Дмитрий Кедрин родился 4 февраля 1907 года в донбасском посёлке Берестово-Богодуховский рудник в семье горняка.
Женщина, которую он в конце жизни стал называть матерью, была его тётушкой, а фамилия, которую он носил, принадлежала его дядюшке. Дедом Дмитрия Кедрина по материнской линии был вельможный пан Иван Иванович Руто-Рутенко-Рутницкий, проигравший своё родовое имение в карты. Человек крутого нрава, он долго не женился, но в сорок пять лет выиграл в карты у своего приятеля его дочь Неонилу, которой было пятнадцать лет. Через год по разрешению Синода он женился на ней. В браке она родила пятерых детей: Людмилу, Дмитрия, Марию, Неонилу и Ольгу. Все девушки Рутницкие учились в Киеве в институте благородных девиц. Дмитрий в восемнадцать лет кончил жизнь самоубийством из-за несчастной любви. Мария и Неонила вышли замуж. С родителями остались старшая дочь Людмила, некрасивая и засидевшаяся в девушках, и младшая – прелестная, романтичная, любимица отца Ольга.
Чтобы выдать замуж Людмилу, Иван Иванович не пожалел ста тысяч рублей приданого. Мужем Людмилы стал Борис Михайлович Кедрин – в прошлом военный, за дуэли выдворенный из полка, живущий на долги. Молодые переехали в Екатеринослав. После отъезда Кедриных Ольга призналась матери, что беременна. Причём неизвестно, сказала ли она, кто отец ребенка, или нет. А мать, зная крутой нрав и вздорность мужа, сразу отослала Ольгу к Неониле в город Балту Подольской губернии. Неонила отвезла сестру в знакомую молдавскую семью, неподалеку от Балты, где Ольга родила мальчика. Это случилось 4 февраля 1907 года.
Неонила уговаривала мужа усыновить ребёнка сестры, но тот, боясь осложнений по службе, отказался. Тогда Ольга поехала к Кедриным в Юзово. Боясь гнева отца и позора, она оставила ребёнка в молдавской семье, где у мальчика была кормилица. Ольге удалось уговорить Бориса Михайловича Кедрина усыновить её ребенка, и здесь же, в Юзово, точнее, на Богодуховском руднике, предшественнике нынешнего Донецка, за большие деньги поп окрестил ребёнка, записав его сыном Бориса Михайловича и Людмилы Ивановны Кедриных. В момент крестин мальчику было уже около года. Назвали его Дмитрием – в память о рано ушедшем из жизни брате Ольги и Людмилы.
В Днепропетровск, тогда ещё Екатеринослав, маленького Митю привезли в 1913 году. Здесь бабушка читала ему стихи Пушкина, Мицкевича и Шевченко, благодаря чему он навсегда влюбился в польскую и украинскую поэзию, которую впоследствии часто переводил. Здесь он начал писать стихи, учился в техникуме путей сообщения и впервые в 17 лет напечатал «Стихи о весне». Он писал в газете «Грядущая смена» и в журнале «Молодая кузница», приобрёл признание и популярность среди молодежи. Его уважали за талант, узнавали на улице, и здесь он пережил первый арест за «недоносительство».
Типичное для того времени обвинение оборачивается для Дмитрия Кедрина 15-ю месяцами заключения. После освобождения в 1931 году он переехал в Подмосковье, где ранее обосновались его днепропетровские друзья-поэты М.Светлов, М.Голодный и другие литераторы. Он работал в газете Мытищинского вагоностроительного завода, в качестве литконсультанта сотрудничал с московским издательством «Молодая гвардия». Его супругой стала Людмила Хоренко в которую также был влюблен его друг инженер-конструктор Иван Гвай, один из создателей «Катюши».
Дмитрий Кедрин, Людмила Хоренко и Иван Гвай.
