюза. В Польше, где старообрядцев чуть больше 1000 человек, их дети имеют возможность изучать Закон Божий по своим учебным программам в учебных помещениях, оборудованных за счет государства, которое, кстати, платит и преподавателям.
Представитель староверов имеет возможность заседать в парламенте страны и правительстве, когда обсуждаются законы религии и традиционной культуры. В Литве есть государственный договор, в котором обговорены двусторонние отношения между государством и староверами.
В России староверы из-за репрессий государства больше 300 лет становились вынужденными переселенцами. Возможно, поэтому они так терпимы к нынешним мигрантам.
Москвич Дмитрий Урушев вспоминает историю:
— В XVIII и XIX веках староверы пытались поддерживать с царской властью отношения. В ХХ веке стремились найти общий язык с советской властью. В наши дни — с нынешней. Сегодня старообрядческих священнослужителей иногда приглашают на мероприятия РПЦ. Иногда представители РПЦ приходят на старообрядческие духовные концерты. Но вообще отношения довольно напряженные. Особенно если учесть, что РПЦ не отказывается от имущества, некогда принадлежавшего староверам,— храмов, икон и колоколов. Среди самых известных старообрядческих храмов, которые сейчас принадлежит РПЦ, — в Балаково (Саратовская область) и два храма в Иванове. В Москве конфликт из-за бывшей старообрядческой церкви Тихвинской Иконы Божией Матери так и остался неразрешенным.
«Я искал подругу жизни…»
— Мои дети сразу видели, одобряем мы их выбор или нет,— говорит Владимир Шамарин.— В хорошей семье и слова излишни. У дочери в ранней юности был избранник-старовер, но нам с женой он виделся неподходящим по ряду причин. Несмотря на сильную влюбленность, этот союз не состоялся…
В старообрядчестве брачные правила до сих пор соблюдают очень строго: семью нельзя создавать не только родственникам до 8-го колена, но и кумовьям, и сватам. Жизнь староверов циркулирует внутри общины, члены которой друг друга знают. Браки с иноверцами не приветствуются: пришлому необходимо принять крещение избранника-старовера. Разводы не приняты. Целомудрие до свадьбы по умолчанию. Часто будущие супруги знакомятся в церкви. Общины организуют выезды на природу, фестивали. Большинство семей не планируют беременность.
Мы встретились с отцом Игорем Карваненом после службы в храме в Транспортном переулке. В 2005-м Свято-Троицкий храм отдали старообрядцам-поповцам. В обители скромно, алтарь пышностью не отличается. Батюшке 46 лет. Отец Игорь рассказывает негромко, даже застенчиво:
— Мама из старообрядцев, отец был финном-лютеранином. Родители жили без венчания. Маму тяготило, что она живет, нарушая закон. Нелегко жить с человеком, когда нет понимания в вере.
Демобилизовавшись, Игорь стал искать жену из своего круга, не желая наступать на родительские грабли. Искал не «барби», а мать будущих детей. В поисках прошел год, пока жизнь не забросила его в станицу Старая Некрасовка. Там Игорь познакомился с 16-летней дочерью уставщика (так старообрядцы называют человека, следящего за соблюдением устава богослужения) Анютой… После окончания школы Аня прилетела в Петербург. Обвенчались. Сейчас у супругов Карванен две взрослые дочки и сын-школьник. Молодой человек старшей, Серафимы, тоже старообрядец.
.jpg)
— Мы с мужем познакомились в храме,— вспоминает флорист Алла Паныш, прихожанка храма отца Игоря.— На нашей свадьбе столы стояли во дворе храма. Ведь мы не отмечаем свадьбы в ресторанах. А вот нынешняя мода бросать букет прижилась и у староверов. Все больше из-за подружек невесты, которые надеются его поймать.
