Переводчик илиады на русский язык. Предисловие переводчика - илиада

Александр Сальников

Кто девятый сын Приама?

«Илиада» - библия Древней Греции. И эта великая поэма древности таит в себе ещё много тайн и загадок. Например, есть, на мой взгляд, неразрешённый, а может, и неразрешимый вопрос по поводу имени одного из сыновей царя Трои старца Приама. Известно, что Приам имел много детей, его плодовитости позавидовал бы любой мужчина. В разных источниках называется разное количество его потомков, в одних говориться, что у Приама было 50 сыновей и 50 дочерей, в других упоминается 50 сыновей и 12 дочерей, в третьих говорится, что у него было всего 50 детей. Гигин, например, указывает 41 сына и 14 дочерей, а Вергилий намекает на 100 дочерей и невесток. Как бы там ни было, здесь нас интересует только один сын царя Приама.

Работая над современным переводом «Илиады» мне, естественным образом, приходилось сверяться с уже существующими русскими переводами. В. Вересаев признавался, что при работе над переводом «Илиады» он старался придерживаться перевода Н. Гнедича, но не отвергал и перевода Н. Минского. В предисловии к своему переводу Вересаев пишет: «В основу моего перевода я кладу перевод Гнедича везде, где он удачен, везде, где его можно сохранять… Я считал возможным вносить в перевод также отдельные удачные стихи и обороты Минского. И если от заимствований качество перевода повысится, то этим все будет оправдано» . Таким правилом пользовался и я, с той только разницей, что кроме переводов Гнедича и Минского, в моём распоряжении был и перевод Вересаева. Другими русскими переводами, например, Шуйского, я не пользовался по той простой причине, что трёх было уже больше чем достаточно. К слову сказать, у меня создалось впечатление, что перевод Вересаева во многих местах даже более точен, чем перевод Гнедича, вопреки устоявшемуся мнению, будто перевод Гнедича самый точный. Но это так, замечание к месту.

Что же касается моего перевода, то за основу я взял древнегреческий текст «Илиады» издания Д. Монро и Т. Аллена. Если бы не этот выбор, я, вероятно, и не обратил бы внимания на строку, в которой как раз и указано заинтересовавшее меня имя. В 24-й песне «Илиады», в стихах 249-252, есть перечисление девяти сыновей царя Трои. В этом месте рассказывается о том, как Приам кричит на них, ругая за нерадивость, перед тем, как отправиться в стан ахейцев за телом Гектора, своего старшего сына. Вот как выглядят эти стихи в древнегреческом тексте издания Томаса Аллена:

Δηΐφοβόν τε καὶ Ἱππόθοον καὶ δῖον Ἀγαυόν·

В этом коротком списке царских сыновей последним стоит имя Ἀγαυόν (Агав, Агаон, Агайон). Однако известно, что в русской традиции перевода в этом месте указывается имя Дий. Например, всё в тех же трех основных русских переводах «Илиады» (Н. Гнедича, Н. Минского, В. Вересаева) имя девятого сына Приама из этого списка переводится как Дий. Здесь можно отметить, что Н. Гнедич в данном месте, возможно, по ошибке, указал ещё одного сына Приама по имени Клит, которого нет в поэме. У Гнедича получилось, что Гомер в этом месте говорит не о девяти, а о десяти сыновьях. Последним в перечислении Гнедич указывает Дия:

Все удалилися. Он же вскричал, сыновей порицая,

Клита , Гелена , Париса , питомца богов Агафона ,

Паммона , Гиппофооя , Дейфоба вождя, Антифона ,

Храброго сына Полита и славного мужеством Дия ;

Грозно на сих сыновей и кричал и приказывал старец:

Мы не будем разбирать вопрос о том, с какого именно оригинального текста в своё время Гнедич переводил «Илиаду», какое слово он перевёл как имя Клит, и почему (а, скорее всего, именно поэтому) упустил числительное «девять» (ἐννέα) в 252-й строке. Это тема для другого не менее интересного исследования. Нас же интересует не Клит, а Дий и Агаон (Агав). Н. Минский при переводе удаляет Клита, но оставляет Дия:

Начал сзывать сыновей: Агафона , Гелена , Париса ,

Храброго в битвах Полита , бойца Антифона , Паммона ,

Славного Дия , равно Деифоба вождя с Гиппофоем .

Он обратился ко всем сыновьям и воскликнул:

В. Вересаев переводит данное место почти так же, как и Минский, лишь переставив местами имена героев. Он тоже удаляет Клита и оставляет Дия. Но более точно переводит 252-й стих, указывая, что речь идёт именно о девяти сыновьях:

Громко браня Агафона , подобного богу, Париса ,

Паммона и Гиппофоя , Антифона и Деифоба ,

Дия с Геленом , Полита могучеголосого, - всех их

Девятерых призывал он и громко давал приказанья:

Если насчёт Клита, как сына Приама, всё ясно, и эта «ошибка» Гнедича признана всеми, так как в оригинале данное имя не встречается (хотя в некоторых русских списках детей Приама Клит всё же присутствует, однако с неизменными оговорками и отсылками к переводу Гнедича), то насчёт Дия, а тем более Агаона (Агава), всё не так однозначно и ясно. Как и имя Клита, имя Дия Приамида в «Илиаде» встречается только в одном месте. Когда речь идёт о Дие как сыне Приама, все источники неизменно отсылают нас к 251-му стиху 24-й песни поэмы. Но мы помним, что в издании Томаса Алена указан не Дий, а Агаон (Агав).

В этой связи меня заинтересовал вопрос, почему большинство антиковедов и переводчиков (не только русских, но и иностранных: например, А.Поуп, С.Батлер, И.Фосс, Р.Фитцжеральд и другие) предпочитают называть девятым сыном Приама в этом списке именно Дия? И мы знаем, что в некоторых других изданиях «Илиады» на древнегреческом языке в данном месте поэмы последним среди царских сыновей указывается Дий:

σπερχομένοιο γέροντος· ὃ δ᾽ υἱάσιν οἷσιν ὁμόκλα

νεικείων Ἕλενόν τε Πάριν τ᾽ Ἀγάθωνά τε δῖον

Πάμμονά τ᾽ Ἀντίφονόν τε βοὴν ἀγαθόν τε Πολίτην

Δηΐφοβόν τε καὶ Ἱππόθοον καὶ Δῖον αγαυόν ·

ἐννέα τοῖς ὃ γεραιὸς ὁμοκλήσας ἐκλευε·

Особенно сильна эта традиция в русскоязычных переводах, начавшаяся, видимо, ещё до Н. Гнедича. Заведующий кафедрой Классической филологии ИВКА РГГУ, доктор филологических наук, защитивший диссертацию по теме: «Формирование античной литературной теории», профессор Н.П. Гринцер в одном из писем написал мне по этому поводу:

«Проблема в том, что не понятно, какое из двух греческих слов δῖον и αγαυόν эпитет, а какое имя; может быть и так, и так. В одном случае “божественный Агав”, а в другом - “блистательный Дий”. Мифографы, действительно, предпочитали Дия, и в большинстве изданий его пишут с большой буквы».

На чём же основывается этот выбор мифографов-антиковедов и переводчиков? Почему большинство из них отдают предпочтение Дию? И чем руководствовались издатели того текста «Илиады» на древнегреческом, с которым я работал при переводе поэмы, когда указали последним имя Агава (Агаона), а не Дия? Вот вопросы, которые меня заинтересовали.

Как выяснилось, проблема трактовки этого места «Илиады» возникла давно, споры о предпочтении написания имени собственного «Ἀγαυόν» или «Δῖον» начались ещё в античные времена, при переписке рукописей. Нет сомнений, что разные толкования в выборе «δῖον Ἀγαυόν» или «Δῖον αγαυόν» произошли в связи с практикой написания древних рукописей, в которых прописные и строчные буквы не различались, что подтверждает древний рукописный текст «Илиады», известный как «Codex Venetus А» из библиотеки святого Марка.

Из словосочетания «δῖον αγαυόν» в древней рукописи не совсем понятно, какое именно из этих слов должно быть именем собственным, а какое эпитетом к нему. Тем не менее, большинство мифографов-антиковедов и переводчиков (следовательно, и изданий) предпочитают указывать на Дия. На чём же основывается этот выбор? Многие источники указывают на древнегреческого мифографа и космолога Ферекида из Сироса (Киклады), жившего в VI веке до н. э., который будто бы упоминал Дия как сына Приама. Также известно, что в труде «Мифы» римского писателя I века н. э. Гая Юлия Гигина имя Дий упоминается в списке сыновей Приама. Именно поэтому Дий как сын Приама указывается не только во всех русских, но и во многих иностранных переводах «Илиады».

Однако отметим, что Гигин в своём списке просто упоминает Дия среди прочих сыновей Приама без всяких комментариев или отсылок на какой-либо источник. Что же касается Ферекида и его мнения по употреблению слов «δῖον αγαυόν», то для выяснения этого вопроса мы должны обратиться к древним схолиям.

Интерпретация древних текстов - дело довольно трудное и кропотливое, исследователям многих веков пришлось изрядно потрудиться над сбором, перепиской и трактовкой древних свитков «Илиады». В своей вступительной статье к очередному изданию поэмы в переводе Гнедича российский филолог, специалист по античной мифологии, философии, истории и культуры Древней Греции, доктор исторических наук, профессор А.И. Зайцев писал:

«Александрийские филологи эллинистической эпохи - Зенодот из Эфеса, Аристофан из Византии и в особенности Аристарх с Самоса (видимо, имеется ввиду не Аристарх Самосский, а Аристарх Самофракийский - А.С.) - собирали методически рукописи поэм Гомера со всех концов эллинского мира и пытались восстановить в первозданном виде гомеровский текст. Сравнивая найденные в большом количестве в Египте папирусы Гомера III в. до н. э. с гомеровскими текстами послеаристарховского времени, мы видим, какую грандиозную работу проделал Аристарх. И если в интерпретации гомеровских поэм Аристарх был во многом наивен, представляя себе, в частности, гомеровское общество по образу и подобию царского двора эллинистической монархии, сам текст обеих поэм, судя по всему, лишь в редких случаях отклоняется от аутентичного гомеровского текста VIII в. до н. э. В последующие столетия восстановленный Аристархом текст "Илиады" и "Одиссеи" тщательно переписывался, перейдя в III- IV вв. н. э. из папирусных свитков в пергаменные кодексы. Лучшие из этих рукописей были снабжены комментариями на полях, так называемыми схолиями, основанными на трудах эллинистических филологов. Эти схолии, дошедшие до нас в византийских рукописях гомеровских поэм, и сейчас во многом помогают исследователям точнее понять поэмы» .

Итак, чем нам могут помочь древние схолии? Отметим, что упоминание об этом непонятном месте встречается в схолиях к «Илиаде» лишь дважды. Первая запись в схолиях к 251-му стиху XXIV песни выглядит следующим образом:

καί οτι ἄδηλον ποτερον ἐστί το κυριον ο Δῖος η ο Ἀγαυός.

Из этой строки мы видим, что неизвестный схолиаст (иногда предполагается, что это сам Аристарх Самофракийский) сомневается, какое из двух слов здесь нужно употребить как имя собственное: «Δῖος» или «Ἀγαυός», какое из них является главным. Вряд ли здесь мы можем почерпнуть что-то полезное для нашего исследования, кроме того, что это, видимо, было первое указание на проблему, то есть на возможное разночтение между именем собственным и эпитетом к нему.

Более определённо подходит к этой проблеме автор другого схолия, который как раз и делает ссылку на Ферекида, как на авторитетный источник в данном вопросе. В своём комментарии к 251-му стиху XXIV песни «Илиады» этот схолиаст пишет о том, что Ферекид якобы считает Дия незаконнорожденным сыном Приама, а слово «ἀγαυόν» эпитетом к имени Дий:

Φερεκύδης τόν Δῖον νοθον υἱόν Πρίᾰμου φησίν εστιν οὖν το «αγαυόν» ἐπιθετον.

Из приведённой строки трудно сказать, идёт ли здесь речь о Ферекиде из Сироса, и действительно ли Ферекид настаивал на том, что в данном месте «Илиады» слово «δῖον» следует считать именем собственным. Но, другими сведениями на этот счёт мы, к сожалению, не располагаем, а автор данного схолия никак не аргументирует своих примечаний. И главное, нам опять не ясно, на каком основании указанный Ферекид считает, что в качестве имени собственного надо употреблять слово «δῖον».

Тем не менее, эти схолии отчасти дают нам возможность понять, почему многие исследователи более склоняются в этом вопросе к Дию, нежели к Агаону. Видимо, приняв на веру ссылку «второго» схолия, они восприняли её как убедительное доказательство. Вполне возможно, что это обстоятельство также побудило Гигина включить Дия в список сыновей царя Приама. И, очень вероятно, что отсутствие каких-либо дополнительных сведений в этом вопросе не позволило Гигину сделать хоть какие-то ссылки или комментарии по этому поводу, и он просто упоминает Дия в своём списке среди прочих сыновей Приама без всяких заметок и отсылок, что также не приближает нас к истине.

Известен ещё труд под названием «Библиотека» (в исторической литературе принято название «Мифологическая библиотека»), приписываемый сначала Аполлодору из Афин, который некоторое время жил в Александрии и работал под руководством Аристарха Самофракийского. В дальнейшем выяснилось, что автор «Мифологической библиотеки» неизвестный древнегреческий писатель, которого стали называть Псевдо-Аполлодором. Тем не менее «Мифологическая библиотека» представляет собой большое собрание традиционных греческих мифов и легенд, являясь одним из значимых источников греческой мифологии. Однако у Псевдо-Аполлодора вовсе не упоминается сын Приама по имени Дий.

Английский банкир, филолог и гомерист Уолтер Лиф (1852 - 1927) в своём переводе поэмы традиционно, вслед за Александром Поупом и другими, указывает в данной строке Дия как сына Приама, но справедливости ради в комментариях пишет о том, что нельзя с полной определенностью сказать, что именно здесь является именем собственным, «δῖον» или «ἀγαυόν», а что эпитетом. Мнение У.Лифа разделяют и многие современные гомероведы.

В поисках истины я обратился за разъяснением этого вопроса в Российскую Ассоциацию антиковедов. Профессор Центра Антиковедения ИВКА РГГУ, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, заведующий кафедрой древних языков истфака МГУ, доктор исторических наук А.В. Подосинов посоветовал мне обратиться к доценту факультета филологии Высшей школы экономики, кандидату филологических наук В.В. Файеру, как к одному из лучших специалистов по Гомеру, античной культуре и истории антиковедения.