Вот как об этом писал, основываясь на рассказах близких, в книге об отце «Жить вопреки всему» Светлана Кедрина: «Ивану очень понравилась Миля (Людмила Хоренко), и на первых порах он даже пытался за ней приволокнуться, но однажды мой отец отозвал его в сторону и сказал: «Слушай, Ванька, оставь Милю в покое, она мне очень дорога». - «Прости, Митяйка, я и не знал, что у тебя это так серьезно», - смущенно ответил Гвай».
Кедрин был внутренне независим, оставаясь при всём при этом идеалистом и романтиком. Он пытался самому себе представить большевистскую революцию, как совершенно естественный и даже желательный для России путь развития. Он пытался совместить в себе самом несовместимое. Однако обмануть себя не удалось. Поэт ощущал своё одиночество: «Я одинок. Вся моя жизнь - в минувшем. Писать не для кого и незачем. Жизнь тяготит все больше… Сколько еще? Гёте сказал правду: «Человек живёт, пока хочет этого».
Кто знает, как сложилась бы его жизнь, если б он не переехал в столицу, где начались все тяготы и унижения, главными из которых были постоянная бытовая неустроенность и невозможность издать книгу стихов.
В московский период жизни Кедрин не имел не то что квартиры или комнаты, но даже своего постоянного угла. Он часто переезжал с места на место, ютился со своей семьёй в убогих и тесных комнатёнках, перегороженных фанерой или занавесками, ему приходилось жить среди вечного шума и криков соседей, плача дочери и ворчания тётушки. С грустным и тревожным настроением Кедрин однажды записал в дневнике, обращаясь к жене: «А мы с тобой обречены судьбою в чужом дому топить чужую печь». В этой обстановке он умудрялся быть гостеприимным хозяином и писать изумительные стихи.
В 1932 году им было написано стихотворение «Кукла», сделавшее поэта известным. Говорят, что Горький до слёз растрогался при чтении этого стихотворения:
Как темно в этом доме!
Ворвись в эту нору сырую
Ты, о время моё!
Размечи этот нищий уют!
Тут дерутся мужчины,
Тут женщины тряпки воруют,
Сквернословят, судачат,
Юродствуют, плачут и пьют…
Мрачной картине настоящего противопоставлялся светлый пафос грядущих преобразований. Особенное впечатление на Горького произвели патетические строки:
Для того ли, скажи,
Чтобы в ужасе,
С чёрствою коркой
Ты бежала в чулан
Под хмельную отцовскую дичь, -
Надрывался Дзержинский,
Выкашливал лёгкие Горький,
Десять жизней людских
Отработал Владимир Ильич?
Алексей Максимович был искренне тронут, сумел оценить мастерство автора и 26 октября 1932 года организовал читку «Куклы» на своей квартире в присутствии членов высшего руководства страны.
Читал Владимир Луговской. Горький непрерывно курил и смахивал слёзы. Слушали Ворошилов, Будённый, Шверник, Жданов, Бухарин и Ягода. Вожди (кроме начитанного Бухарина) в поэзии ничего не смыслили, однако стихотворение им понравилось, и было одобрено. Больше того: это стихотворение получило одобрение и со стороны самого главного читателя и критика тех лет: «Прочёл «Куклу» с удовольствием. И.Сталин».
«Красная новь» напечатала «Куклу» в №12 за 1932 год. На следующий день после публикации Кедрин проснулся если не знаменитым, то авторитетным. Но высочайшее одобрение не слишком помогло Кедрину, и он не мог выйти со своими стихами к читателю – все его попытки издать книгу проваливались. В одном из его писем было написано: «Понять, что ты никогда не расскажешь другим того большого, прекрасного и страшного, что чувствуешь, – очень тяжело, это опустошает дотла».
Отвергнутые произведения Кедрин складывал в стол, где они пылились до очередного приезда друзей, его верных слушателей и ценителей. Он работал, не покладая рук, получал гроши, во всём себе отказывал. Он говорил жене: «Поэт хотя бы изредка должен издаваться. Книга – это подведение итога, сбор урожая. Без этого невозможно существовать в литературе. Непризнание – это фактически медленное убийство, толкание к пропасти отчаяния и неверия в себя».