Дети из старообрядческих семей воспитываются в строгости. Если молодой человек начинает ухаживать за девушкой, значит, присматривается как к будущей супруге. Прежде чем сделать предложение, будущий муж ухаживал за Аллой 3 месяца. Гуляли по городу, ходили в театр. Сегодня у Аллы Паныш, мамы четверых детей, расписан каждый час. В выходные семья едет на службу из пригорода в Петербург, с 3 лет дети посещают воскресную школу. Телевизора дома нет, дети в Сети не висят — только по делу, в компьютерные игры не играют. Цветы от мужа Алла получает не 8 Марта, а в день ангела, годовщину свадьбы, День Петра и Февронии и праздник жен-мироносиц…
Триллер для кающегося
Рыбацкое — южная окраина Питера с рядами однотипных высоток. Но и в этом сонном царстве есть своя достопримечательность — желтое трехэтажное здание, похожее на замок. Это храм староверов, называющих себя христианами Древлеправославной поморской церкви. Здание стоит немного на отшибе, как бы говоря о том, что дорога туда открыта не всем. В обители меня ждали Арсений и Татьяна Шамарины. Татьяна замужем за братом Арсения. Они не кровные родственники, однако, похожи несовременностью лиц. Голоса у обоих чистые, поставленные, что неудивительно. Таня поет на клиросе, Арсений — головщик (регент). Он определился с выбором в пользу служения, когда учился в университете. Думал об аспирантуре, но понял, что это отдалит от храма. Светской работы у него нет.
Круглолицый, румяный, в косоворотке под цвет глаз, 28-летний Арсений напоминает былинного героя. Рубаха с поясом для него привычная форма одежды, и она ему идет. На колоритного мужчину горожане реагируют по-разному: кто-то думает, что он из этнографического кружка, кого-то раздражает борода. На Татьяне длинная юбка, серая кофта, на лице ни грамма косметики. В храме не принято выделяться: прихожане и поют в один голос, и одеты одинаково.
Салоны красоты и фитнес-клубы Тане не нужны. В выходной ходит с мужем в парк, с ребенком — на аттракционы, встречается с родственниками. В театрах Арсений и его невестка принципиально не бывают. Когда спрашиваю, почему, Таня задумывается.
— Не стоит спрашивать женщину о причинах, об этом пусть говорят мужчины,— резонно замечает Арсений.— Ничего духовного в театре нет. А люди вместо того чтобы идти в храм, тратят время на зрелище. Все, что отклоняет от спасения души,— грех: телевизор, фильмы… Но смотреть или нет, каждый решает сам.
— У вас есть любимые фильмы? — интересуюсь я.
— Триллеры,— смущенно признается Арсений, помолчав.— Но это личный выбор, с верой не связанный. Фильм меня не уведет от веры, поэтому совесть позволяет. На исповеди скажу: «Прости, отче, смотрю кино». Получу епитимью, возможно, 10 лестовок (1000 поклонов). Я не стану смотреть фильмы о жизни Христа и богохульные. Когда ухаживал за будущей женой, мы ходили в кино, в театре был пару раз. В школе слушал русский рок. Мирская музыка греховна, так как нужна для услаждения. Понятно, что Рахманинов выше, чем попса или рок, и Толстого с Марининой не сравнить. Однако ко спасению души ни классическая музыка, ни литература не приведут. Выйти на духовный уровень помогают молитва, Писание, святоотеческие книги. Я читал Толстого и Булгакова, и мои дети прочитают. Вопрос не в том, можно или нельзя, а нужно или нет. Эти книги не нужны христианину.