На моё письмо В.В. Файер прислал подробный ответ, любезно разрешив использовать его в этом моём исследовании. С его разрешения я приведу некоторые отрывки из письма:

«Если говорить коротко, Уолтер Лиф прав. (…) Достаточно сказать, что оба этих слова могут выступать в качестве эпитетов при имени персонажа. Кроме того, некоторые имена и названия просто придумывались сказителем в ходе импровизации. Конечно, имена главных героев существовали в традиции, а вот всякие третьестепенные персонажи могли, я полагаю, получать случайные имена. (…)

Второй вопрос: что по этому поводу думали античные читатели "Илиады"? Безусловно, Гигин - это авторитетный источник, но следует понимать, что он отстоит от Гомера примерно на такое же расстояние, как мы, допустим, от "Слова о полку Игореве". Могут ли современные ученые утверждать, что всё хорошо понимают в этом памятнике? Едва ли. Так что я думаю, что и мнение Ферекида (которое известно нам из чьего-то пересказа), и мнение Гигина абсолютно ничего не говорят о Гомере, а только о понимании Гомера в более поздние эпохи…»

Мнение В.В. Файера в этом вопросе несколько подбодрило меня. Оказывается, что авторитеты Гигина и Ферекида, на которые все опираются, не такие уж непререкаемые. И хотя мы вынуждены согласиться с тем, что невозможно сказать наверняка, какое из этих двух слов создатель «Илиады» считал именем собственным в данном стихе своей удивительной поэмы, так как других исторических источников, кроме отсылок на Гигина и Ферекида, у нас нет, всё же мы можем продолжить поиск аргументов в других направлениях.

Может быть, в этом вопросе стоит последовать методу Генриха Шлимана и за поиском истины обратиться непосредственно к тексту самой «Илиады»? Возможно, «Илиада» сама подскажет нам, какое из слов древний сказитель скорее всего предпочёл бы употребить в качестве имени собственного, а какое - в качестве эпитета к нему? Ведь если мы узнаем, какое из этих слов наиболее часто употреблялось в «Илиаде» в качестве эпитета, нам будет легче понять ход мысли древнего автора, узнать его взгляд на определённые вещи, и мы сможем с большей долей вероятности предположить то или иное его намерение.

Текстологический анализ, как научный метод, может дать нам не меньше информации, чем ссылка на исторические источники, которые мало проясняют ситуацию. Нередко подсчёт частоты употребления слова в том или ином значении использовался многими исследователями как один из методов поиска аргументов. Например, Л.С. Клейн в своём труде «Анатомия «Илиады»» часто использовал этот метод. В 1-й главе «Илион и Троя» (3. «Эпитеты города») он подсчитывал эпитеты к обоим названиям города (Троя и Илион), а во 2-й главе, «Ахейцы, данаи, аргивяне» (3. «Эпитеты при этнонимах греков») - подсчитывал эпитеты к этнонимам.

Посмотрим и мы, что даст нам метод статистического анализа частоты употребления слов. Давайте займёмся подсчётами и сначала поищем в поэме слово «αγαυόν», в той форме, в которой оно употребляется в 251-м стихе 24-й песни. Оказывается, что это слово в данной форме встречается в поэме всего лишь три раза! Мы видим его в 4-й песне:

οἵ ἑ μέγαν περ ἐόντα καὶ ἴφθιμον καὶ ἀγαυὸν

Потом эта же строка полностью повторяется в 625-м стихе 5-й песни поэмы (приём повтора часто используется в «Илиаде). А в третий раз это слово встречается уже в 24-й песне именно в том самом 251-м стихе. Больше нигде это слово в такой форме не употребляется. Однако оно употребляется в других формах. Например, один раз оно употребляется в форме «ἀγαυῶν» (13:5), пять раз в форме «ἀγαυοὶ», всегда в конце поэтической строки, и двенадцать раз в форме «ἀγαυοῦ», всегда в середине поэтической строки. И это всё. Не так уж много.

Теперь посмотрим статистику употребления слова «δῖον». Оказывается, что в «Илиаде» слово «δῖον» встречается 57 раз и везде (!), кроме нашего спорного места (а я бы сказал, что не кроме, а - в том числе), оно является эпитетом к именам собственным, то есть к именам героев (чаще всего к Гектору и Ахиллесу), а также, например, к названиям рек. Исключение составляет лишь 538-й стих 9-й песни, где это слово относится не к имени героя или названию реки, а к слову «γένος», обозначающее «потомок, отпрыск», в данном стихе «чадо, дочь»:

ἣ δὲ χολωσαμένη δῖον γένος ἰοχέαιρα

Тем не менее, и тут оно является эпитетом. Также в «Илиаде» часто употребляется форма «δῖος». Это слово встречается в текстах поэмы 91 раз, но, как и «δῖον», во всех случаях (!) оно является эпитетом к именам собственным, в основном к именам Ахиллес, Одиссей и Александр.

Статистика вещь упрямая. Не говорит ли результат этого краткого статистического анализа о том, что сам автор «Илиады» на протяжении всего текста поэмы предпочитал употреблять данное слово в качестве эпитета к именам собственным, как правило, к именам смертных героев.

Теперь давайте ещё раз обратимся к интересующему нас месту 24-й песни в древнегреческом тексте и заметим один нюанс. Чуть выше 251-го стиха мы вновь встречаем слово «δῖον», и видим, что здесь оно «традиционно» употребляется именно в качестве эпитета. Ни у кого никаких сомнений по этому поводу не возникает. Вот это место в тексте:

σπερχομένοιο γέροντος· ὃ δ᾽ υἱάσιν οἷσιν ὁμόκλα

νεικείων Ἕλενόν τε Πάριν τ᾽ Ἀγάθων τε δῖον

Πάμμονά τ᾽ Ἀντίφονόν τε βοὴν ἀγαθόν τε Πολίτην

Δηΐφοβόν τε καὶ Ἱππόθοον καὶ δῖον Ἀγαυόν·

ἐννέα τοῖς ὃ γεραιὸς ὁμοκλήσας ἐκλευε·

Почему же в первом случае слово «δῖον» переводится как эпитет «божественный», «богоподобный», «боговидный», «блистательный», а во втором - как имя собственное? Отчасти ответ на этот вопрос мы уже знаем. Многие гомероведы соглашаются с отсылкой на Ферекида и Гигина, поэтому в словосочетании «δῖον αγαυόν» в качестве имени собственного предпочитают употребить слово «δῖον», а не «αγαυόν».

Но текстологический анализ показал нам иной результат. К тому же Дий как имя собственное употребляется в «Илиаде» обычно в том случае, когда речь идёт о Зевсе. Даже если проанализировать отдельно только 24-ю песню «Илиады», то можно увидеть, что имя Дий как Зевс, а также друге формы (зевсов, от Зевса, по воле Зевса) употребляется в ней 12 раз. Из них 4 раза употребляется форма «Διὶ», 6 раз форма «Διὸς» и 2 раза форма «Διόθεν». Уместно ли рядом с именем Дий как Зевс употреблять имя Дий как смертный герой?

Известно, что многие имена героев «Илиады» не имели исторической основы и просто придумывались Гомером, так сказать, для связки сюжета. Л.С. Клейн даже пишет о способе различения таких героев:

«Отработан способ отличить героев, созданных специально для « Илиады », от героев, взятых в неё из других поэм Троянского цикла. Первые вступают в войну только с началом событий « Илиады », то есть на десятом году войны, и к концу поэмы находят смерть. Они не выходят за рамки « Илиады », потому что это противоречило бы их отсутствию в других поэмах, созданных раньше и изображающих предшествующие и последующие события Троянской войны. Герои же, существовавшие и до « Илиады », хорошо представлены в этих поэмах - их характеризуют пассажи, называемые Ante-Homerica (или Ante-Italica) и Post-Homerica (или Post-Italica), то есть проявления догомеровские (до « Илиады ») и послегомеровские (после « Илиады »). Пользуясь этим методом, многого достиг В. Кульман» .

Многие антиковеды считают, что Дий как сын Приама относится именно к таким, вымышленным, героям. Но было бы странным для автора наряду с именем верховного бога Зевса (Дия) употребить придуманное аналогичное же имя, да ещё для третьестепенного героя, нерадивого сына царя Приама, который даже не воевал и упоминается в поэме единожды. Это как-то не укладывается в логику повествования не только всей эпической поэмы, но, как видим, даже взятой отдельно 24-й песни, в которой имя Дия, как верховного бога в той или иной форме употребляется 12 раз.

Кроме того, история показывает, что имена людей, ставших национальными героями, символами, со временем нередко обожествлялись и становились собственно именами богов. Обратный же процесс, то есть, чтобы именами богов называли смертных, крайне редок, особенно если эти боги были ещё «в силе». Например, вряд ли можно найти людей названных в честь богов непосредственно их же именами (Гера, Афродита, Аполлон, Зевс, Гефест и т.п.), хотя в качестве эпитетов к именам они вполне могут использоваться, например: «любимец Аполлона», «любимец Зевса», или «подобная Афродите». У Л.С. Клейна в книге «Бесплотные Герои» , где он подробно рассматривает происхождение многих героев «Илиады», можно проследить схожие умозаключения. Часто ли в письменных источниках той эпохи, когда Зевс был верховным божеством, встречается мужское имя Дий у людей? Думается, нет. В этой связи было бы странным предположить, что царь Приам назвал одного из своих сыновей Дием, именем самого Зевса, а вот в качестве эпитета «боговидный», «богоподобный» это слово вполне могло бы подходить к имени сына царя.

Кстати, как гипотезу можно рассмотреть возможность того, что Гомер в качестве вымышленных имён героев «Илиады» употреблял имена своих современников: может быть, царя, при котором жил сказитель, и по заказу которого, возможно, писал свои поэмы; также вполне возможно он употреблял имена царской родни, знатных вельмож того времени и проч. По типу Данте Алигьери, который населил «Божественную комедию» своими современниками.

Но вернёмся к нашему вопросу. Само значение имени также может сказать о многом. Имя Дий (Зевс) означает «светлое небо, сияющее небо», имя Агав (Агаон), как и Агафон (Агатон), означает «добро», «благо», «добрый», «славный». Родители, скорее всего, дадут младенцу имя со значением «славный» и «добрый», чем со значением «светлое небо» или даже «божественный». Эпитет «божественный», как правило, давался уже взрослому герою за его подвиги. Имя же Ἀγαυόν (Агав, Агаон) вполне могло бы быть именем сына царя, так как через строку выше в том же месте поэмы мы видим имя Ἀγάθων (Агатон, Агафон), а оба эти имени означают примерно одно и то же: «добро», «благо», «добрый», «хороший», «славный». Слово «ἀγαθον», как и слово «ἀγαυόν» значат «благо», «добро», а слово «ἀγαυός» обозначает «славный», «достославный», «прославленный».

В «Илиаде» есть ещё одна «подсказка» на счёт имени Ἀγαυόν. Мы знаем, что в поэме многие имена имеют как мужскую, так и женскую форму. Например: Агамед и Агамеда, Алфей и Алфея, Брис и Брисеида, Гипподам и Гипподамия, Подаркес и Подарга, Полидор и Полидора, Хрис и Хриса с Хрисеидой и т.д. И вот в 18-й песне, где рассказывается о тётках Ахиллеса, сёстрах его матери, богини Фетиды, мы видим, что одну из нимф зовут Агавой:

καὶ Μελίτη καὶ Ἴαιρα καὶ Ἀμφιθόη καὶ Ἀγαυὴ

Мужская форма этого имени как раз и будет Агав (Агаон), что вполне укладывается в нашу теорию.

Резюмируя всё вышесказанное, отметим, что сама «Илиада», без посторонних источников, может дать нам достаточно оснований предполагать, что в рассматриваемом нами стихе автор поэмы, скорее всего, мог иметь в виду сына Приама по имени Агав (Агаон). В то же время, в текстах поэмы мы не находим подтверждений тому, что Приам мог назвать своего сына Дием, то есть, что в 24-й песне Гомер мог использовать это слово как имя собственное для выдуманного третьестепенного героя.

Итак, мы теперь с достаточной долей вероятности можем сказать, на каком именно основании Д.Б. Монро и Т.В. Аллен в своём издании «Илиады» на древнегреческом указывают Агава (Агаона) как сына Приама. Сама поэма предоставила нам немало доказательств на этот счёт, и показала, что автор «Илиады» наверняка предпочёл бы употребить в качестве имени собственного слово «αγαυόν», нежели «δῖον».

Что ж, несмотря на все приведённые выше доводы, справедливости ради мы должны признать, что Уолтер Лиф и многие другие гомероведы, солидарные с его точкой зрения, абсолютно правы в том, что нам вряд ли когда-нибудь удастся узнать, по какой именно причине Ферекид, а следом и Гигин, указывают Дия как сына Приама. Если, конечно, не найдётся вдруг, где-нибудь в древних архивах или при раскопках, какой-либо ветхий свиток, который бы разъяснил этот вопрос самым бесспорным образом.

Мне же думается, что со временем всё встанет на свои места и в данном месте «Илиады» все будут писать «καὶ δῖον Ἀγαυόν», а не «καὶ Δῖον αγαυόν», то есть именем девятого сына Приама по праву станет Агав (Агаон), а не Дий. И в алфавитных списках сыновей Приама он займёт первое место, потеснив Агафона.

В заключение скажу, что, будучи писателем, я анализировал «Илиаду», прежде всего, как литературное, а не историческое произведение, поэтому не претендую на истину в последней инстанции и буду рад, если моё небольшое исследование послужит поводом для новых споров по этому вопросу среди гомероведов.

Список использованной литературы

А. И. Зайцев /Древнегреческий героический эпос и "Илиада" Гомера, (Гомер. Илиада. - Л., 1990.

Античные писатели. Словарь. - СПб.: Издательство «Лань», 1999.

Аполлодор. Мифологическая библиотека. Ленинград, Издательство «Наука», Ленинградское отделение, 1972.

Вергилий. Энеида II 501

Гигин. Мифы 90

Гомер. Илиада. / Пер. В. Вересаева. М.-Л.: Гослитиздат, 1949. – 551 с.

Гомер. Илиада. Одиссея. /Пер. Н. Гнедича, ред. Л. Лебедева. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000.

Еврипид. Троянки 135

Житомирский С. В. Античная астрономия и орфизм. - М.: Янус-К, 2001.

Илиада Гомера. / Пер. Н. М. Минского. М., 1896. – 416 с.

Клейн Л.С. «Анатомия «Илиады». - СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1998.

Клейн Л.С. «Бесплотные Герои. Происхождение образов «Илиады»». – СПБ.: Художественная литература, 1994. - 192 с.

Мифологический словарь /Гл.ред. Е. Мелетинский. – М.: М 68 Сов. Энциклопедия, 1991.

Древние схолии. Vol. II. Песни XIII – XXIV. Изд. Scholia Graeca in Homeri Iliadem. Tomus II. (M. DCCC. LXXV). Published 1875 by Clarendoniano in Oxonii

Схолии «Townleyana». Vol. II. Песни XIII – XXIV. Изд. Scholia Graeca in Homeri Iliadem Townleyana. Tomus II. (M DCCC LXXXVIII). London. Oxford. 1888.

A companion to the Iliad, for English readers, Walter Leaf, London and New York, Macmillan and Co., 1892.