Дмитрий Кедрин в конце 1930-х годов обратился в своем творчестве к истории России. Именно тогда им были написаны такие значительные произведения, как «Зодчие» («под влиянием которого Андрей Тарковский создал фильм «Андрей Рублев» - отмечает Евгений Евтушенко), «Конь» и «Песня про Алёну-Старицу».
Первую попытку издать книгу в ГИХЛе Кедрин предпринял вскоре после приезда в Москву, но рукопись вернули, несмотря на хорошие отзывы Эдуарда Багрицкого и Иосифа Уткина. В дальнейшем поэт, решивший для себя, что если в 1938 году книга не выйдет, то он прекратит писать, вынужден был исключить из неё многие вещи, в том числе уже получившие признание. После тринадцати возвращений рукописи для доработки, нескольких изменений названия и манипуляций с текстом эта единственная прижизненная книга Кедрина «Свидетели», в которую вошли всего семнадцать стихотворений, увидела свет. По поводу её автор писал: «Она вышла в таком виде, что её нельзя считать ни чём иным, как ублюдком. В ней сохранились не больше 5-6 стихотворений, которые стоят этого высокого имени…».
Любовь к России, к её истории, культуре и её природе, пронизывала такие его стихотворения конца 1930-х и 1940-х годов, как «Красота», «Родина», «Колокол», «Всё мне мерещится поле с гречихою…», «Зимнее». Он подготовит даже целую книжку с названием «Русские стихи».
Когда-то в сердце молодом
Мечта о счастье пела звонко.
Теперь душа моя - как дом,
Откуда вынесли ребенка.
А я земле мечту отдать
Все не решаюсь, все бунтую…
Так обезумевшая мать
Качает колыбель пустую.
Неудачная попытка их публикации относилась к 1942 году, когда Кедрин сдал книгу в издательство «Советский писатель». Один из ее рецензентов обвинил автора в том, что он «не чувствует слова», второй – в «несамостоятельности, обилии чужих голосов», третий – в «недоработанности строк, неряшливости сравнений, неясности мышления». И это в то время, когда поэзия Кедрина получила самую высокую оценку таких писателей, как М.Горький, В.Маяковский, М.Волошин, П.Антокольский, И.Сельвинский, М.Светлов, В.Луговской, Я.Смеляков, Л.Озеров, К.Кулиев и других литераторов. «Он подолгу стоял под Кремлевской стеной, - писала дочь поэта Светлана Кедрина, - любовался памятником Минину и Пожарскому и без устали кружил и кружил вокруг «Василия Блаженного». Этот храм не давал ему покоя, будоражил воображение, будил «генетическую память». Он был так красив, так вызывающе ярок, поражал такой законченностью линий, что после каждого свидания с ним Дмитрий Кедрин терял покой. Восхищение и восторг явились теми толчками, которые заставили отца изучить всю имеющуюся в Библиотеке Ленина литературу о строительстве храмов на Руси, об эпохе Ивана Грозного, о храме Покрова. Отца поразила легенда об ослеплении зодчих Бармы и Постника, которая и легла в основу созданной им за четыре дня поэмы «Зодчие».
Большинство своих стихотворений Кедрин так и не увидел напечатанными, а его поэма «1902 год» пятьдесят лет ждала своего опубликования.
Кедрин занимался переводами известных авторов. С конца 1938-го по май 1939 года переводил поэму Шандора Петефи «Витязь Янош». Но и здесь его ждала неудача: несмотря на хвалебные отзывы коллег и прессы, эта поэма при жизни Кедрина не была опубликована. Следующая попытка тоже провалилась: «Витязь Янош» Петефи вместе с «Паном Твардовским» Адама Мицкевича были включены в ту неизданную книгу стихов Кедрина, которую он сдал в Гослитиздат, уходя на фронт в 1943 году. Лишь девятнадцать лет спустя поэма Петефи увидела свет.