А вот старовер Кирилл Кожурин сам пишет книги. Он кандидат философских наук, преподает в РГПУ им. А.И. Герцена, сочиняет стихи, занимается историей старообрядчества. Высокий щеголь с огненной бородой очень расстраивается, когда к староверам относятся как к «фольклорному элементу». Что не мешает ему любить наряды и коллекционировать косоворотки. Эта слабость простительна: наиболее консервативны — семьи священников и наставников, а обычные прихожане более демократичны. На прежней работе Кирилл Кожурин игнорировал корпоративы в пост. В новом коллективе празднует с коллегами старый Новый год после поста. Осознанно к вере он пришел в зрелом возрасте, хотя его предки по обеим линиям — староверы. Дед был наставником, отец работал директором Музея истории религии, свою веру, естественно, не афишировал, сына тайно крестили в отрочестве. С годами Кирилл стал задумываться об истории старообрядчества и подошел к мысли о возвращении к истокам и необходимости соединения веры и образа жизни.
— Перед службой я всегда кладу поклоны — «начал замирщения»,— смущенно улыбается мой визави, помешивая эспрессо в кафе.— Я много путешествую, бываю в ресторанах, люблю оперу — классические постановки. Кстати, многие деятели искусства были старообрядцами: Станиславский, Зимин… Смотрю исторические фильмы. Мне как историку и философу интересно все. Кстати, сериал «Раскол» понравился. Юлия Мельникова, сыгравшая боярыню Морозову, восхитила. Светскость нетипична для строгого старовера, но для меня старая вера — идеал, а я земной человек.
Вера потомственных старообрядцев не просто выбор, а суть человека, неотделимая от него, как национальность. Они бережно хранят ее, называют детей полными именами (коверкать имя — уничижать ангела-хранителя), надевают в храм косоворотки и сарафаны. Они — рядом с нами и — сами по себе. Вот уже больше 300 лет…
На что тратится жизнь обычного человека, живущего в миру? Все направлено на улучшение быта, повышение комфорта жизни. Будь то разработка нового кухонного комбайна или двигателя для ракеты — все подчинено одной цели. Однако парадокс в том, что чем лучше и легче живет каждый из нас, тем хуже и сложнее условия, в которых приходится выживать современному обществу. Особенно если речь идет о христианском обществе.
Промысел же Божий, Его человеколюбие и забота о каждом из нас показывает нам другой путь развития человека и общества в целом. Это прежде всего духовный путь развития цивилизации, когда каждый сознательно и без принуждения выбирает жизнь со Христом ради спасения души. Мир сейчас держится не на космических технологиях и не на уровне различных услуг, а на ежедневной горячей молитве христиан ко́ Господу. И чем дальше от цивилизации, тем чище и искренней молитва.
Поселок Нововильвенский Горнозаводского района Пермского края находится всего в 14 км от государственного природного заповедника Басеги. Заповедник организован в 1982 году с целью сохранения ненарушенных участков коренной горной тайги Предуралья и Урала, крупного массива коренных среднеуральских елово-пихтовых лесов, расположенных в предгорьях хребта Басеги.
Само название заповедника и хребта на уральском диалекте означает «красивый, чудесный». И действительно, трудно где-то ещё найти такое красивое место. Горный хребет окружают со всех сторон густые леса, с его склонов стекают чистые горные ручьи и речки. Все они — места нерестилищ рыбы, а их воды питают притоки рек. По вершине хребта проходит уникальный горно-тундровый пояс. Чуть ниже тундр — поражающие воображение субальпийские луга. А всё вместе — места концентрации редчайших растительных сообществ и редких видов флоры и фауны.
В советские годы в поселке Нововильвенский была развита лесная промышленность, работал лесозаготовочный комбинат. Однако после развала Советского Союза и во все последующие годы происходило постепенное падение уровня производства, а вскоре комбинат и вовсе был закрыт. Оставшиеся без работы люди стали покидать некогда крупный поселок городского типа, работать на земле и жить своим трудом захотели немногие. По переписи населения на 1 января 2010 г. численность жителей поселка уже составляла не более тысячи человек, как раньше, а всего 366.
Сейчас, спустя 5 лет, в поселке проживает всего 50 человек. Из инфраструктуры — сотовая связь на опушке, летняя дорога, электричество. Школ, больниц, магазинов и других учреждений нет, пока действует только почтовый пункт.