Homer. Iliad. ed. D. B. Monro and T. W. Allen. Oxford, 1920.

Homeri Ilias. Volumen alterum rhapsodias XIII-XXIV continens, recensuit Martin L. West (Bibliotheca scriptorum Graecorum et Romanorum Teubneriana), K. G. Saur: Leipzig & Munich 2000.

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

У нас есть два полных перевода "Илиады", читаемых и сейчас. Один

старинный (десятых-двадцатых годов прошлого века) - Гнедича, другой более

новый (конца прошлого - начала нашего века) - Минского.

Перевод Гнедича - один из лучших в мировой литературе переводов

"Илиады". Он ярко передает мужественный и жизнерадостный дух подлинника,

полон того внутреннего движения, пафоса и энергии, которыми дышит поэма. Но

у перевода есть ряд недостатков, делающих его трудно приемлемым для

современного читателя.

Главный недостаток - архаический язык перевода. Например:

Он же, как лев истребитель, на юниц рогатых нашедший,

Коих по влажному лугу при блате обширном пасутся

Тысячи; пастырь при них; но юный, еще не умеет

С зверем сразиться, дабы защитить круторогую краву...

Перевод перенасыщен церковно-славянскими словами и выражениями,

пестрит такими словами, как "дщерь", "рек", "вещал", "зане", "паки", "тук",

вплоть до таких, современному читателю совершенно уже непонятных, слов, как

"скимен" (молодой лев), "сулица" (копье), "глезна" (голень) и т. п.

слога. Вместо "лошадь" он пишет "конь", вместо "собака" - "пес", вместо

"губы" - "уста, вместо "лоб" - "чело" и т. п. Он совершенно не считает

возможным передавать в неприкосновенности довольно грубые подчас выражения

Гомера. Ахиллес ругает Агамемнона: "пьяница, образина собачья!" Гнедич

переводит: "винопийца, человек псообразный!" Елена покаянно называет себя

перед Гектором "сукой", "бесстыдной собакой". Гнедич стыдливо переводит",

"меня, недостойную".

Перевод Минского написан современным русским языком, но чрезвычайно сер

и совершенно не передает духа подлинника. Минскому более или менее удаются

еще чисто описательные места, но где у Гомера огненный пафос или мягкая

лирика, там Минский вял и прозаичен.

Когда новый переводчик берется за перевод классического художественного

произведения, то первая его забота и главнейшая тревога - как бы не

оказаться в чем-нибудь похожим на кого-нибудь из предыдущих переводчиков.

Какое-нибудь выражение, какой-нибудь стих или двустишие, скажем даже, -

целая строфа переданы у его предшественника как нельзя лучше и точнее. Все

равно! Собственность священна. И переводчик дает свой собственный перевод,

переводчиков перечеркиваются, и каждый начинает все сначала.

Такое отношение к делу представляется мне в корне неправильным. Главная

все оправдывающая и все покрывающая цель - максимально точный и максимально

художественный перевод подлинника. Если мы допускаем коллективное

сотрудничество, так сказать, в пространстве, то почему не допускаем такого

же коллективного сотрудничества и во времени, между всею цепью следующих

один за другим переводчиков?

Все хорошее, все удавшееся новый переводчик должен полною горстью брать

из прежних переводов, конечно, с одним условием: не перенося их механически

в свой перевод, а органически перерабатывая в свой собственный стиль,

точнее, в стиль подлинника, как его воспринимает данный переводчик.

Игнорировать при переводе "Илиады" достижения Гнедича - это значит

заранее отказаться от перевода, более или менее достойного подлинника.

В основу своего перевода я кладу перевод Гнедича везде, где он удачен,

везде, где его можно сохранять. "Илиада", например, кончается у Гнедича

таким стихом:

Так погребали они конеборного Гектора тело.

Лучше не скажешь. Зачем же, как Минский, напрягать усилия, чтоб сказать

хоть хуже, да иначе, и дать такое окончание:

Так погребен был троянцами Гектор, коней укротитель.

Многие стихи Гнедича я перерабатывал, исходя из его перевода. Например:

Долго, доколе эгид Аполлон держал неподвижно,

Стрелы равно между воинств летали, и падали вой;

Но едва аргивянам в лице он воззревши, эгидом

Бурным потряс и воскликнул и звучно и грозно, смутились

Души в их персях, забыли аргивцы кипящую храбрость.

Новый перевод:

Долго, покуда эгиду держал Аполлон неподвижно,

Тучами копья и стрелы летали, народ поражая.

Но лишь, данайцам в лицо заглянувши, потряс он эгидой,

Грозно и сам закричав в это время - в груди у ахейцев

Дух ослабел, и забыли они про кипящую храбрость.

Подавляющее большинство стихов, однако, написано заново, - в таком,

например, роде. Приам в ставке Ахиллеса молит его отдать ему тело убитого

Храбрый, почти ты богов! Над моим злополучием сжалься,

Вспомнив Пелея родителя! Я еще более жалок!

Я испытаю, чего на земле не испытывал смертный:

Мужа, убийцы детей моих, руки к устам прижимаю!

Новый перевод:

Сжалься, Пелид, надо мною, яви уваженье к бессмертным,

Вспомни отца твоего! Я жалости больше достоин!

Делаю то я, на что ни один не решился бы смертный:

Руки убийцы моих сыновей я к губам прижимаю!

Я считал возможным вносить в перевод также отдельные удачные стихи и

обороты Минского. И если от заимствований качество перевода повысится, то

этим все будет оправдано.

Очень труден вопрос о степени точности, с какою следует переводить

поэму, написанную три тысячи лет назад. В общем мне кажется, что прежние

переводчики слишком уж боялись чрезмерной, по их мнению, близости к

оригиналу, уклоняющейся от наших обычных оборотов речи. У Гомера, например:

"Что за слова у тебя чрез ограду зубов излетели!" Переводчики предпочитают;

"Что за слова из уст у тебя излетели!" Предпочитают "гнева в груди не

сдержавши" вместо гомеровского "не вместивши", "лишь тогда б ты насытила

злобу" вместо "исцелила свою злобу".

Слово thymos (дух) и psyche (душа) безразлично переводятся то "дух", то

"душа". Между тем у Гомера это два понятия, совершенно различные. "Тимос"

(дух) - совокупность всех духовных свойств человека, "психе" (душа) - это

заключенная в человеке его тень, призрак, отлетающий после смерти человека в

царство Аида, . грустное подобие человека, лишенное жизненной силы,

настолько лишенное, что, например, душа Патрокла, явившаяся во сне Ахиллесу,

способна выразить свою грусть от расставания с другом только писком (XXIII,

Приветствуя друг друга, эллины говорили: "chaire - радуйся, будь

радостен", где мы говорим "здравствуй, будь здоров". Как переводить это

слово - "радуйся" или "здравствуй"? Когда эллинские посланцы приходят к

Ахиллесу, он приветствует их словом "chairete - радуйтесь!" Но ахейцы

разбиты, Гектор у их кораблей, Ахиллес помочь не хочет, чему же тут

радоваться? Тем не менее, по-моему, все-таки нужно переводить "радуйтесь".

Незнающий пусть из примечания узнает, что "радуйтесь" соответствует нашему

"здравствуйте". Но слишком для эллинского жизнеотношения характерно, что при

встречах они желали друг другу радости, и стирать в переводе эту черточку

нельзя. То же и с излюбленным у Гомера словом "philos - милый". "Милым

печалуясь сердцем", "утомились его милые ноги" и даже: "печалится мое милое

сердце". Собственно говоря, слово "philos" здесь значит просто "свой,

собственный". Однако в послегомеровское время слово в этом смысле уж не

употреблялось, а для гомеровского времени характерен именно этот оттенок:

свое сердце - милое сердце, как города - благозданные, тело - прекрасное,

колесница - искусно сделанная и т. д.

И вообще, мне кажется, можно держаться ближе к подлиннику гораздо чаще,

чем это делают прежние переводчики, как бы нам ни казались чуждыми и

необычными эпитеты и обороты Гомера. Он часто, например, употребляет

выражение "однокопытные кони", как будто бывают и двукопытные кони; "увидел

глазами"; боги делают герою легкими "ноги и руки над ними". Гомер иногда

употребляет прием, носящий название "hysteron - proteron" (более позднее -

более раннее). Герой, встав от сна, надевает плащ и хитон, хотя, конечно, он

надевает раньше хитон (рубашку), а потом уже плащ. Нимфа Калипсо надевает на

Одиссея новое платье и делает ему ванну. Конечно, ванну она делает раньше.

Когда мы читаем в каком-нибудь рассказе: "Иван Петрович подошел к

столу. Он был очень весел" - мы почитаем себя обязанными спросить - "Кто был

весел - стол?" Гомер очень часто употребляет слова "он", "она", "они", когда

по смыслу ясно, о ком идет речь, хотя желающий может задать вопрос, подобный

вопросу о столе. Я в этом случае считал возможным следовать Гомеру.

Однако итти в точности перевода до конца я не решился. Для Гомера,

например, седалищем всех душевных и умственных свойств человека является не

мозг, а сердце, еще точнее - грудобрюшная преграда (phrenes). Может быть,

это отсутствие нужной дерзости, но у меня не поднялась рука переводить:

"гнев охватил его грудобрюшную преграду" или: "я радуюсь всею своею

грудобрюшном преградою".

О транскрипция собственных имен. В общем, я старался передавать их в

соответствии с оригиналом, но имена, уже получившие у нас право гражданства

и ставшие для всех обычными, я оставил в прежней транскрипции: Ахиллес (а не

Ахиллей), Гекуба (а не Гекаба), Аякс (а не Аянт), Калхас (а не Калхант). Так

же в подготовляемом переводе "Одиссеи": Цирцея (а не Кирка), циклоп (а не

киклоп) и т. д.

То же с ударениями. Правильно было бы: Аполлон, Дионис, Приам, Менелай,

Парис и т. д. Я сохранил ударения, ставшие для нас уже обычными.

К ПОНИМАНИЮ СОБЫТИЙ, О КОТОРЫХ РАССКАЗЫВАЮТ "ИЛИАДА" И "ОДИССЕЯ"

У богов был свадебный пир: выдавали "сереброногую" богиню Фетиду, дочь

морского старца Нерея, за смертного человека Пелея, царившего над народом

мирмидонцев во Фтии, на севере Греции. Случай совершенно необычный. У богов

и богинь были нередки мимолетные любовные связи со смертными женщинами и

мужчинами. Но чтобы богиню выдавали замуж за смертного человека - этого не

бывало. Однако к тому были основательные причины. Фетидою увлекались сам

царь богов, громовержец Зевс, и его брат Посейдон, владыка морей.

Существовало предсказание, что сын, родившийся от Фетиды, будет много

сильнее своего отца. Греческие боги были далеко не всемогущи. Выше их стоял

темный, безличный рок, и его решений боги не имели возможности отменить.

Чтобы сделать для себя безопасным будущего сына Фетиды, они и выдали ее

замуж за смертного. Существо, только более сильное, чем смертный человек,

для богов не было опасно. А сильного бога у них были очень основательные

причины бояться. Зевс сам воцарился над миром, свергнув с помощью братьев и

сестер отца своего Крона и заключив его в подземный Тартар. Крон в свою

очередь воцарился, свергнув отца своего Урана, первоначального владыку мира.

На свадебный пир были приглашены все боги за исключением Эриды, богини

вражды и раздора. Причина понятна. Эрида обиделась. В середине пира вдруг

дверь открылась, и Эрида с порога покатила в пиршественный зал золотое

яблоко с надписью: "прекраснейшей". За яблоко возник жестокий спор между

тремя богинями: царицей Герой, женою Зевса, Палладой-Афиной, богинею

мудрости, и Афродитою, богинею любви и красоты. Каждая требовала яблоко

себе, как наиболее прекрасной. Поладить не смогли и обратились за решением

спора к красавцу-царевичу Парису, сыну троянского царя Приама. Он в это

время пас стада на Гаргаре, одной из вершин горы Иды близ Трои. Обе стороны

сразу повели дело начис тоту. Гера обещала Парису власть и богатство, Афина

Мудрость и славу, Афродита - любовь самой красивой в мире женщины. Парис

подобный способ решения спора нашел вполне естественным и стал взвешивать не

то, какая из богинь наиболее прекрасна, а то, какое из обещаний наиболее

заманчиво. И присудил яблоко Афродите.

На юге Греции, в знаменитой впоследствии Спарте, царствовал Менелай

Атрид (то есть, сын Атрея). Он был женат на Елене, дочери Леды. Отцом Елены

был сам царь богсв Зевс, явившийся к Леде в виде прекрасного лебедя. Эта-то

Елена, жена Менелая, и была прекраснейшею женщиною во всем мире. Парис

приехал в качестве гостя к Менелаю. Афродита зажгла Елену страстью к Парису,

и он увез Елену на своих кораблях вместе со всеми ее сокровищами к себе в

Трою. Троя (или Илион) была столицею богатой троянской страны, расположенной

на северо-западной оконечности Малоазиатского полуострова, при впадении

Геллеспонта (ныне Дарданельский пролив) в Эгейское море.

Похищение Парисом Елены повело, по греческим сказаниям, из которых

черпал Гомер, к продолжительной войне греческих народов с Троей,

окончившейся разрушением Трои. Троянская война не выдумка, она была

действительно, но вызвана она была, конечно, не похищением красивой женщины.

Причина войны греческих народов против Трои лежала в благоприятном торговом

положении Трои на путях из Европы в Азию, положении, сильно тормозившем

торговлю Греции. Это-то и побудило многочисленные мелкие государства Греции,

постоянно между собою враждовавшие, объединиться в общую армию и пойти

походом на Трою. Нападение же Греции в свою очередь побудило соседние с

Троей государства - Ликию, Фракию, Пафлогонию, Мисею и др. - присоединиться

союзниками к Трое и вместе с нею бороться с вторгшимся греческим войском.

Нужно кстати заметить, что в то время греки еще не назывались греками. Гомер

называет их ахейцами, данайцами или аргивянами.

Братом Менелая был Атрид Агамемнон, царь "многозлатных" Микен, самый

могущественный и богатый из всех ахейских царей. Он горячо откликнулся на

обиду, нанесенную Парисом его брату. Откликнулись и другие цари. После

долгих сборов ахейская армия собралась у порта Авлиды в количестве около ста

тысяч человек. Ополчением каждого царства командовал его царь, а

главнокомандующим был избран Агамемнон. Из других предводителей особенно

выдавались следующие: Диомед Тидид (сын Тидея), царь Аргоса, самый

привлекательный из всех ахейских герэев, великодушный, рыцарски благородный,

всегда бросающийся в самые опасные места, не боящийся вступать в бой даже с

богами; "Великий Аякс", сын Теламона, царя саламинского, огромный,

чудовищной силы. Брат его Тевкр был самым лучшим в войске стрелком из лука.