До этого, в 1939 году, Кедрин ездил в Уфу по заданию Гослитиздата переводить стихи Мажита Гафури. Три месяца работы оказались напрасными – издательство отказалось выпустить книгу башкирского поэта. В конце 1970-х годов Кайсын Кулиев писал о Кедрине: «Он много сделал для братства культур народов, для их взаимного обогащения, как переводчик».
Работая над исторической поэмой «Конь», Кедрин в течение нескольких лет изучал литературу о Москве и её зодчих, о строительных материалах того времени и способах кладки, перечитал множество книг об Иване Грозном, делал выписки из русских летописей и других источников, посещал места, связанные с событиями, которые собирался описать. Такие произведения донельзя трудоёмки, но, несмотря на это Кедрин увлечённо работал над ними, и в виде больших поэтических форм. Особо среди них выделялась гениальная драма в стихах «Рембрандт», на подготовку к которой у автора ушло около двух лет. Это произведение было опубликовано в 1940 году в журнале «Октябрь» и через год им заинтересовались в театральной среде, в том числе и Соломон Михоэлс, но постановке помешала война. Впоследствии «Рембрандт» звучал на радио, шёл по телевидению, по нему были несколько раз поставлены спектакли и опера.
В первые годы войны Кедрин активно занимался переводами с балкарского (Гамзат Цадаса), с татарского (Муса Джалиль), с украинского (Андрей Малышко и Владимир Сосюра), с белорусского (Максим Танк), с литовского (Саломея Нерис), Людас Гира). Кроме того, известны также его переводы с осетинского (Коста Хетагуров), с эстонского (Йоханнес Барбаус) и с сербскохорватского (Владимир Назор). Многие из них были опубликованы.
С самого начала войны Кедрин тщетно обивал все пороги, стремясь оказаться на фронте, чтобы с оружием в руках защищать Россию. Никто на фронт его не брал - по состоянию здоровья он вычеркнут изо всех возможных списков. Из стихотворения, датированного 11 октября 1941 года:
… Куда они? В Самару - ждать победу?
Иль умирать?.. Какой ни дай ответ, -
Мне всё равно: я никуда не еду.
Чего искать? Второй России нет!
Враг находился на расстоянии 18-20 километров, со стороны Клязьминского водохранилища отчётливо слышна была артиллерийская канонада. На какое-то время он с семьёй оказался буквально отрезанным у себя в Черкизове: поезда в Москву не ходили, Союз писателей эвакуировался из столицы, а Кедрин не сидел сложа руки. Он дежурил во время ночных налётов на Москву, рыл бомбоубежища, участвовал в милицейских операциях по поимке вражеских парашютистов. У него не было возможности печататься, но он не прекращал поэтической работы, активно занялся переводом антифашистских стихов, много писал сам. В этот период им написаны стихотворения «Жильё», «Колокол», «Уголёк», «Родина» и другие, сложившиеся в цикл под названием «День гнева». В одном из наиболее известных своих стихотворений «Глухота» он признался:
Война бетховенским пером
Чудовищные ноты пишет.
Её октав железный гром
Мертвец в гробу - и тот услышит!
Но что за уши мне даны?
Оглохший в громе этих схваток,
Из всей симфонии войны
Я слышу только плачь солдаток.
Наконец, в 1943 году он своего добился: его послали на фронт, в 6-ю воздушную армию, военным корреспондентом газеты «Сокол Родины». А перед уходом на фронт в 1943 году Кедрин отдал новую книгу стихов в Гослитиздат, но она получила несколько отрицательных рецензий и не была издана.
Военный корреспондент Кедрин писал стихи и очерки, фельетоны и статьи, выезжал на передовую, бывал у партизан. Он писал только то, что нужно было газете, но понимал, что «впечатления накапливаются и, конечно, они во что-то выльются». Фронтовые стихи Кедрина лётчики 6-й Воздушной армии хранили в нагрудных карманах, в планшетах и в маршрутных картах. В конце 1943 года его наградили медалью «За боевые заслуги». Кедрин писал в 1944 году: «…Многие мои друзья погибли на войне. Круг одиночества замкнулся. Мне – скоро сорок. Я не вижу своего читателя, не чувствую его. Итак, к сорока годам жизнь сгорела горько и совершенно бессмысленно. Вероятно, виною этому – та сомнительная профессия, которую я выбрал или которая выбрала меня: поэзия».