Именно такое место и стало идеальным для уединения и молитвы двух семей христиан Русской Православной Старообрядческой Церкви (РПсЦ) — Нестеровича Андрея и Ощепкова Александра.
Андрею 31 год, и его нельзя назвать ни дауншифтером, ни отшельником, ни странником. В таёжную глушь он отправился ради спасения души, ради жизни своим трудом вдали от шума, грязи и суеты города.
Трудности быта и таежная жизнь в глухом поселении его отнюдь не пугают. На мой вопрос: «Как живётся в тайге?», — отвечает: «Полное спокойствие. Поют, заливаясь, соловьи, шумит горная река. Топится печка, сегодня на ужин свежее козье молоко и хлеб. Я счастлив здесь».
В доме только самые необходимые вещи, и то не все. Один казанок для всех типов блюд. Небольшая печь. Вода из скважины. Но это всё не главное.
Главное в доме любого христианина — это красный угол, божница. На ней Андрей установил свои иконы, привезенные из Новосибирска.
Вместе с Александром, который поселился с семьей в этом месте раньше, они воздвигли на вершине высокой горы (600 м над уровнем моря) поклонный Крест. Вместе, семьями, они и молятся, в трудах прославляя Бога, и помогают друг другу в нехитром хозяйстве. Никаких развлечений, никаких благ и удобств, только труд и молитва. В действительности, ведь такой и должна быть жизнь христианина.
Спрашиваю: «Не жалеешь о том, что бросил цивилизацию с её благоустройствами, мирскую работу?» И заранее в голове звучит ответ, что, конечно же, нет, особенно, если вспомнить, сколько мирских работ ему пришлось сменить, чтобы сохранить Образ Божий. В мире, где важно скоблёное младенческое лицо, дресс-код и корпоративно-этические кодексы, христианину живется непросто. И, действительно:
Работать нужно на Бога! И во славу Бога. Работайте Господеви со страхом и радуйтесь Ему с трепетом (Прим. — Пс.2:12 ).
Неисповедимы пути Господни, и во все времена своих верных рабов Господь всегда укрепляет, наставляет, поучает и не оставляет в нужде. От нас же требуется малость — следовать заповедям Его, иметь в сердце страх Божий и любовь нелицемерную, не боясь трудностей.
Задумайтесь, много ли надо человеку, чтобы жить благочестиво? На самом ли деле нам необходимо то обилие вещей, предметов и «благ», которыми сейчас окружил себя человек? Или отвлекает всё это от главной цели христианина — спасения души и жизни вечной?
Ответ, думаю, очевиден. И на примере этих двух таёжных семей я еще раз убедилась в этом.
В 1982 году Кадарея исчезла с карты Тайшетского района. Пять лет назад в заброшенную деревню приехали два брата-близнеца со своими семьями.
Приверженцы старообрядчества, потомки христиан-староверов основали в Кадарее общину, сохранили самобытный диалект, веру и обряды, коренные черты традиционной русской культуры. Чтобы увидеть старообрядческую общину, журналисты «Областной» отправились на север района, за 300 километров в тайшетскую тайгу.
Дорога в Кадарею
Тайга в приграничье Красноярского края и Тайшетского района последние сто лет не раз становилась пристанищем для христиан-староверов. Они селились в селах Кондратьево, Иванов мыс. Историки вспоминают, что поселения старообрядцев в глухой тайге не могли найти даже в самые лихие годы советской власти, а отыскали лишь в семидесятые, когда началась массированная фотосъемка со спутников. В середине прошлого века общины староверов все еще оставались кусочками допетровской Руси.
Новую общину в деревне Кадарея основали братья Евсей и Винарий Алексеевы. Путь туда лежит по маршруту Шиткино – Новобирюсинск – Тамтачет – Полинчет.