Был еще другой Аякс, сын Оилея, предводитель легковооруженных локров,

сражавшихся луками и пращами, быстрый на ноги. Часто оба Аякса сражались

рядом, плечом к плечу. Самым мудрым и опытным военным советником был старец

Нестор, царь песчанистого Пилоса. Сын его Антилох блистал среди молодежи

своею удалью. Со "стоградного" Крита привел восемьдесят кораблей с бойцами

могучий копьеборец Идоменей. В ахейском войске находился славный стрелок из

лука Фялоктет, друг Геракла (Геркулеса); умирая, Геракл подарил Филоктету

свой лук со смертоносными отравленными стрелами. Одним из самых выдающихся

среди вождей ахейского войска был "многохитрый" Одиссей, сын Лаэрта, царь

небольшого каменистого острова Итаки, к западу от греческого материка,

"стойкий в бедах", отважный воин и умный, находчивый вождь, способный на

самые хитрые выдумки.

Таким образом, армия была многочисленная, вожди ее - храбрые и опытные.

Но оракул предсказал, что Трои ахейцы не возьмут, если в походе не будет

участвовать Ахиллес, сын Пелея и Фетиды, - тех самых, на свадьбе которых

произошла ссора трех богинь за золотое яблоко. Фетиде было известно, что

судьбою Ахиллесу предназначено на выбор: либо до глубокой старости прожить в

полном благополучии и спокойствии в родной Фтии, либо погибнуть в бою

молодым, но получить великую славу. Чтобы уберечь сына от ранней смерти,

Фетида скрыла Ахиллеса на острове Скчросе среди дочерей тамошнего царя

Ликамеда одетым в женское платье. Многохитрый Одиссей взялся отыскать

Ахиллеса. Переодетый купцом, он прибыл на Скирос, разложил перед дочерьми

Ликамеда разные женские украшения, а среди них - щит и копье. Вдруг под

окнами раздались боевые клики, звон оружия, стоны. Это Одиссей поручил своим

спутникам разыграть под окнами как будто нападение врагов. Девушки вскочили

и убежали, а Ахиллес схватил щит, копье и бросился в битву. Таким образом он

был узнан; Одиссею не стоило большого труда уговорить его присоединиться к

Тут в легенде некоторая хронологическая неувязка. Парис похитил Елену

очень, конечно, скоро после произнесенного им приговора, когда Ахиллес даже

не успел еще родиться. А на войну Ахиллес отправился уже вполне сложившимся

воином, превосходившим силою, отвагою, быстротою в беге и прочими воинскими

доблестями всех ахейцев и троянцев. Выходит, сборы ахейцев в троянский поход

продолжались двадцать, по крайней мере, лет. Немножко долго. Ахейцы отплыли

из Авлиды к Трое на тысяче ста восьмидесяти шести кораблях. Троя лежала

километрах в пяти от морского берега, на месте теперешнего турецкого

местечка Гиссарлык. Ахейцы вытащили корабли на сушу и расположились станом у

моря. Осады города не было. Троянцы выходили из города и сражались с

ахейцами на широкой равнине, тянувшейся от Трои к берегу. Ахейцы делали

частые набеги на соседние города и ближние острова, грабили их и опустошали.

Сражались медным оружием. Копья, мечи, щиты, панцыри, шлемы - все было

из меди. Железо уже было известно, но плавить его и ковать еще не умели, а

обрабатывали холодным способом: сверлили, шлифовали. Гомер называет железо

"трудным для выделки". Рядовые воины сражались пешими. Предводители и вообще

знатные люди - на колесницах. Колесницы были двуколесные, открытые сзади, с

поручнями вдоль передка. Правил возница, но это был не "служитель", не

"кучер", а товарищ и обыкновенно близкий друг бойца. Сражался боец с

колесницы, но часто для боя он соскакивал наземь и сражался пеший, а возница

с колесницей ждал в отдалении на случай преследования врагов или бегства от

них. Пикою сражались рукопашно, однако чаще метали ее во врага с некоторого

расстояния. Метали также подхваченные с земли большие камни, стреляли из

луков и пращей. С убитого победитель тут же, среди боя, спешил снять в

качестве трофея его вооружение и нередко падал в это время сам под ударами

товарищей убитого.

Царем Трои 0ыл Приам, сын Лаомедонта. Он был уже очень стар. Командовал

троянскими войсками его старший сын Гектор, самый могучий и храбрый воин

среди всех троянцев. Следующий за ним был Эней, сын Анхиза и богини

Афродиты, царь Дардании, близ горы Иды. Среди союзников троянских выдавались

ликийские цари Сарпедон, сын царя богов Зевса от смертной женщины, и Главк,

его двоюродный брат. Прекрасным стрелком из лука был Парис, похититель

Елены; он убил стрелами много ахейских героев, в их числе и самого Ахиллеса.

Выдающимся стрелком из лука был и его брат Пандар.

В войне деятельное и страстное участие принимали также верховные боги.

Они населяли снежную гору Олимп к северу от Греции и потому назывались

"олимпийскими". Одни боги стояли за ахейцев, другие за троянцев. Сторону

ахейцев держали, конечно, Гера, жена царя богов Зевса, и богиня мудрости

Паллада-Афина, обе жестоко обиженные приговором Париса. За ахейцев были бог

моря Посейдон, брат Зевса, "земли колебатель"; "благодавец" Гермес,

посланник богов, бог торговцев и воров; Гефест, сын Зевса и Геры, бог огня,

искусный мастер-кузнец, хромающий на обе ноги, с могучим туловищем и слабыми

ногами, единственный из богов, всегда усердно работающий; им, между прочим,

построены все дворцы богов на Олимпе.

На стороне троянцев стоял могучий бог Феб-Аполлон, сын Зевса и

пышнокудрой Лето, один из самых почитаемых небожителей, бог гармонии,

порядка, света, Дальновержец, без промаха попадающий из серебряного своего

лука в намеченную цель; его сестра Артемида, богиня-охотница, тоже

дальнострельная; мать их Лето; Apec, сын Зевса и Геры, бурный и кровожадный

бог войны; Афродита, дочь Зевса и Дионы, богиня любви и красоты,

покровительница Париса.

Более или менее нейтральную позицию занимал сам Зевс, царь богов.

Война ахейцев с троянцами продолжалась девять с лишним лет. На десятом

году разыгрался эпизод, послуживший сюжетом для "Илиады". Агамемнон отобрал

у Ахиллеса красавицу-пленницу Брисеиду, полученную Ахиллесом при разделе

награбленной добычи. Разъяренный самоуправством Агамемнона, Ахиллес

отказался сражаться с троянцами и через мать свою, богиню Фетиду, умолил

Зевса давать в бою победу троянцам до тех пор, пока Агамемнон не сознается в

своей вине и не возвратит Брисеиды. Зевс внял мольбам Фетиды. Могучий Гектор

во главе троянцев разбил ахейцев, прорвался к ахейским кораблям и начал их

жечь. Любимый друг Ахиллеса Патрокл с трудом умолил Ахиллеса позволить ему,

Патроклу, облачиться в доспехи Ахиллеса и во главе свежих войск Ахиллеса

отразить Гектора. Он отогнал троянцев от кораблей, но, увлеченный боем,

пренебрег строгим предупреждением Ахиллеса не преследовать врагов до Трои.

Гектор под стенами Трои убил Патрокла. Ахиллес отбросил свой гнев, разбил на

голову троянцев и в единоборстве убил Гектора. Старый царь Приам, отец

Гектора, с соизволения Зевса, ночью приехал в ставку Ахиллеса и вымолил у

него для погребения труп сына. Описанием похорон Гектора и кончается

Война продолжалась. На помощь троянцам подходили новые союзники. Пришло

войско храбрых амазонок, предводимых могучею царицею Пентезилеей, дочерью

бога войны Ареса. Ахиллес смертельно ранил ее в поединке, снял с нее шлем и,

изумленный красотою амазонки, влюбился в умирающую. Из Африки на помощь

троянцам привел свое войско богатырь эфиопов Мемнон, сын богини Зари. Его

тоже убил Ахиллес, но вскоре и сам был убит стрелою Париса, направленною

Аполлоном.

Войне не предвиделось конца.

Однажды утром троянцы с изумлением увидели со стен города, что ахейские

корабли все спущены на воду и, полные воинами, распустив паруса, уходят от

троянского берега в море. Троянцы кинулись к берегу. Среди покинутого стана

они с недоумением увидели огромного, с гору, коня, искусно сработанного из

дерева. Захваченный в болоте отставший ахеец сообщил, что ахейцы, отчаявшись

в победе, отплыли домой, а коня этого соорудили в честь Афины и нарочно

построили его таких размеров, чтобы его нельзя было втащить в город, так как

если он очутится в Трое, то Азия победит Европу. Боги помутили троянцам

разум. Не обращая внимания на предостережения, троянцы разобрали у ворот

городскую стену, ввезли коня в город и поставили его в акрополе. Ночью

потайная дверь в брюхе коня раскрылась, и из него спустились по веревке

наземь все храбрейшие герои-ахейцы: Одиссей, Менелай, сын Ахиллеса Неоптолем

и др. Они открыли ворота воротившемуся из-за острова Тенедоса войску. Троя

была разграблена и сожжена, мужчины, в том числе старый царь Приам,

перебиты, женщины, в их числе вдова Гектора Андромаха, захвачены в рабство.

(Андромаху, по позднейшим преданиям, взял себе в наложницы свирепый сын

Ахиллеса Неоптолем, убивший ее малолетнего сына Астианакта и престарелого

свекра Приама). Троя была стерта с лица земли.

Из ахейских героев скоро и благополучно вернулись домой очень немногие:

Нестор, Диомед, Идоменей. Аякс "Великий" погиб вскоре после смерти Ахиллеса.

Как самому выдающемуся герою троянской войны, ахейцы присудили вооружение

Ахиллеса Одиссею. Обиженный Аякс покончил самоубийством. Другой Аякс, сын

Оилея, потерпел в море кораблекрушение. Выбравшись на скалу, он хвастливо

заявил, что спасся против воли богов. Посейдон ударил трезубцем в скалу,

расколол ее и обрушил осколок с Аяксом в бушевавшее море. Агамемнон, тотчас

же по возвращении домой, был убит на пиру Эгистом, любовником его жены

Клитемнестры. Менелай возвратился с Еленою домой только после долгих

скитаний. Наибольшие испытания выпали на долю Одиссея. Он попал домой только

через десять лет по отплытии из Трои и через двадцать лет по отъезде на

войну с родного острова Итаки. Дома он оставил жену свою Пенелопу и

малолетнего сына Телемаха. Дом его наполнился знатными молодыми людьми с

Итаки и соседних островов. Решив, что Одиссей уже погиб, они убеждали

Пенелопу выбрать себе из их среды нового мужа, а в ожидании ответа пировали

с утра до вечера в доме Одиссея, поедали его скот и опустошали винные

подвалы. Целомудренная и верная Пенелопа всяческими хитростями оттягивала

ответ женихам. Долголетние странствия Одиссея, его возвращение домой и

расправа с наглыми женихами составляют предмет другой поэмы Гомера -

В гневе Ахилл удаляется в палатку и просит свою мать Фетиду умолить Зевса, чтобы греки до тех пор терпели поражения от троянцев, пока Агамемнон не даст ему, Ахиллу, полного удовлетворения. Девятилетняя осада на грани срыва, но ситуацию исправляет Одиссей .

Во второй песне Гомер описывает силы противоборствующих сторон. Под предводительством Агамемнона к стенам Трои приплыло 1186 кораблей, а само войско насчитывало свыше 130 тыс. солдат. Свои отряды прислали различные области Эллады:

• Аргос (под началом Диомеда),
• Аркадия (под началом Агапенора),
• Афины и Локрида (под предводительством Аякса Великого),
• Итака и Эпир (под началом Одиссея),
• Крит (под началом Идоменея),
• Лакедемон (спартанцы Менелая),
• Микены , Родос (под началом Тлеполема),
• Фессалия (мирмидоняне Ахилла),
• Фокида , Эвбея , Элида , Этолия и пр.

На стороне троянцев под предводительством Гектора сражались ополчения

• дарданов (под началом Энея),
• пафлагонцев (под началом Пилемена),

Поскольку Троянская война началась с похищения Елены , то в третьей песне в единоборство вступают её юридический муж Менелай с фактическим - Парисом .

В поединке побеждает Менелай, однако богиня Афродита спасает Париса от смерти и раненого уносит с поля боя. Из-за того, что поединок не закончился смертью одного из соперников, он считается недействительным.

Агамемнон настаивает на исполнении заключенного договора, но троянец Пандар нарушает перемирие, пуская стрелу в Менелая, после чего завязывается первое открытое сражение (четвёртая песнь), Элефенор убит Агенором .

Война продолжается. Однако ни ахейцы, ни троянцы не могут одержать верх. Смертным помогают бессмертные боги. Ахейцам покровительствует Афина Паллада, Гера и Посейдон, троянцам - Аполлон , Арес и Афродита .

Пятая песнь рассказывает о том, как в жестокой битве даже бессмертные Арес и Афродита получают ранения от руки ахейца Диомеда , руководимого Афиной. Видя силу Афины Паллады, предводитель троянцев Гектор возвращается в Трою и требует принести богине богатые жертвы. Заодно Гектор стыдит скрывшегося в тылу Париса и обнадеживает свою жену Андромаху .

Возвратившись на поле боя, Гектор вызывает на поединок сильнейшего из ахеян и его вызов в седьмой песне принимает Аякс Великий . Герои бьются до поздней ночи, но никто из них не может одержать верха. Тогда они братаются, обмениваются дарами и расходятся.

Желание отомстить за друга возвращает в игру Ахилла , который, в свою очередь, убивает Гектора , поразив его копьем в шею. В конце «Илиады» разворачивается тяжба за тело Гектора , которое Ахилл первоначально отказывался выдавать отцу погибшего для погребения.

Для погребения Гектора и Патрокла устанавливается одиннадцатидневное перемирие, устраиваются похоронные игры.

Герои «Илиады»

Песнь вторая «Илиады» содержит список кораблей греков, где указываются имена многих греков, принявших участие в войне, а также указываются местности, откуда они родом. Там же даётся и список троянцев, но он сильно уступает перечню греков, в нём указаны лишь некоторые герои «Илиады».

Ахейцы

• Диомед - сын Тидея , Царь Аргоса .
• Аякс Малый - сын Оилея , частый союзник Аякса Великого .
• Патрокл - лучший друг Ахилла.
• Нестор - Царь Пилоса , доверенный советчик Агамемнона.