После войны к Кедрину вернулись все довоенные тяготы, которые он по-прежнему терпеливо переносил и однажды записал в своем дневнике: «Как много в жизни понедельников и как мало воскресений».
Семья Кедриных - сам Дмитрий Борисович, его жена Людмила Ивановна, дочь Света и сын Олег - продолжали жить в Черкизове на улице 2-я Школьная. А Дмитрий был полон больших творческих планов.
В августе 1945 года Кедрин вместе с группой писателей уехал в командировку в Кишинёв, который поразил его своей красотой и напомнил Днепропетровск, юность, Украину. Он решил по приезде домой всерьёз обсудить с женой возможность переезда в Кишинёв. А рано утром 19 сентября 1945 года неподалёку от железнодорожной насыпи на мусорной куче в Вешняках было найдено его тело. Экспертиза установила, что несчастье произошло накануне, примерно в одиннадцать часов вечера. Как поэт оказался в Вешняках, почему он приехал на Казанский вокзал, а не на Ярославский, при каких обстоятельствах погиб – остаётся загадкой. Светлана Кедрина приводила строчки из дневника, в которых её мать описывала утро 18 сентября 1945 года, то последнее утро: «Митя глядел в книжку. Не знаю, читал ли он её или думал. И я подумала: неужели этот человек - мой муж? Неужели он так нежен и ласков со мною, неужели его губы целуют меня?.. И я подошла к нему. «Что, милая?» - спросил Митя и поцеловал мою руку. Я прижалась к нему, постояла и отошла. Через несколько минут Митя ушел из дома на поезд в Москву… Я проводила его до дверей, Митя поцеловал мои руки, в голову. И вышел… в вечность от меня, от жизни. Больше я Митю не видела. Через четыре дня я увидела его фотографию, последнюю и такую страшную. Митя был мёртв. Какой ужас был в его глазах! Ах, эти глаза! Они сейчас всё мне мерещатся…».
Вдова попыталась восстановить картину гибели мужа, ведь в свидетельстве о его смерти отмечены перелом всех рёбер и левого плеча, но ей посоветовали заняться воспитанием своих детей. Дочь поэта Светлана Кедрина вспоминала: «Незадолго до смерти к нему явился близкий друг по Днепропетровску, ставший в эти годы большим человеком в Союзе писателей и немало помогавший нашей семье, и предложил папе доносить на своих товарищей: «Там знают, что все считают тебя порядочным человеком и надеются, что ты им поможешь…». Отец спустил приятеля с крыльца, а тот, встав и отряхнув брюки, с угрозой в голосе произнёс: «Ты ещё об этом пожалеешь»…
Она вспоминала также, как 15 сентября 1945 года её отец поехал по каким-то делам в Москву (а они жили тогда в ближнем Подмосковье) и, вернувшись, потрясённо сказал: «Скажи спасибо, что ты сейчас видишь меня перед собой. Только что на Ярославском вокзале какие-то дюжие молодцы чуть не столкнули меня под электричку. Хорошо люди отбили».
Сейчас, спустя много времени после смерти Дмитрия Кедрина можно предположить, что он стал жертвой репрессий. Приехав в 1931 году в Москву, он не честно написал в своей анкете, что в 1929 году был заключён в тюрьму «за недонесение известного контрреволюционного факта», чем сам поставил себя под удар. К этому прибавилось его дворянское происхождение, а после войны – его отказ работать сексотом. Его не коснулись репрессии 1937 года, но уже тогда он был в чёрных списках секретаря союза писателей Ставского, позволявшего себе говорить Кедрину: «Ты! Дворянское отродье! Или выучишь первые пять глав «Краткого курса» истории партии и сдашь зачёт лично мне, или я загоню тебя туда, куда Макар телят не гонял!» - пересказывая жене этот разговор, Дмитрий Кедрин не мог сдержать слёз обиды и унижения…
Известно предположение литературоведа Светланы Марковской.