Восточный Саян и его северные отроги – долины рек Бирюса, Чуна были традиционным местом обитания сибирских аборигенов. Здесь кочевали древние тунгусы. Среди этих народов жили кетоязычные племена охотников и рыболовов – коты, арины, асаны. Об этом свидетельствуют многочисленные географические названия, оканчивающиеся на «шет» и «чет».
Мы едем по местам, где в XVII веке были заложены первые русские поселения. От тех времен тут осталась деревня Нижняя заимка. В поселениях по трассе – старинные избы, лиственничные дома, крашеные наличники. В этих деревнях вроде бы теплится жизнь. Но как близко придвинулась к ним тайга!
Проезжаем село Шиткино, где в 30-х годах прошлого века жила Зоя Космодемьянская – партизанка, первая женщина, удостоенная звания Героя Советского Союза во время Великой Отечественной войны.
Места таежные, но зверя поблизости нет, рассказывает проводник, водитель Михаил Стасенко.
– Сидит себе напуганный зверь в пихтаче. Тут у нас даже охота на дельтапланах случается.
Заснеженные сосны по обе стороны дороги. Крутые спуски и подъемы.
Спасибо дорожникам – несмотря на отдаленность от райцентра, все склоны отсыпаны песком. Редкая техника попадется навстречу, в основном лесовозы. По дороге на Бузыканово висит самодельный плакат – «Тихо! Дома ждут!».
Даже прохожих в деревнях не видно. В Джогино встречаем лошадь с возом сена. На возу сидят мальчик и собака. На полуразрушенном клубе надпись – «Все ушли на фронт».
Дальше Джогино простирается просека, где энергетики строят ЛЭП. После Черчета наш путь лежит на Горевой. Населенный пункт оправдывает свое название – дома разрушены, как после бомбежки. В Тамтачете – колония Красноярского ГУФСИНа. Мужики в черных робах валят лес, словно траву косят. На трассе недвусмысленное предупреждение: «На дороге работают осужденные».
Дорога до Полинчета – колея в лесу, проехать можно только зимой и то на хорошей технике. В 1938 году на реке Полинчетке работала лесоустроительная экспедиция из Красноярска. Вместе с леспромхозом вырос поселок Полинчет, где работали люди из Кондратьево и Кадареи. Через несколько лет участки были выработаны, объемы разработки в леспромхозе сократились, население разъехалось кто куда. В 1960-е годы тут заработал химлесхоз, окрестные жители потянулись назад. Рабочие занимались сбором живицы – сырья для канифольного производства. Потом и этой работы не стало.
От Полинчета до Кадареи – 7 км. Добраться можно только по зимнику, летом – на лодках. Заместитель главы Полинчетского МО Сергей Каверзин, сам уроженец тех мест, вспоминает, что Кадарея с ее тридцатью дворами вымерла в 1982 году. Брошенные дома сотрудники красноярского ГУФСИНА сожгли и пустили под бульдозер. На этом месте появились пашни и картофельные поля, где работали осужденные.
Таежная экодеревня
Староста деревни Евсей Алексеев встретил нас на улице. Специально ждал, издали увидев редкий в этих краях транспорт.
Отличительная черта местных жителей – мужчины носят бороду, женщины – головные платки. В деревне все называют друг друга исключительно по имени-отчеству.
Первое, что мы увидели – детские качели на берегу реки и высокий скворечник на шесте. Дом у Евсея Леонидовича построен по-старинному – поделен на две половины широким коридором. В «женской» половине – кухня и домашняя утварь, в зале – молельная комната с большим иконостасом. В этой половине дома холодно, постоянно топится печь-буржуйка.
В доме идеальная чистота, уют, обилие цветов. Домашняя утварь и обстановка очень скромные.
Пока жена Надежда готовит обед, хозяин рассказывает историю семьи. В его говор вплетаются старинные, давно забытые в городах слова – искони (испокон), натокалися (навострились – прим. авт).