Ахилл и Патрокл

Троянцы

• Мужчины
  • Гектор - сын Царя Приама и главный воин троянцев.
  • Эней - сын Анхса и Афродиты .
  • Деифоб - брат Гектора и Париса .
  • Парис - похититель Елены .
  • Приам - престарелый Царь Трои .
  • Полидамант - разумный командир, чьи советы игнорируются, антагонист Гектора .
  • Агенор - троянский воин, сын Антенора , пытался сражаться с Ахиллом (Песнь XXI).
  • Сарпедон - убит Патроклом . Был другом Главка ликийцев , воевавших на стороне Трои .
  • Главк - друг Сарпедона и вместе с ним предводителем ликийцев , воевавших на стороне Трои .
  • Евфорб - первый из троянских воинов ранивший Патрокла .
  • Долон - шпион в греческом лагере (Песнь X).
  • Антенор - советник царя Приама, который предлагал вернуть Елену и закончить войну.
  • Полидор - сын Приама и Лаофои.
  • Пандар - великий стрелок из лука, сын Ликаона.

• Женщины
  • Гекуба (Ἑκάβη ) - жена Приама , мать Гектора , Кассандры , Париса и др.
  • Елена (Ἑλένη ) - дочь Зевса , жена Менелая , похищена Парисом , затем стала женой Деифоба . Её похищение стало причиной Троянской войны .
  • Андромаха - жена Гектора , мать Астианакта .
  • Кассандра - дочь Приама . Её пытался соблазнить Аполлон , подарив ей дар пророчества, но будучи отвергнут ею, сделал так, что её предсказаниям никто не верит.
  • Брисеида - троянская женщина, захваченная греками, досталась Ахиллу в качестве трофея .

По некоторой трактовке, в образах Гектора и Ахилла отражена борьба разумного и импульсивного начал .

Боги «Илиады»

Сакральным значением в «Илиаде» обладает гора Олимп , на которой восседает Зевс , сын Кроноса . Его чтут как ахейцы, так и троянцы. Он возвышается над противоборствующими сторонами. В повествование вовлечены многие олимпийские и другие боги, одни помогают ахейцам, другие троянцам. Многие из событий, описанных в «Илиаде», вызываются, направляются богами, боги также часто влияют на ход событий, выступая на стороне одной из противоборствующих сторон.

• Олимпийцы:
  • Зевс (нейтрален, но чаще помогает троянцам из-за обещания отомстить за Ахилла)
  • Гера (за ахейцев)
  • Артемида (за троянцев)
  • Аполлон (за троянцев)
  • Аид (нейтрален)
  • Афродита (за троянцев)
  • Арес (за троянцев)
  • Афина (за ахейцев)
  • Гермес (нейтрален)
  • Посейдон (за ахейцев)
  • Гефест (за ахейцев)

• Остальные:
  • Эрида (за троянцев)
  • Ирида (за ахейцев)
  • Фетида (за ахейцев)
  • Лето (за троянцев)
  • Протей (за ахейцев)
  • Скамандр (за троянцев)
  • Фобос (за троянцев)
  • Деймос (за троянцев)

Исследования

Название Ἰλιάς «Илиада» буквально обозначает «Троянская поэма», в соответствии со вторым названием Трои - «Илион».

Долгое время исследователи спорили о том, описывает ли поэма реальные события, или Троянская война была лишь вымыслом. Раскопки Шлимана в Трое обнаружили культуру, соответствующую описаниям в «Илиаде» и относящуюся к концу II тысячелетия до н. э. Недавно дешифрованные хеттские надписи также свидетельствуют о наличии могущественной ахейской державы в XIII веке до н. э. и даже содержат ряд имен, до сих пор известных лишь из греческой поэмы.

Литературная судьба «Илиады»

«Илиада» в России

Впервые переводы фрагментов из "Илиады" Гомера появились в т. ч. из-под пера М. Ломоносова .

В XVIII веке появляются первые опыты переводов «Илиады»: П. Е. Екимов осуществил прозаический перевод (1776, 1778), а Е. И. Костров - александрийским стихом (п. I-VI, 1787; п. VII-IX, «Вестник Европы », 1811).

В 20-х годах XIX в. новый прозаический перевод обеих поэм Гомера сделал И. И. Мартынов. Разбор всех песен «Илиады» в 1826 г. опубликовал И. Я. Кронеберг .

Начавший переводить «Илиаду» александрийским стихом Н. И. Гнедич затем отказался от этого замысла и перевёл всю поэму гекзаметром (1829). Перевод был горячо приветствуем лучшими писателями, в особенности Пушкиным . Впоследствии В. Г. Белинский писал, что «постигнуть дух, божественную простоту и пластическую красоту древних греков было суждено на Руси пока только одному Гнедичу» . «Илиада» в переводе Гнедича, изобилующем архаизмами , в точности передает ощущение подлинника по силе и яркой образности языка и считается классическим русским переводом .

В XX веке перевод «Илиады» произвели В. В. Вересаев и П. А. Шуйский (работа последнего до сих пор не издана, пока из неё оцифрована только ).

В ХXI веке «Илиаду» перевёл на русский язык классическим гекзаметром Александр А. Сальников, в 2011 году .

Библиография

Издания

• Homeri Ilias. Volumen prius rhapsodias I-XII continens , recensuit Martin L. West (Bibliotheca scriptorum Graecorum et Romanorum Teubneriana), Stuttgart & Leipzig: B.G. Teubner 1998, lxii + 372 pp. ISBN 3-519-01431-9
• Homeri Ilias. Volumen alterum rhapsodias XIII-XXIV continens , recensuit Martin L. West (Bibliotheca scriptorum Graecorum et Romanorum Teubneriana), K. G. Saur: Leipzig & Munich 2000, vii + 396 pp.

Переводы

Русские переводы:

• Омировых творений часть 1, содержащая в себе двенадцать песен Илиады. Перевел с греческого коллежский секретарь Петр Екимов. СПб., . 406 стр.
• Омировой Илиады часть 2, содержащая в себе последния двенадцать песен. / [Пер. П. Е. Екимова]. СПб., . 433 стр.
• Илиада. / Пер. прозой и примеч. И. Мартынова. В 4 ч. СПб., 1823-1825. (параллельный текст на греч. и рус. яз.)
• Илиада Гомера , переведенная Николаем Гнедичем… СПб., . (неоднократно переиздавался )
• Илиада Гомера . / Пер. Н. И. Гнедича, редижированный С. И. Пономаревым. 2-е изд. СПб.: А. С. Суворин, 1892. LXXXVI, 440 стр.
• Илиада Гомера . / Пер. Н. М. Минского . М., . 416 стр.
  • / Пер. Н. М. Минского, вступ. ст. П. Ф. Преображенского. М.: Гослитиздат, . 353 стр. 10000 экз.
• Гомер . Илиада. / Пер. В. Вересаева . М.-Л.: Гослитиздат, . 551 стр. 10000 экз.
  • переиздания «Илиады» и «Одиссеи» в его переводе: М.: Просвещение, 1987. 398 стр. 263000 экз.

Самый подробный из имеющихся на русском языке комментарий помещен в издании:

• Гомер . Илиада. / Пер. Н. И. Гнедича . Ст. и прим. А. И. Зайцева . Отв. ред. Я. М. Боровский. (Серия «Литературные памятники»). Л.: Наука, . 576 стр. 50000 экз.
  • переизд.: СПб.: Наука, 2008.

Исследования

см. также библиографию в статье Гомер

• Шестаков С. П. О происхождении поэм Гомера. Вып. 2. О происхождении Илиады. - Казань, 1898. - 547 с.
• Сахарный Н. Л. Илиада: Разыскания в области смысла и стиля гомеровской поэмы. - Архангельск, 1957. - 379 с. - 800 экз.
• Шталь И. В. Гомеровский эпос: Опыт текстологического анализа «Илиады». - М.: Высш. шк., 1975. - 246 с. - 15000 экз.
• Клейн Л. С. Бесплотные герои. Происхождение образов «Илиады». - СПб. : Фарн, Художественная литература, 1994. - 192 с. - 1000 экз. - ISBN 5-280-02015-x .
• Клейн Л. С. Анатомия «Илиады». - СПб. : Изд-во СПб. ун-та, 1998. - 560 с. - 1000 экз. - ISBN 5-288-01823-5 .
• Гиндин Л. А., Цымбурский В. Л. Гомер и история Восточного Средиземноморья. - М.: Восточная литература, 1996. - 328 с. 2000 экз.
• Page D. History and the Homeric Iliad. Berkeley, Univ. of California Press, 1959.
• Reinhardt K. Die Ilias und inr Dichter . Göttingen, 1961.
• Edwards, Mark W.; Kirk, Geoffrey Stephen; et al. (editors), , Cambridge University Press, 1993
• West, Martin L., , München: K.G. Saur, 2001. ISBN 3-598-73005-5
• Зелинский, ф. ф. «Закон хронологической несовместимости и композиция Илиады» (сборник «Χαριστήρια», Санкт-Петербург, 1897),
• Зелинский, ф. ф. «Die Behandlung gleichzeitiger Ereignisse im antiken Epos» (Лейпциг, 1901; Suppl. к «Philologus»)
• Зелинский, ф. ф. «Старые и новые пути в гомеровском вопросе» (ЖМНП , май, 1900).

Античные схолии к Илиаде

Схолии к «Илиаде» по изданию Диндорфа () занимают 6 томов:

• Древние схолии:
  • . Песни I-XII
  • Песни XIII-XXIV
• Схолии из «Codex Veneti Marcianus 453»:
  • . Песни I-XII
  • . Песни XIII-XXIV
• Схолии «Townleyana»:
  • .
  • .
• Женевские схолии к Илиаде
• Новое издание схолий: Erbse, Hartmut , Scholia graeca in Homeri Iliadem (scholia vetera). 7 vol. Berlin: de Gruyter. - .

Экранизация

• Гнев Ахилла

Напишите отзыв о статье "Илиада"

Литература

• Статья основана на материалах Литературной энциклопедии 1929-1939 .

Примечания

Ссылки

	в Викитеке

• в библиотеке Максима Мошкова
• в библиотеке Максима Мошкова
• перевод Шуйский;

Эпос Прочие

Эпический цикл (Троянская война)
Киприи (11 песен) | Илиада (24 песни) | Эфиопида (5 песен) | Малая Илиада (4 песни) | Разрушение Илиона (2 песни) | Возвращения (5 песен) | Одиссея (24 песни) | Телегония (2 песни)

Отрывок, характеризующий Илиада

– Je voudrais voir le grand homme, [Я желал бы видеть великого человека,] – сказал он, говоря про Наполеона, которого он до сих пор всегда, как и все, называл Буонапарте.
– Vous parlez de Buonaparte? [Вы говорите про Буонапарта?] – сказал ему улыбаясь генерал.
Борис вопросительно посмотрел на своего генерала и тотчас же понял, что это было шуточное испытание.
– Mon prince, je parle de l"empereur Napoleon, [Князь, я говорю об императоре Наполеоне,] – отвечал он. Генерал с улыбкой потрепал его по плечу.
– Ты далеко пойдешь, – сказал он ему и взял с собою.
Борис в числе немногих был на Немане в день свидания императоров; он видел плоты с вензелями, проезд Наполеона по тому берегу мимо французской гвардии, видел задумчивое лицо императора Александра, в то время как он молча сидел в корчме на берегу Немана, ожидая прибытия Наполеона; видел, как оба императора сели в лодки и как Наполеон, приставши прежде к плоту, быстрыми шагами пошел вперед и, встречая Александра, подал ему руку, и как оба скрылись в павильоне. Со времени своего вступления в высшие миры, Борис сделал себе привычку внимательно наблюдать то, что происходило вокруг него и записывать. Во время свидания в Тильзите он расспрашивал об именах тех лиц, которые приехали с Наполеоном, о мундирах, которые были на них надеты, и внимательно прислушивался к словам, которые были сказаны важными лицами. В то самое время, как императоры вошли в павильон, он посмотрел на часы и не забыл посмотреть опять в то время, когда Александр вышел из павильона. Свидание продолжалось час и пятьдесят три минуты: он так и записал это в тот вечер в числе других фактов, которые, он полагал, имели историческое значение. Так как свита императора была очень небольшая, то для человека, дорожащего успехом по службе, находиться в Тильзите во время свидания императоров было делом очень важным, и Борис, попав в Тильзит, чувствовал, что с этого времени положение его совершенно утвердилось. Его не только знали, но к нему пригляделись и привыкли. Два раза он исполнял поручения к самому государю, так что государь знал его в лицо, и все приближенные не только не дичились его, как прежде, считая за новое лицо, но удивились бы, ежели бы его не было.
Борис жил с другим адъютантом, польским графом Жилинским. Жилинский, воспитанный в Париже поляк, был богат, страстно любил французов, и почти каждый день во время пребывания в Тильзите, к Жилинскому и Борису собирались на обеды и завтраки французские офицеры из гвардии и главного французского штаба.
24 го июня вечером, граф Жилинский, сожитель Бориса, устроил для своих знакомых французов ужин. На ужине этом был почетный гость, один адъютант Наполеона, несколько офицеров французской гвардии и молодой мальчик старой аристократической французской фамилии, паж Наполеона. В этот самый день Ростов, пользуясь темнотой, чтобы не быть узнанным, в статском платье, приехал в Тильзит и вошел в квартиру Жилинского и Бориса.
В Ростове, также как и во всей армии, из которой он приехал, еще далеко не совершился в отношении Наполеона и французов, из врагов сделавшихся друзьями, тот переворот, который произошел в главной квартире и в Борисе. Все еще продолжали в армии испытывать прежнее смешанное чувство злобы, презрения и страха к Бонапарте и французам. Еще недавно Ростов, разговаривая с Платовским казачьим офицером, спорил о том, что ежели бы Наполеон был взят в плен, с ним обратились бы не как с государем, а как с преступником. Еще недавно на дороге, встретившись с французским раненым полковником, Ростов разгорячился, доказывая ему, что не может быть мира между законным государем и преступником Бонапарте. Поэтому Ростова странно поразил в квартире Бориса вид французских офицеров в тех самых мундирах, на которые он привык совсем иначе смотреть из фланкерской цепи. Как только он увидал высунувшегося из двери французского офицера, это чувство войны, враждебности, которое он всегда испытывал при виде неприятеля, вдруг обхватило его. Он остановился на пороге и по русски спросил, тут ли живет Друбецкой. Борис, заслышав чужой голос в передней, вышел к нему навстречу. Лицо его в первую минуту, когда он узнал Ростова, выразило досаду.
– Ах это ты, очень рад, очень рад тебя видеть, – сказал он однако, улыбаясь и подвигаясь к нему. Но Ростов заметил первое его движение.
– Я не во время кажется, – сказал он, – я бы не приехал, но мне дело есть, – сказал он холодно…
– Нет, я только удивляюсь, как ты из полка приехал. – «Dans un moment je suis a vous», [Сию минуту я к твоим услугам,] – обратился он на голос звавшего его.
– Я вижу, что я не во время, – повторил Ростов.
Выражение досады уже исчезло на лице Бориса; видимо обдумав и решив, что ему делать, он с особенным спокойствием взял его за обе руки и повел в соседнюю комнату. Глаза Бориса, спокойно и твердо глядевшие на Ростова, были как будто застланы чем то, как будто какая то заслонка – синие очки общежития – были надеты на них. Так казалось Ростову.
– Ах полно, пожалуйста, можешь ли ты быть не во время, – сказал Борис. – Борис ввел его в комнату, где был накрыт ужин, познакомил с гостями, назвав его и объяснив, что он был не статский, но гусарский офицер, его старый приятель. – Граф Жилинский, le comte N.N., le capitaine S.S., [граф Н.Н., капитан С.С.] – называл он гостей. Ростов нахмуренно глядел на французов, неохотно раскланивался и молчал.
Жилинский, видимо, не радостно принял это новое русское лицо в свой кружок и ничего не сказал Ростову. Борис, казалось, не замечал происшедшего стеснения от нового лица и с тем же приятным спокойствием и застланностью в глазах, с которыми он встретил Ростова, старался оживить разговор. Один из французов обратился с обыкновенной французской учтивостью к упорно молчавшему Ростову и сказал ему, что вероятно для того, чтобы увидать императора, он приехал в Тильзит.
– Нет, у меня есть дело, – коротко ответил Ростов.
Ростов сделался не в духе тотчас же после того, как он заметил неудовольствие на лице Бориса, и, как всегда бывает с людьми, которые не в духе, ему казалось, что все неприязненно смотрят на него и что всем он мешает. И действительно он мешал всем и один оставался вне вновь завязавшегося общего разговора. «И зачем он сидит тут?» говорили взгляды, которые бросали на него гости. Он встал и подошел к Борису.
– Однако я тебя стесняю, – сказал он ему тихо, – пойдем, поговорим о деле, и я уйду.
– Да нет, нисколько, сказал Борис. А ежели ты устал, пойдем в мою комнатку и ложись отдохни.
– И в самом деле…
Они вошли в маленькую комнатку, где спал Борис. Ростов, не садясь, тотчас же с раздраженьем – как будто Борис был в чем нибудь виноват перед ним – начал ему рассказывать дело Денисова, спрашивая, хочет ли и может ли он просить о Денисове через своего генерала у государя и через него передать письмо. Когда они остались вдвоем, Ростов в первый раз убедился, что ему неловко было смотреть в глаза Борису. Борис заложив ногу на ногу и поглаживая левой рукой тонкие пальцы правой руки, слушал Ростова, как слушает генерал доклад подчиненного, то глядя в сторону, то с тою же застланностию во взгляде прямо глядя в глаза Ростову. Ростову всякий раз при этом становилось неловко и он опускал глаза.
– Я слыхал про такого рода дела и знаю, что Государь очень строг в этих случаях. Я думаю, надо бы не доводить до Его Величества. По моему, лучше бы прямо просить корпусного командира… Но вообще я думаю…
– Так ты ничего не хочешь сделать, так и скажи! – закричал почти Ростов, не глядя в глаза Борису.
Борис улыбнулся: – Напротив, я сделаю, что могу, только я думал…
В это время в двери послышался голос Жилинского, звавший Бориса.
– Ну иди, иди, иди… – сказал Ростов и отказавшись от ужина, и оставшись один в маленькой комнатке, он долго ходил в ней взад и вперед, и слушал веселый французский говор из соседней комнаты.