– Согласно официальной точке зрения, Кедрина убили по заказу Сталина. В Москве же от писателей я слышала другую историю. Пользуясь тем, что Дмитрия печатали редко, соратники стали… воровать у него стихи. Однажды Митя заметил это и в беседах с членами СПУ пригрозил рассказать всё правлению. Чтобы не дать разгореться скандалу, его убрали. Поговаривали и о какой–то темной истории, связанной с его днепропетровским арестом.
Дмитрий Кедрин похоронен в Москве, на Введенском (или, как его ещё называют, Немецком) кладбище в районе Лефортова.
Евгений Евтушенко, отводя Кедрину роль «воссоздателя исторической памяти», писал в предисловии к одному из его сборников стихов: «Какое состояние внутренней перенесённости через время! Какой хваткий взгляд сквозь толщу лет!» – и дальше: «По кедринским страницам идут люди многих поколений, соединённые в человечество».
О Дмитрии Кедрине был снят документальный фильм «Засадный полк».
Your browser does not support the video/audio tag.
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Александра Ратнера в поэтическом альманахе «Параллель»
Андрея Кроткова «Человек осени»
И материалов историко-художественного журнала «Солнечный ветер»
На кладбище возле домика
Весна уже наступила:
Разросшаяся черемуха,
Стрекающая крапива.
На плитах щербатых каменных
Любовники ночью синей
Опять возжигаю пламенник
Природы неугасимой.
Так трется между жерновами
Бессмертный помол столетий:
Наверное, скоро новые
В поселке заплачут дети.
Дмитрий Кедрин родился 4 февраля 1907 года в донбасском посёлке Берестово-Богодуховский рудник в семье горняка.
Женщина, которую он в конце жизни стал называть матерью, была его тётушкой, а фамилия, которую он носил, принадлежала его дядюшке. Дедом Дмитрия Кедрина по материнской линии был вельможный пан Иван Иванович Руто-Рутенко-Рутницкий, проигравший своё родовое имение в карты. Человек крутого нрава, он долго не женился, но в сорок пять лет выиграл в карты у своего приятеля его дочь Неонилу, которой было пятнадцать лет. Через год по разрешению Синода он женился на ней. В браке она родила пятерых детей: Людмилу, Дмитрия, Марию, Неонилу и Ольгу. Все девушки Рутницкие учились в Киеве в институте благородных девиц. Дмитрий в восемнадцать лет кончил жизнь самоубийством из-за несчастной любви. Мария и Неонила вышли замуж. С родителями остались старшая дочь Людмила, некрасивая и засидевшаяся в девушках, и младшая – прелестная, романтичная, любимица отца Ольга.
Чтобы выдать замуж Людмилу, Иван Иванович не пожалел ста тысяч рублей приданого. Мужем Людмилы стал Борис Михайлович Кедрин – в прошлом военный, за дуэли выдворенный из полка, живущий на долги. Молодые переехали в Екатеринослав. После отъезда Кедриных Ольга призналась матери, что беременна. Причём неизвестно, сказала ли она, кто отец ребенка, или нет. А мать, зная крутой нрав и вздорность мужа, сразу отослала Ольгу к Неониле в город Балту Подольской губернии. Неонила отвезла сестру в знакомую молдавскую семью, неподалеку от Балты, где Ольга родила мальчика. Это случилось 4 февраля 1907 года.
Неонила уговаривала мужа усыновить ребёнка сестры, но тот, боясь осложнений по службе, отказался. Тогда Ольга поехала к Кедриным в Юзово. Боясь гнева отца и позора, она оставила ребёнка в молдавской семье, где у мальчика была кормилица. Ольге удалось уговорить Бориса Михайловича Кедрина усыновить её ребенка, и здесь же, в Юзово, точнее, на Богодуховском руднике, предшественнике нынешнего Донецка, за большие деньги поп окрестил ребёнка, записав его сыном Бориса Михайловича и Людмилы Ивановны Кедриных. В момент крестин мальчику было уже около года. Назвали его Дмитрием – в память о рано ушедшем из жизни брате Ольги и Людмилы.