В Кадарею братья Алексеевы приехали из деревни Сергеево Енисейского района Красноярского края. Домой вернулись, говорят они. Предки Алексеевых – староверы-раскольники. Дед Федосей Иванович даже сидел за веру. Родители Елена Семеновна и Леонид Федосеевич в середине прошлого века жили в Туве. В высокогорной местности старики занемогли. Пришлось переехать в Кадарею.
– И оздоровели разом. В лапту играли на реке, бегали, ажно бороды у стариков развевались, – вспоминает Евсей Леонидович.
Жили в Кадарее дружно, все проблемы решали миром. Братья покинули деревню сразу же после службы в армии. 29 лет прожили в красноярской тайге, промышляли охотой, рыболовством, разводили скот.
– Рыбы в реке было много. За лето 700–800 килограммов тягали, а то и тонну. Бензин, муку на рыбу меняли, – вспоминает хозяин.
Но суровый климат не давал житья – долгая зима сменялась дождливым летом с обилием гнуса.
– Осенью морозов нет, Енисей долго встает. Весной глыбы льда река таскат на берег. Два дня не знашь, как до воды добраться, чтоб скотину напоить. А ветрищи! На лошади по воду приехал, обратно лошадь дорогу ищет, все задуло.
Сибирь большая, деревень брошенных много. А они тысячу километров проехали, чтобы вернуться именно в Кадарею. Все везли на собственном «КамАЗе» – скарб, скотину, пресс для сена.
Родовых усадеб братья не нашли – все было сожжено, только старое кладбище и осталось. Так и заехали в чистое поле, поставили времянки, стали строить добротные дома. Местная администрация выделила землю – живите!
Евсею Леонидовичу 58 лет. У него три дочки и пятеро парней. Двое детей остались в Красноярском крае, шестеро живут с отцом. У старшего Евгения четверо собственных детей, двое родились уже в Кадарее. Евгений достраивает собственный дом.
Остальные сыновья пока неженаты, некогда, говорит отец.
– На ком жениться? Кругом тайга на сотни верст, – соглашаемся мы.
– На месте они не сидят, бывают в Канске, Богучанах. Посватают кого, привезут сюда, дома построят. Усадьбы уже нарезаны, – говорит хозяин. – Пока в Кадарее построена одна улица. – Может, назовем ее Береговая, – мечтает Алексеев-старший.
Евсей Леонидович показывает надворные постройки, недоделанную пока пилораму. Во дворе – старая техника, купленная уже после переезда.
В деревне сохранен особый уклад жизни, значительно отличающийся от городского. Переселенцы – трудолюбивые и предприимчивые люди – сеют зерно, выращивают овощи, держат скот и птицу. До недавнего времени молоко и сметану возили за 40 км в Чунояр Красноярского края. Потом дороги не стало, перестали ходить лесовозы. Теперь мужчины промышляют охотой, собирают дикоросы, грибы и ягоду, готовят дрова для полинчетской школы. Тем и живут. При хворобе кадарейцы пользуют себя травами. Сколько живут, никто еще в больницу не обращался.
Сберечь веру отцов
– Милости прошу к столу, – по-старинному говорит хозяин.
Еда на столе – гимн здоровому образу жизни. Все экологически чистое – творог, рыбка. Хозяйка подает самодельные пельмени, хозяин разливает брагу собственного приготовления.
Полагаясь в жизни на собственное уменье, люди здесь подобрались мастеровитые – мужчины столярничают и плотничают, складывают русские печи, делают бочки. Женщины стряпают хлеб, шьют и вяжут. И даже сами крестят новорожденных на седьмом дне жизни.
– Приятно вам кушать! – слышим у порога. Пришли гости – Петр Андреевич и Любовь Юдовна Акуловы. Они жили в поселке Айдара Енисейского района и приехали в Кадарею чуть позже Алексеевых. Петр и Евсей – свояки. У Акуловых шестеро детей, четверо приехали вместе с ними. Сейчас в Кадарее живет четыре семьи – 27 человек.