Ростов приехал в Тильзит в день, менее всего удобный для ходатайства за Денисова. Самому ему нельзя было итти к дежурному генералу, так как он был во фраке и без разрешения начальства приехал в Тильзит, а Борис, ежели даже и хотел, не мог сделать этого на другой день после приезда Ростова. В этот день, 27 го июня, были подписаны первые условия мира. Императоры поменялись орденами: Александр получил Почетного легиона, а Наполеон Андрея 1 й степени, и в этот день был назначен обед Преображенскому батальону, который давал ему батальон французской гвардии. Государи должны были присутствовать на этом банкете.
Ростову было так неловко и неприятно с Борисом, что, когда после ужина Борис заглянул к нему, он притворился спящим и на другой день рано утром, стараясь не видеть его, ушел из дома. Во фраке и круглой шляпе Николай бродил по городу, разглядывая французов и их мундиры, разглядывая улицы и дома, где жили русский и французский императоры. На площади он видел расставляемые столы и приготовления к обеду, на улицах видел перекинутые драпировки с знаменами русских и французских цветов и огромные вензеля А. и N. В окнах домов были тоже знамена и вензеля.
«Борис не хочет помочь мне, да и я не хочу обращаться к нему. Это дело решенное – думал Николай – между нами всё кончено, но я не уеду отсюда, не сделав всё, что могу для Денисова и главное не передав письма государю. Государю?!… Он тут!» думал Ростов, подходя невольно опять к дому, занимаемому Александром.
У дома этого стояли верховые лошади и съезжалась свита, видимо приготовляясь к выезду государя.
«Всякую минуту я могу увидать его, – думал Ростов. Если бы только я мог прямо передать ему письмо и сказать всё, неужели меня бы арестовали за фрак? Не может быть! Он бы понял, на чьей стороне справедливость. Он всё понимает, всё знает. Кто же может быть справедливее и великодушнее его? Ну, да ежели бы меня и арестовали бы за то, что я здесь, что ж за беда?» думал он, глядя на офицера, всходившего в дом, занимаемый государем. «Ведь вот всходят же. – Э! всё вздор. Пойду и подам сам письмо государю: тем хуже будет для Друбецкого, который довел меня до этого». И вдруг, с решительностью, которой он сам не ждал от себя, Ростов, ощупав письмо в кармане, пошел прямо к дому, занимаемому государем.
«Нет, теперь уже не упущу случая, как после Аустерлица, думал он, ожидая всякую секунду встретить государя и чувствуя прилив крови к сердцу при этой мысли. Упаду в ноги и буду просить его. Он поднимет, выслушает и еще поблагодарит меня». «Я счастлив, когда могу сделать добро, но исправить несправедливость есть величайшее счастье», воображал Ростов слова, которые скажет ему государь. И он пошел мимо любопытно смотревших на него, на крыльцо занимаемого государем дома.
С крыльца широкая лестница вела прямо наверх; направо видна была затворенная дверь. Внизу под лестницей была дверь в нижний этаж.
– Кого вам? – спросил кто то.
– Подать письмо, просьбу его величеству, – сказал Николай с дрожанием голоса.
– Просьба – к дежурному, пожалуйте сюда (ему указали на дверь внизу). Только не примут.
Услыхав этот равнодушный голос, Ростов испугался того, что он делал; мысль встретить всякую минуту государя так соблазнительна и оттого так страшна была для него, что он готов был бежать, но камер фурьер, встретивший его, отворил ему дверь в дежурную и Ростов вошел.
Невысокий полный человек лет 30, в белых панталонах, ботфортах и в одной, видно только что надетой, батистовой рубашке, стоял в этой комнате; камердинер застегивал ему сзади шитые шелком прекрасные новые помочи, которые почему то заметил Ростов. Человек этот разговаривал с кем то бывшим в другой комнате.
– Bien faite et la beaute du diable, [Хорошо сложена и красота молодости,] – говорил этот человек и увидав Ростова перестал говорить и нахмурился.
– Что вам угодно? Просьба?…
– Qu"est ce que c"est? [Что это?] – спросил кто то из другой комнаты.
– Encore un petitionnaire, [Еще один проситель,] – отвечал человек в помочах.
– Скажите ему, что после. Сейчас выйдет, надо ехать.
– После, после, завтра. Поздно…
Ростов повернулся и хотел выйти, но человек в помочах остановил его.
– От кого? Вы кто?
– От майора Денисова, – отвечал Ростов.
– Вы кто? офицер?
– Поручик, граф Ростов.
– Какая смелость! По команде подайте. А сами идите, идите… – И он стал надевать подаваемый камердинером мундир.
Ростов вышел опять в сени и заметил, что на крыльце было уже много офицеров и генералов в полной парадной форме, мимо которых ему надо было пройти.
Проклиная свою смелость, замирая от мысли, что всякую минуту он может встретить государя и при нем быть осрамлен и выслан под арест, понимая вполне всю неприличность своего поступка и раскаиваясь в нем, Ростов, опустив глаза, пробирался вон из дома, окруженного толпой блестящей свиты, когда чей то знакомый голос окликнул его и чья то рука остановила его.
– Вы, батюшка, что тут делаете во фраке? – спросил его басистый голос.
Это был кавалерийский генерал, в эту кампанию заслуживший особенную милость государя, бывший начальник дивизии, в которой служил Ростов.
Ростов испуганно начал оправдываться, но увидав добродушно шутливое лицо генерала, отойдя к стороне, взволнованным голосом передал ему всё дело, прося заступиться за известного генералу Денисова. Генерал выслушав Ростова серьезно покачал головой.
– Жалко, жалко молодца; давай письмо.
Едва Ростов успел передать письмо и рассказать всё дело Денисова, как с лестницы застучали быстрые шаги со шпорами и генерал, отойдя от него, подвинулся к крыльцу. Господа свиты государя сбежали с лестницы и пошли к лошадям. Берейтор Эне, тот самый, который был в Аустерлице, подвел лошадь государя, и на лестнице послышался легкий скрип шагов, которые сейчас узнал Ростов. Забыв опасность быть узнанным, Ростов подвинулся с несколькими любопытными из жителей к самому крыльцу и опять, после двух лет, он увидал те же обожаемые им черты, то же лицо, тот же взгляд, ту же походку, то же соединение величия и кротости… И чувство восторга и любви к государю с прежнею силою воскресло в душе Ростова. Государь в Преображенском мундире, в белых лосинах и высоких ботфортах, с звездой, которую не знал Ростов (это была legion d"honneur) [звезда почетного легиона] вышел на крыльцо, держа шляпу под рукой и надевая перчатку. Он остановился, оглядываясь и всё освещая вокруг себя своим взглядом. Кое кому из генералов он сказал несколько слов. Он узнал тоже бывшего начальника дивизии Ростова, улыбнулся ему и подозвал его к себе.
Вся свита отступила, и Ростов видел, как генерал этот что то довольно долго говорил государю.
Государь сказал ему несколько слов и сделал шаг, чтобы подойти к лошади. Опять толпа свиты и толпа улицы, в которой был Ростов, придвинулись к государю. Остановившись у лошади и взявшись рукою за седло, государь обратился к кавалерийскому генералу и сказал громко, очевидно с желанием, чтобы все слышали его.
– Не могу, генерал, и потому не могу, что закон сильнее меня, – сказал государь и занес ногу в стремя. Генерал почтительно наклонил голову, государь сел и поехал галопом по улице. Ростов, не помня себя от восторга, с толпою побежал за ним.