В Днепропетровск, тогда ещё Екатеринослав, маленького Митю привезли в 1913 году. Здесь бабушка читала ему стихи Пушкина, Мицкевича и Шевченко, благодаря чему он навсегда влюбился в польскую и украинскую поэзию, которую впоследствии часто переводил. Здесь он начал писать стихи, учился в техникуме путей сообщения и впервые в 17 лет напечатал «Стихи о весне». Он писал в газете «Грядущая смена» и в журнале «Молодая кузница», приобрёл признание и популярность среди молодежи. Его уважали за талант, узнавали на улице, и здесь он пережил первый арест за «недоносительство».
Типичное для того времени обвинение оборачивается для Дмитрия Кедрина 15-ю месяцами заключения. После освобождения в 1931 году он переехал в Подмосковье, где ранее обосновались его днепропетровские друзья-поэты М.Светлов, М.Голодный и другие литераторы. Он работал в газете Мытищинского вагоностроительного завода, в качестве литконсультанта сотрудничал с московским издательством «Молодая гвардия». Его супругой стала Людмила Хоренко в которую также был влюблен его друг инженер-конструктор Иван Гвай, один из создателей «Катюши».
Дмитрий Кедрин, Людмила Хоренко и Иван Гвай.
Вот как об этом писал, основываясь на рассказах близких, в книге об отце «Жить вопреки всему» Светлана Кедрина: «Ивану очень понравилась Миля (Людмила Хоренко), и на первых порах он даже пытался за ней приволокнуться, но однажды мой отец отозвал его в сторону и сказал: «Слушай, Ванька, оставь Милю в покое, она мне очень дорога». - «Прости, Митяйка, я и не знал, что у тебя это так серьезно», - смущенно ответил Гвай».
Кедрин был внутренне независим, оставаясь при всём при этом идеалистом и романтиком. Он пытался самому себе представить большевистскую революцию, как совершенно естественный и даже желательный для России путь развития. Он пытался совместить в себе самом несовместимое. Однако обмануть себя не удалось. Поэт ощущал своё одиночество: «Я одинок. Вся моя жизнь - в минувшем. Писать не для кого и незачем. Жизнь тяготит все больше… Сколько еще? Гёте сказал правду: «Человек живёт, пока хочет этого».
Кто знает, как сложилась бы его жизнь, если б он не переехал в столицу, где начались все тяготы и унижения, главными из которых были постоянная бытовая неустроенность и невозможность издать книгу стихов.
В московский период жизни Кедрин не имел не то что квартиры или комнаты, но даже своего постоянного угла. Он часто переезжал с места на место, ютился со своей семьёй в убогих и тесных комнатёнках, перегороженных фанерой или занавесками, ему приходилось жить среди вечного шума и криков соседей, плача дочери и ворчания тётушки. С грустным и тревожным настроением Кедрин однажды записал в дневнике, обращаясь к жене: «А мы с тобой обречены судьбою в чужом дому топить чужую печь». В этой обстановке он умудрялся быть гостеприимным хозяином и писать изумительные стихи.
В 1932 году им было написано стихотворение «Кукла», сделавшее поэта известным. Говорят, что Горький до слёз растрогался при чтении этого стихотворения:
Как темно в этом доме!
Ворвись в эту нору сырую
Ты, о время моё!
Размечи этот нищий уют!
Тут дерутся мужчины,
Тут женщины тряпки воруют,
Сквернословят, судачат,
Юродствуют, плачут и пьют…
Мрачной картине настоящего противопоставлялся светлый пафос грядущих преобразований. Особенное впечатление на Горького произвели патетические строки:
Для того ли, скажи,
Чтобы в ужасе,
С чёрствою коркой
Ты бежала в чулан
Под хмельную отцовскую дичь, -
Надрывался Дзержинский,
Выкашливал лёгкие Горький,
Десять жизней людских
Отработал Владимир Ильич?