За столом Акуловы рассказывают о своем житье-бытье. У них те же заботы – за скотиной убрать, подоить коров, молоко просепарировать. Овец вовремя постричь надо, из их шерсти Любовь Юдовна катает валенки.
– Тихо у нас, вот только лис ходит, курей давит. А вот медведи близко к деревне не подходят – пуганы уже, – рассказывают гости.
– Женщины ваши не жалуются, что завезли их в глухомань?
– Так знали, куда ехали. Вы не думайте, мы не в зимовье сидим. В Чунояре, Тайшете бывам, – говорят мужчины.
Деревня живет дружно. Все вопросы решают по-общинному. Все праздники, особенно церковные, отмечают вместе. Соблюдают посты. С удовольствием поют старинные прабабкины песни. Как завещали предки, не курят и не сквернословят. Детей оберегают от цивилизации с ее соблазнами, безнравственностью. Телевизора в семье Евсея Алексеева нет по принципиальным соображениям. «Известно, что там кажут», – неодобрительно говорит хозяин.
Кадарейцы берегут старинные церковные книги, молятся на старые отцовские иконы, читают житие протопопа Аввакума. Во главе с уставщиком, благословленным на служение в приходе священником, чтят и берегут веру предков. Крестятся староверы двумя перстами, питаются из отдельной посуды, в которой чужому пить-есть не положено.
– Ни про кого не скажу: раз другой веры – он хуже меня. Может, он меня еще лучше будет. Если живет человек по своей вере – пусть на здоровье верит с чистым сердцем, – говорит Евсей Леонидович.
Церкви в деревне пока нет, но ее обязательно построят. Нет и школы. Но и под нее место уже присмотрели. Детей разных возрастов учит на дому младшая дочь Акуловых Настя. Она мечтает выучиться на учительницу. Несколько раз в год Настя вывозит своих воспитанников в полинчетскую школу, где они сдают тесты.
Официальный статус
Конечно, сегодня быт староверов изменился, современная жизнь накладывает на него свой отпечаток. Кадарейцы пользуются сотовой связью. В каждом доме работает небольшой дизель-генератор, еще один дизель – покрупнее, работает на нужды строительства. Обслуживание одного энергоисточника обходится в 18 тыс. рублей в месяц.
Сегодня переселенцам необходимо устойчивое электроснабжение. Чтобы провести линию электропередачи, Кадарее нужно вернуть официальный статус населенного пункта. Мэр Тайшетского района Виталий Кириченко говорит:
– Чтобы вернуть деревне официальный статус, мы готовы обратиться в правительство Иркутской области и Законодательное Собрание. Администрация района заинтересована в образовании новых населенных пунктов, но процедура эта сложная. Необходимо разработать большой перечень документов – генеральный план развития муниципального образования, план развития энергетики, дорожной сети.
– Вы там обскажите о нас властям. Мы государству обузой не будем, – с достоинством говорит Евсей Леонидович. – Ферму заведем, хозяйство будем приумножать. Можем лесозаготовки вести. Сельсовету и району от нас только польза пойдет.
Появится в деревне электроэнергия – люди сюда будут приезжать на жительство, уверены кадарейцы. Одной только родни у них десятки человек, многие готовы приехать. И остальным не заказано.
– А что, места хорошие. Если работящие да совестливые люди, отчего не принять – примем, – говорит Евсей Леонидович.
Он верит – деревня возродится
В 1650–1660-х годах патриархом Никоном и царем Алексеем Михайловичем была проведена церковная реформа, целью которой была унификация богослужебного чина Русской церкви с церковью Константинопольской. Староверы – религиозные отшельники, отвергающие официальные учения Русской православной церкви. После Большого Московского собора 1667 года начались гонения на старообрядческие центры. В 1735 году 40 000 старообрядцев были переселены в Восточную Сибирь и Забайкалье. Многие, противясь реформе, уходили в сибирскую тайгу сами.