На площади куда поехал государь, стояли лицом к лицу справа батальон преображенцев, слева батальон французской гвардии в медвежьих шапках.
В то время как государь подъезжал к одному флангу баталионов, сделавших на караул, к противоположному флангу подскакивала другая толпа всадников и впереди их Ростов узнал Наполеона. Это не мог быть никто другой. Он ехал галопом в маленькой шляпе, с Андреевской лентой через плечо, в раскрытом над белым камзолом синем мундире, на необыкновенно породистой арабской серой лошади, на малиновом, золотом шитом, чепраке. Подъехав к Александру, он приподнял шляпу и при этом движении кавалерийский глаз Ростова не мог не заметить, что Наполеон дурно и не твердо сидел на лошади. Батальоны закричали: Ура и Vive l"Empereur! [Да здравствует Император!] Наполеон что то сказал Александру. Оба императора слезли с лошадей и взяли друг друга за руки. На лице Наполеона была неприятно притворная улыбка. Александр с ласковым выражением что то говорил ему.
Ростов не спуская глаз, несмотря на топтание лошадьми французских жандармов, осаживавших толпу, следил за каждым движением императора Александра и Бонапарте. Его, как неожиданность, поразило то, что Александр держал себя как равный с Бонапарте, и что Бонапарте совершенно свободно, как будто эта близость с государем естественна и привычна ему, как равный, обращался с русским царем.
Александр и Наполеон с длинным хвостом свиты подошли к правому флангу Преображенского батальона, прямо на толпу, которая стояла тут. Толпа очутилась неожиданно так близко к императорам, что Ростову, стоявшему в передних рядах ее, стало страшно, как бы его не узнали.
– Sire, je vous demande la permission de donner la legion d"honneur au plus brave de vos soldats, [Государь, я прошу у вас позволенья дать орден Почетного легиона храбрейшему из ваших солдат,] – сказал резкий, точный голос, договаривающий каждую букву. Это говорил малый ростом Бонапарте, снизу прямо глядя в глаза Александру. Александр внимательно слушал то, что ему говорили, и наклонив голову, приятно улыбнулся.
– A celui qui s"est le plus vaillament conduit dans cette derieniere guerre, [Тому, кто храбрее всех показал себя во время войны,] – прибавил Наполеон, отчеканивая каждый слог, с возмутительным для Ростова спокойствием и уверенностью оглядывая ряды русских, вытянувшихся перед ним солдат, всё держащих на караул и неподвижно глядящих в лицо своего императора.
– Votre majeste me permettra t elle de demander l"avis du colonel? [Ваше Величество позволит ли мне спросить мнение полковника?] – сказал Александр и сделал несколько поспешных шагов к князю Козловскому, командиру батальона. Бонапарте стал между тем снимать перчатку с белой, маленькой руки и разорвав ее, бросил. Адъютант, сзади торопливо бросившись вперед, поднял ее.
– Кому дать? – не громко, по русски спросил император Александр у Козловского.
– Кому прикажете, ваше величество? – Государь недовольно поморщился и, оглянувшись, сказал:
– Да ведь надобно же отвечать ему.
Козловский с решительным видом оглянулся на ряды и в этом взгляде захватил и Ростова.
«Уж не меня ли?» подумал Ростов.
– Лазарев! – нахмурившись прокомандовал полковник; и первый по ранжиру солдат, Лазарев, бойко вышел вперед.
– Куда же ты? Тут стой! – зашептали голоса на Лазарева, не знавшего куда ему итти. Лазарев остановился, испуганно покосившись на полковника, и лицо его дрогнуло, как это бывает с солдатами, вызываемыми перед фронт.
Наполеон чуть поворотил голову назад и отвел назад свою маленькую пухлую ручку, как будто желая взять что то. Лица его свиты, догадавшись в ту же секунду в чем дело, засуетились, зашептались, передавая что то один другому, и паж, тот самый, которого вчера видел Ростов у Бориса, выбежал вперед и почтительно наклонившись над протянутой рукой и не заставив ее дожидаться ни одной секунды, вложил в нее орден на красной ленте. Наполеон, не глядя, сжал два пальца. Орден очутился между ними. Наполеон подошел к Лазареву, который, выкатывая глаза, упорно продолжал смотреть только на своего государя, и оглянулся на императора Александра, показывая этим, что то, что он делал теперь, он делал для своего союзника. Маленькая белая рука с орденом дотронулась до пуговицы солдата Лазарева. Как будто Наполеон знал, что для того, чтобы навсегда этот солдат был счастлив, награжден и отличен от всех в мире, нужно было только, чтобы его, Наполеонова рука, удостоила дотронуться до груди солдата. Наполеон только прило жил крест к груди Лазарева и, пустив руку, обратился к Александру, как будто он знал, что крест должен прилипнуть к груди Лазарева. Крест действительно прилип.
Русские и французские услужливые руки, мгновенно подхватив крест, прицепили его к мундиру. Лазарев мрачно взглянул на маленького человечка, с белыми руками, который что то сделал над ним, и продолжая неподвижно держать на караул, опять прямо стал глядеть в глаза Александру, как будто он спрашивал Александра: всё ли еще ему стоять, или не прикажут ли ему пройтись теперь, или может быть еще что нибудь сделать? Но ему ничего не приказывали, и он довольно долго оставался в этом неподвижном состоянии.
Государи сели верхами и уехали. Преображенцы, расстроивая ряды, перемешались с французскими гвардейцами и сели за столы, приготовленные для них.
Лазарев сидел на почетном месте; его обнимали, поздравляли и жали ему руки русские и французские офицеры. Толпы офицеров и народа подходили, чтобы только посмотреть на Лазарева. Гул говора русского французского и хохота стоял на площади вокруг столов. Два офицера с раскрасневшимися лицами, веселые и счастливые прошли мимо Ростова.
– Каково, брат, угощенье? Всё на серебре, – сказал один. – Лазарева видел?
– Видел.
– Завтра, говорят, преображенцы их угащивать будут.
– Нет, Лазареву то какое счастье! 10 франков пожизненного пенсиона.
– Вот так шапка, ребята! – кричал преображенец, надевая мохнатую шапку француза.
– Чудо как хорошо, прелесть!
– Ты слышал отзыв? – сказал гвардейский офицер другому. Третьего дня было Napoleon, France, bravoure; [Наполеон, Франция, храбрость;] вчера Alexandre, Russie, grandeur; [Александр, Россия, величие;] один день наш государь дает отзыв, а другой день Наполеон. Завтра государь пошлет Георгия самому храброму из французских гвардейцев. Нельзя же! Должен ответить тем же.
Борис с своим товарищем Жилинским тоже пришел посмотреть на банкет преображенцев. Возвращаясь назад, Борис заметил Ростова, который стоял у угла дома.
– Ростов! здравствуй; мы и не видались, – сказал он ему, и не мог удержаться, чтобы не спросить у него, что с ним сделалось: так странно мрачно и расстроено было лицо Ростова.
– Ничего, ничего, – отвечал Ростов.
– Ты зайдешь?
– Да, зайду.
Ростов долго стоял у угла, издалека глядя на пирующих. В уме его происходила мучительная работа, которую он никак не мог довести до конца. В душе поднимались страшные сомнения. То ему вспоминался Денисов с своим изменившимся выражением, с своей покорностью и весь госпиталь с этими оторванными руками и ногами, с этой грязью и болезнями. Ему так живо казалось, что он теперь чувствует этот больничный запах мертвого тела, что он оглядывался, чтобы понять, откуда мог происходить этот запах. То ему вспоминался этот самодовольный Бонапарте с своей белой ручкой, который был теперь император, которого любит и уважает император Александр. Для чего же оторванные руки, ноги, убитые люди? То вспоминался ему награжденный Лазарев и Денисов, наказанный и непрощенный. Он заставал себя на таких странных мыслях, что пугался их.
Запах еды преображенцев и голод вызвали его из этого состояния: надо было поесть что нибудь, прежде чем уехать. Он пошел к гостинице, которую видел утром. В гостинице он застал так много народу, офицеров, так же как и он приехавших в статских платьях, что он насилу добился обеда. Два офицера одной с ним дивизии присоединились к нему. Разговор естественно зашел о мире. Офицеры, товарищи Ростова, как и большая часть армии, были недовольны миром, заключенным после Фридланда. Говорили, что еще бы подержаться, Наполеон бы пропал, что у него в войсках ни сухарей, ни зарядов уж не было. Николай молча ел и преимущественно пил. Он выпил один две бутылки вина. Внутренняя поднявшаяся в нем работа, не разрешаясь, всё также томила его. Он боялся предаваться своим мыслям и не мог отстать от них. Вдруг на слова одного из офицеров, что обидно смотреть на французов, Ростов начал кричать с горячностью, ничем не оправданною, и потому очень удивившею офицеров.
– И как вы можете судить, что было бы лучше! – закричал он с лицом, вдруг налившимся кровью. – Как вы можете судить о поступках государя, какое мы имеем право рассуждать?! Мы не можем понять ни цели, ни поступков государя!
– Да я ни слова не говорил о государе, – оправдывался офицер, не могший иначе как тем, что Ростов пьян, объяснить себе его вспыльчивости.
Но Ростов не слушал.
– Мы не чиновники дипломатические, а мы солдаты и больше ничего, – продолжал он. – Умирать велят нам – так умирать. А коли наказывают, так значит – виноват; не нам судить. Угодно государю императору признать Бонапарте императором и заключить с ним союз – значит так надо. А то, коли бы мы стали обо всем судить да рассуждать, так этак ничего святого не останется. Этак мы скажем, что ни Бога нет, ничего нет, – ударяя по столу кричал Николай, весьма некстати, по понятиям своих собеседников, но весьма последовательно по ходу своих мыслей.

костровый
I прил.
1) соотн. с сущ. костёр I 1., связанный с ним
2) Свойственный костру, характерный для него.
II прил.
1) соотн. с сущ. костра, связанный с ним
2) Свойственный костре, характерный для неё.

костровый
см. костра; -ая, -ое.
К-ая пыль.

сделать
сов. перех. и неперех.
1) Выполнить какую-либо работу, совершить что-либо.
2. перех.
Произвести, изготовить, приготовить что-либо.
3) Поступить каким-либо образом.
4. перех.
Обратить, превратить в кого-либо, что-либо, привести в какое-либо состояние.
отт. разг. Определить, назначить на какую-либо должность, работу.
5. перех.
Придать какое-либо выражение лицу, глазам, принять тот или иной внешний вид.

первый
I м. разг.
1) Тот, кто или что начинает ряд однородных предметов, явлений.
2) Тот, кто или что упомянут, назван раньше.
3) Тот, кто или что произошел или стал объектом какого-либо действия раньше всех остальных.
II м.
Тот, кто лучше всех.
III прил.
1) поряд. от числ. один; предшествующий второму при счете ряда однородных предметов, явлений.
2) Тот, что упомянут, назван раньше.
3) Тот, что произошел или стал объектом какого-либо действия раньше всех остальных.
IV прил.
1) Первоначальный, самый ранний.
отт. Происходящий, действующий ранее всех остальных.
отт. Ближайший из предстоящих, из будущих.
2) Ранее не бывавший, впервые услышанный, испытанный.
отт. Ранее не существовавший, впервые созданный.
отт. Только что появившийся, свежий, ранний (обычно о явлениях природы).
3. перен.
Наиболее важный, самый значительный, первенствующий.
отт. Главный.
отт. Ведущий основную мелодию, верхний (о голосе, музыкальном инструменте).
4. перен.
Лучший из всех в каком-либо отношении; отличный.
5) Такой, который явился источником или объектом действия раньше всех остальных (обычно стоит после существительного или местоимения, к которому относится, и несет на себе главное ударение в предложении).
6.
Случайно попавшийся, встретившийся; любой, какой угодно.

первый
1. -ая, -ое.; числ. порядк.
к один 1)
2. прил.
1) Первоначальный, самый ранний; происходящий, действующий раньше других.
П-ое впечатление.
Первый посетитель.
П-ая встреча.
Первый рейс.
П-ое время (сначала)
Не первой молодости (не молод)
Первый удар (упреждающая бомбардировка военных объектов противника)
П-ая волна эмиграции (о массовом выезде из нашей страны в годы гражданской войны)
2) Лучший из всех в каком-л. отношении; отличный.
Первый ученик в классе.
Первый сорт сорт товара, следующий за высшим; также: о ком-, чём-л. самом хорошем
Первый среди равных. (книжн.)
П-ое лицо (руководитель какого-л. предприятия, учреждения)
П-ая леди страны (о супруге главы государства)
- первое апреля
- первым делом
- первым долгом
- из первых рук
- первое лицо

стихотворный
1) соотн. с сущ. стих I 1., 2., связанный с ним
2) Свойственный поэтической речи, характерный для нее.
3) Написанный стихами.

стихотворный
-ая, -ое.
1) Относящийся к стихам или к сочинению стихов.
Стихотворный размер.
С-ая строка.
С-ые опыты.
2) Написанный стихами, не прозаический.
Стихотворный фельетон.
С-ые пародии.
Стихотворный шедевр.

перевод
1) действие по гл. переводить I 1., 2., 3., 4., 5., 6., 7., 8., 9., 13., перевести, переводиться 1., перевестись
2. перен. разг.
Уничтожение, истребление, исчезновение всех или многих.
3. перен. разг.
Непроизводительный, ненужный расход, трата.
4) Текст или устная речь, слово, переведенные с одного языка на другой.
отт. Литературное произведение, переданное средствами другого языка, сохраняющее художественную форму, особенности оригинала.
5) Денежное отправление через банк, почту, телеграф; извещение о денежном отправлении.
6.
Рельсовый путь для перехода подвижного состава с одного пути на другой.
7.
Горизонтально положенная балка в какой-либо постройке.

перевод
см. тж. переводной, переводный
1) к перевести - переводить и перевестись - переводиться.
Перевод по службе.
Автоматический перевод стрелки.
Перевод в старший класс.
Перевод на новые формы оплаты труда.
Перевод военных производств на выпуск мирной продукции.
Перевод машин на газовую смесь.
Нет переводу чему (всегда имеется, есть)
2)
а) Текст (или устная речь), переведённый с одного языка на другой.
Вольный перевод.
Дословный перевод.
Учебник военного перевода.
Авторизованный перевод.
Синхронный перевод.
Перевод с русского на немецкий.
б) отт. Литературное произведение, переданное иными художественными средствами, но сохраняющее форму оригинала.
Перевод "белым стихом".
3) Денежное почтовое или телеграфное отправление; извещение о денежном отправлении.
Получить перевод.
Отправить перевод.
Перевод на сто рублей.
Почтовый, телеграфный перевод.
4) спец. Рельсовый путь для перехода железнодорожного состава с одного пути на другой.
Стрелочный перевод.

русский
I м. разг.
Русский язык.
II м.
см. русские 2) III прил.

русский
I см. русские; -ого; м.
II -ая, -ое.
1) к Россия и Русь.
Р-ая история.
Р-ая природа.
Русский народ.
Р-ая земля.
Русский язык.
Р-ая литература.
Р-ая культура.
Русский характер.
Р-ая пляска.
Р-ое гостеприимство.
Р-ие пословицы и поговорки.
Р-ая душа.
Р-ое масло (топлёное)

русский
I м. разг.
Русский язык.
II м.
см. русские 2) III прил.
1) Относящийся к Руси, Российскому государству, России, русским, связанный с ними.
2) Свойственный русским, характерный для них и для Руси, Российского государства, России.
3) Принадлежащий Руси, Российскому государству, России или русским.
4) Созданный, выведенный и т.п. на Руси, в Российском государстве, в России или русскими.

русский
I см. русские; -ого; м.
II -ая, -ое.
1) к Россия и Русь.
Р-ая история.
Р-ая природа.
Русский народ.
Р-ая земля.
2) Принадлежащий русским, созданный русскими или свойственный русским.
Русский язык.
Р-ая литература.
Р-ая культура.
Русский характер.
Р-ая пляска.
Р-ое гостеприимство.
Р-ие пословицы и поговорки.
Р-ая душа.
Р-ое масло (топлёное)
Р-ая печь (особым способом сложенная в жилых помещениях кирпичная печь для варки пищи, выпечки хлеба и отопления)
Р-ая рубашка (верхняя мужская рубашка навыпуск с застёгивающимся сбоку воротом; косоворотка)
Р-ие сапоги (с голенищами до колен)

язык
I м.


3. перен.
4. разг.
II м.




III м.
IV м. устар.
V м. устар.
Переводчик, проводник.

язык
1)

Шершавый кошачий язык.
Облизать губы языком.
Обжечь язык.
Положить таблетку под язык.


Говяжий язык.
Отварной язык с горошком.
Заливной язык.





3)
Древние языки.
Французский язык.
История языка.
Условный язык. (арго)



4)
Литературный язык.
Разговорный язык.
Поэтический язык.
Газетный язык.
Язык науки.
Язык Пушкина.

5)
Язык животных.
Язык пчёл.
Язык жестов.
Язык дорожных знаков.
Язык программирования.
Информационные языки.
Язык фактов.
Язык формул.
Язык музыки.
Язык взглядов, улыбок.


Взять языка.
Допросить языка.
К языкам привязаны верёвки.
Ударить языком о стенку.
Язык рынды.
Языки пламени.
Огненный язык.
Язык волны.
Язык ледника.
- эзопов язык
- язык без костей
- язык на плече
- язык прилип к гортани
- язык развязался
- язык хорошо подвешен
- держать язык за зубами
- ломать язык
- язык поточить
- придержать язык
- прикусить язык
- проглотить язык
- язык проглотишь
- развязать язык
- распустить язык
- связать язык
- язык сломаешь
- укоротить язык
- укроти язык!
- дёрнуло за язык
- чёрт дёрнул за язык
- тянуть за язык
- проситься на язык
- не сходить с языка
- сорвалось с языка
- отсохни у меня язык
- типун на язык
- притча во языцех

язык
I м.
1) Подвижный, имеющий удлиненную форму мышечный орган в полости рта у человека и позвоночных животных, с помощью которого осуществляется процесс пережевывания и глотания пищи, выявляются её вкусовые качества.
отт. Такой орган как орган вкуса.
отт. Такой орган, участвующий в образовании звуков речи (у человека).
2) Мышечный орган некоторых животных (обычно коровий, телячий или свиной).
отт. Кушанье, приготовленное из такого мышечного органа некоторых животных (обычно коровьего, телячьего или свиного).
3. перен.
Металлический стержень в колоколе или колокольчике, который, ударяясь о стенку, производит звон.
4. разг.
Название того, что имеет удлиненную, вытянутую форму.
II м.
1) Исторически сложившаяся система словесного выражения мыслей, обладающая определённым звуковым, лексическим и грамматическим строем и служащая средством общения в человеческом обществе.
отт. Такая система как предмет изучения или преподавания.
2) Совокупность средств выражения в словесном творчестве.
отт. Разновидность речи, обладающая определёнными характерными признаками.
отт. Манера выражения, свойственная кому-либо.
3) Способность говорить, выражая словесно свои мысли.
4) Система знаков, передающих информацию; то, что служит средством интерактивного общения, описания и представления программ и алгоритмов решения задач в форме, обеспечивающей возможность их выполнения и решения компьютерными средствами.
5) То, что выражает или объясняет собою что-либо.
III м.
Противник, взятый в плен с целью получить от него какие-либо нужные сведения.
IV м. устар.
то же, что народ, народность, нация
V м. устар.
Переводчик, проводник.

язык
см. тж. язычок, язычище, языковый, языковой, язычный
1)
а) Орган в полости рта в виде мышечного выроста у позвоночных животных и человека, способствующий пережёвыванию и глотанию пищи, определяющий её вкусовые свойства.
Розовый длинный язык собаки.
Шершавый кошачий язык.
Облизать губы языком.
Обжечь язык.
Положить таблетку под язык.
Попробовать на язык. (определить вкус чего-л.)
Показать кому-л. язык. (также: как знак насмешки)
Бежать, высунув язык. (разг.; очень быстро)
б) расш. Этот орган некоторых животных, используемый в пищу; кушанье из него.
Говяжий язык.
Отварной язык с горошком.
Заливной язык.
2) Этот орган человека, участвующий в образовании звуков речи и тем самым в словесном воспроизведении мыслей; орган речи.
Произнося этот звук, прижмите кончик языка к верхним зубам.
Хочу сказать, а язык не слушается.
Длинный язык. (неодобр.; о том, кто говорит лишнее)
Злые языки (о сплетниках, клеветниках)
На язык остёр кто-л. (умеет говорить остро)
Язык зудит, чешется у кого-л. (разг.; о нестерпимом желании сказать что-л., высказаться)
Прикусить (закусить) язык. (также: разг.; внезапно замолчать, испугавшись чего-л.)
Болтать (трепать, чесать и т.п.) языком (разг.-сниж.; много разговаривать; говорить вздор)
Что на уме, то и на языке у кого-л. (что думает, то и говорит)
3)
а) Система словесного выражения мыслей, обладающая определённым звуковым и грамматическим строем и служащая средством общения людей.
Древние языки.
Французский язык.
История языка.
Мёртвые языки (существующие только в памятниках письменности)
Условный язык. (арго)
Найти общий язык с кем-л. (достичь взаимопонимания; договориться о чём-л.)
Говорить на разных языках с кем-л. (не иметь взаимопонимания)
Русским языком говорить (сказать) что-л. (сказать что-л. ясно, понятно)
б) отт., только ед. Способность говорить, выражать словесно свои мысли.
Язык - принадлежность человеческого рода.
Зачем драться, у вас что, языка нет?
4)
а) Разновидность речи, обладающая теми или иными характерными признаками; стиль.
Литературный язык.
Разговорный язык.
Поэтический язык.
Газетный язык.
Язык науки.
б) отт. кого-чего Способ словесного выражения, свойственный кому-, чему-л.; индивидуальный стиль, слог.
Язык Пушкина.
Звучный, сильный язык Шекспира.
У каждого персонажа свой язык.
5)
а) чего Система знаков (звуков, сигналов), передающих информацию.
Язык животных.
Язык пчёл.
Язык жестов.
Язык дорожных знаков.
Язык программирования.
Информационные языки.
б) отт. То, что выражает, объясняет собой что-л.
Язык фактов.
Язык формул.
Язык музыки.
Язык взглядов, улыбок.
* Язык любви, язык чудесный, Одной лишь юности известный (Лермонтов)
6) мн.: языки и языки, устар. Народ, народность.
* Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой, И назовёт меня всяк сущий в ней язык, И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой Тунгус, и друг степей калмык (Пушкин)
7) ед. вин.: языка, разг. Пленный, от которого можно узнать нужные сведения.
Взять языка.
Допросить языка.
8) Металлический стержень в колоколе или колокольчике, который, ударяясь о стенку, производит звон.
К языкам привязаны верёвки.
Ударить языком о стенку.
Язык рынды.
9) чего или какой. О том, что имеет удлинённую, вытянутую форму.
Языки пламени.
Огненный язык.
Язык волны.
Язык ледника.
- эзопов язык
- язык без костей
- язык на плече
- язык прилип к гортани
- язык развязался
- язык хорошо подвешен
- держать язык за зубами
- ломать язык
- язык поточить
- придержать язык
- прикусить язык
- проглотить язык
- язык проглотишь
- развязать язык
- распустить язык
- связать язык
- язык сломаешь
- укоротить язык
- укроти язык!
- дёрнуло за язык
- чёрт дёрнул за язык
- тянуть за язык
- проситься на язык
- вертеться на кончике языка
- не сходить с языка
- сорвалось с языка
- отсохни у меня язык
- типун на язык
- притча во языцех

В памяти последующих поколений Гнедич остался прежде всего как автор первого полного поэтического перевода «Илиады». «С именем Гнедича, - писал Белинский, - соединяется мысль об одном из тех великих подвигов, которые составляют вечное приобретение и вечную славу литератур. Перевод Гнедича «Илиады» на русский язык есть заслуга, для которой нет достойной награды»

«РУССКАЯ ИЛИАДА»

Н.И. Гнедич

В 2009 году исполнилось 180 лет появлению «Илиады» Гомера в переводе Николая Ивановича Гнедича. Это стало выдающимся событием в литературной и культурной жизни России.

Гомер и его герои были известны на Руси чуть ли не с первых времён книжной письменности. Например, царь Иван Грозный в одном из посланий к князю Курбскому обращается к героям «Илиады»: «Ты, подобно Антеру и Энеи, предателям Троянским, много соткав, лжеши». Под Антером, очевидно, разумелся Антенор, один из троянских вождей, советовавший выдать грекам Елену.

В 1748 г. М.В. Ломоносов, блестящий знаток древнегреческого языка, включил примеры из «Илиады» Гомера в свою «Риторику». Это были первые стихотворные переводы Гомера на русский язык: речь Одиссея (Илиада, IX, 225-261 = 37 строк):

Здравствуй, Пелид! В дружелюбных нам пиршествах нет недостатка...
и речь Зевса (Илиада, VIII, 1-15 = 15 строк):
Слушайте слово моё, и боги небес и богини:
Я вам поведаю, что мне в персях сердце внушает...

Первый стихотворный перевод Гомера на русский язык осуществил Е.И. Костров, переводчик по призванию. Переводил он, как и Ломоносов, александрийским стихом*. Александрийский стих кратен двум и потому перевод Гомера не был эквилинеарен. Трудился Костров над переводом «Илиады» шесть лет и перевёл в общей сложности чуть больше восьми песен.

Ермил Иванович Костров был яркой личностью, но по жизни оставался одиноким и любил вино. О нём ходило немало анекдотов, например «Хмельнин Гомеру не подобен». А Нестор Кукольник даже сочинил пьесу «Ермил Иванович Костров. Драма в пяти актах и стихах». Костров дружил с Суворовым, тот говорил: «Люблю Гомера, но не люблю десятилетней Троянской осады, какая медлительность».

Костровский перевод «Илиады» стал его исторической заслугой – это первый художественный перевод Гомера в России. То, что он перевёл только треть «Илиады», не является следствием его нетрудоспособности и страсти к хмельному. Как поэт он просто не мог больше коверкать Гомера, переделывая гекзаметр в ямб.

В 1807 году поэт и переводчик Н.И. Гнедич (1784-1833) приступил к главному делу своей жизни – полному стихотворному переводу «Илиады». С древнегреческим языком и «Илиадой» Гомера он познакомился ещё ребёнком и заболел ею раз и навсегда, мечтая перевести эти звучные, торжественные строки на русский язык.

Намерение Николая Гнедича поддержал Н.А. Крылов и добился для него места библиотекаря Санкт-Петербургской публичной библиотеки. А затем царствующий дом выделил Гнедичу специальный пенсион на осуществление перевода «Илиады».

Вначале Николай Иванович попробовал продолжить дело Кострова. Однако вскоре убедился, что александрийский шестистопный ямб непригоден для перевода древнегреческого гекзаметра на русский язык. Николай Иванович отложил наработанное Костровым и то, что уже перевёл сам, и начал с нуля, с первой гомеровской строки:

Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,
Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал...

От мечты до её осуществления Николаю Гнедичу понадобилось 20 лет. В 1829 году вышел в свет его полный перевод «Илиады». Николай Иванович Гнедич осуществил коллинеарный перевод, то есть строка в строку, не изменив размера стиха.

Русское общество проявило живейший интерес к работе Гнедича. О нём говорили и в литературных кружках и в светских салонах. А.С. Пушкин мгновенно отреагировал в «Литературной газете»:
«Наконец вышел в свет так давно и так нетерпеливо ожиданный перевод Илиады! Когда писатели, избалованные минутными успехами, большею частью устремились на блестящие безделки, когда талант чуждается труда, а мода пренебрегает образцами величавой древности, когда поэзия не есть благоговейное служение, но токмо легкомысленное занятие: с чувством глубоким уважения и благодарности взираем на поэта, посвятившего гордо лучшие годы жизни исключительному труду, бескорыстным вдохновениям и совершению единого, высокого подвига. Русская Илиада перед нами. Приступаем к её изучению, дабы со временем отдать отчёт нашим читателям о книге, долженствующей иметь столь важное значение на отечественную словесность».

Но Александр Сергеевич не был бы самим собой, если бы не сострил. Вот дружеская шутка, позже им же тщательно вымаранная:
Крив был Гнедич-поэт,
преложителъ слепого Гомера,
Боком одним с образцом
схож и его перевод.

Гнедич действительно был крив на один глаз – последствие перенесённой в детстве оспы.

В обычной жизни Гнедича отличали простодушие, наивность. Кроме литературной деятельности, за которую он получил чин статского советника и звание академика (в 1811 году), увлекался ещё и собиранием книг. Его уникальная библиотека в 1250 томов, содержавшая редкие, подчас бесценные книги, по его завещанию передана в Полтавскую гимназию. После революции хранилась в Полтавской библиотеке, а после Великой Отечественной войны часть её перевезли в Харьков, в областную библиотеку им. В.Г. Короленко. Нынче судьба этого собрания неизвестна.

После выхода в свет «Илиады» Гнедич прожил всего четыре года. Усиленные занятия ослабили и без того болезненный организм поэта.

А.С. Пушкин сказал: «Русская Илиада перед нами. Приступаем к её изучению». Однако подлинного изучения «Илиады» Н.И. Гнедича не было и нет. Есть труды, посвящённые переводческой работе Гнедича, есть статьи о стихах Гомера в переводе Гнедича, но справочника по «Илиаде» нет. Нет именного указателя, нет мартирологов, нет описания оружия, материалов изготовления и так далее. А для современного читателя уже необходим и небольшой словарик старославянских слов (верея, глезна, гридня, лядвея, пард, усмарь и др.). Между прочим, в Англии перевод «Илиады» Гомера сопровождают шесть томов справок, уточнений, пояснений и проч.

В переводе Н.И. Гнедича много достоинств. Отметим два. Первый – это волшебный русский язык. Чего стоит хотя бы такое выражение:

Гера прельщает старика Зевса, коварствуя сердцем.

Второе – очень и очень важное достоинство – Гнедич не использует римского варианта гомеровских имён, не вносит путаницу. Всего дважды он допустил такой просчёт. А вот перевод «Одиссеи», осуществлённый поэтом В.А. Жуковским, изобилует такими погрешностями.

После 1829 года вышли в свет многие десятки изданий «Илиады» Гомера в переводе Н. Гнедича, но до сих пор нет справочника по «Илиаде» в русском переводе. Почти в каждом издании имеется «Словарь мифологических и географических названий и имён», но все они с существенными погрешностями. Так, в издании «Библиотеки античной литературы» 1978 года всего 289 «географических названий и имён» из 1165 упоминаемых в тексте. А в издании, осуществлённом издательством «Азбука-классика» в 2005 году, уже 585 имён и названий. Но! Увеличение произошло в основном за счёт путаницы: автор «Словаря» включил все известные ему имена, в том числе и не встречающиеся в «Илиаде».

Причём все авторы «словарей» избегают упоминать имена, которые встречаются многократно по разные стороны фронта. Так, никто не включил в свой словарь имя «Хромий». Почему? Да потому, что Хромиев было пять разных человек, к тому же четверо Хромиев воевали против Трои, а один – за Трою. Точно по этой же причине ни один автор своего словаря не включил имя Актор.

В составленном мной именном указателе каждое имя привязано к номеру песни и номеру стиха. Например, Ахиллес упоминается 494 раза, Аполлон – 160, Гектор – 512 и так далее. Всего в поэме Гомера 843 действующих лица, в полтора раза больше, чем в «Войне и мире» Л.Н. Толстого.

Имён настолько много, что пару раз споткнулся и сам Гомер. Так, Деипир фракийский убит Геленом, «сыном Приама» (13 – 576). Менелай, не разобравшись, решил, что убит ахейский Деипир, и ранил Гелена. Но ведь фракияне воевали на стороне Трои (2 – 844), то есть Гелен убил союзника, а Менелай заступился за врага. И второй случай. Вождь пафлагонян Пилемен убит Менелаем (5 – 576), но когда погиб сын Пилемена, Пилемен стал его оплакивать, то есть ожил (13 – 658, 659).

Обилие действующих лиц заставило Гомера идти на повторы имён. Шестьдесят девять имён встречаются дважды, причём есть примеры, когда одноимённые герои находятся по разные стороны фронта. Так, Агелай ахейский воюет с Агелаем троянским, Медон аргивский борется с Медоном троянским, Перифас данайский сражается с Перифасом троянским. И всего таких пар – тринадцать.

По три раза одно и то же имя встречается одиннадцать раз, из них разноплеменных – семь. По четыре раза встретилось пять имён, из них только Меланипп с двух сторон: три троянца и один данай. И, наконец, два имени встречается по пять раз – это Актор (все пятеро – данаи) и Хромий (четверо троянцев и один аргивянин).

Гений поэта и переводчика «Илиады» Николая Ивановича Гнедича выразился также и в том, что многие фразы из поэмы Гомера в его переводе звучат афористично, порой плакатно.

12 – 342: Знаменье лучшее всех – за отечество храбро сражаться!

12 – 328: Вместе вперед! Иль на славу кому, иль за славою сами (на щите иль под щитом).

12 – 412: Успешнее труд совокупный! (У В. Маяковского: «Единица – вздор, единица – ноль, один – даже если очень важный – не поднимет простое пятивершковое бревно...»).

13 – 729: Нет, совокупно всего не стяжать одному человеку.

14 – 300: Зевсу, коварствуя сердцем, вещала державная Гера (коварствуя сердцем – ну, что за прелесть!).

17 – 445-446: горькая философия –
Ибо из тварей, которые дышат и ползают в прахе,
Истинно в целой вселенной несчастнее нет человека.

* Александрийский стих – это шестистопный ямб. В XII веке такими стихами была написана поэма об Александре Македонском – отсюда и название. Вот пример из Кондратия Рылеева: «Надменный временщик, и подлый и коварный. Монарха хитрый льстец и друг неблагодарный».

Виктор РЕМИЗОВСКИЙ, г. Хабаровск.