Алексей Максимович был искренне тронут, сумел оценить мастерство автора и 26 октября 1932 года организовал читку «Куклы» на своей квартире в присутствии членов высшего руководства страны.
Читал Владимир Луговской. Горький непрерывно курил и смахивал слёзы. Слушали Ворошилов, Будённый, Шверник, Жданов, Бухарин и Ягода. Вожди (кроме начитанного Бухарина) в поэзии ничего не смыслили, однако стихотворение им понравилось, и было одобрено. Больше того: это стихотворение получило одобрение и со стороны самого главного читателя и критика тех лет: «Прочёл «Куклу» с удовольствием. И.Сталин».
«Красная новь» напечатала «Куклу» в №12 за 1932 год. На следующий день после публикации Кедрин проснулся если не знаменитым, то авторитетным. Но высочайшее одобрение не слишком помогло Кедрину, и он не мог выйти со своими стихами к читателю – все его попытки издать книгу проваливались. В одном из его писем было написано: «Понять, что ты никогда не расскажешь другим того большого, прекрасного и страшного, что чувствуешь, – очень тяжело, это опустошает дотла».
Отвергнутые произведения Кедрин складывал в стол, где они пылились до очередного приезда друзей, его верных слушателей и ценителей. Он работал, не покладая рук, получал гроши, во всём себе отказывал. Он говорил жене: «Поэт хотя бы изредка должен издаваться. Книга – это подведение итога, сбор урожая. Без этого невозможно существовать в литературе. Непризнание – это фактически медленное убийство, толкание к пропасти отчаяния и неверия в себя».
Дмитрий Кедрин в конце 1930-х годов обратился в своем творчестве к истории России. Именно тогда им были написаны такие значительные произведения, как «Зодчие» («под влиянием которого Андрей Тарковский создал фильм «Андрей Рублев» - отмечает Евгений Евтушенко), «Конь» и «Песня про Алёну-Старицу».
Первую попытку издать книгу в ГИХЛе Кедрин предпринял вскоре после приезда в Москву, но рукопись вернули, несмотря на хорошие отзывы Эдуарда Багрицкого и Иосифа Уткина. В дальнейшем поэт, решивший для себя, что если в 1938 году книга не выйдет, то он прекратит писать, вынужден был исключить из неё многие вещи, в том числе уже получившие признание. После тринадцати возвращений рукописи для доработки, нескольких изменений названия и манипуляций с текстом эта единственная прижизненная книга Кедрина «Свидетели», в которую вошли всего семнадцать стихотворений, увидела свет. По поводу её автор писал: «Она вышла в таком виде, что её нельзя считать ни чём иным, как ублюдком. В ней сохранились не больше 5-6 стихотворений, которые стоят этого высокого имени…».
Любовь к России, к её истории, культуре и её природе, пронизывала такие его стихотворения конца 1930-х и 1940-х годов, как «Красота», «Родина», «Колокол», «Всё мне мерещится поле с гречихою…», «Зимнее». Он подготовит даже целую книжку с названием «Русские стихи».
Когда-то в сердце молодом
Мечта о счастье пела звонко.
Теперь душа моя - как дом,
Откуда вынесли ребенка.
А я земле мечту отдать
Все не решаюсь, все бунтую…
Так обезумевшая мать
Качает колыбель пустую.
Неудачная попытка их публикации относилась к 1942 году, когда Кедрин сдал книгу в издательство «Советский писатель». Один из ее рецензентов обвинил автора в том, что он «не чувствует слова», второй – в «несамостоятельности, обилии чужих голосов», третий – в «недоработанности строк, неряшливости сравнений, неясности мышления». И это в то время, когда поэзия Кедрина получила самую высокую оценку таких писателей, как М.Горький, В.Маяковский, М.Волошин, П.Антокольский, И.Сельвинский, М.Светлов, В.Луговской, Я.Смеляков, Л.Озеров, К.Кулиев и других литераторов. «Он подолгу стоял под Кремлевской стеной, - писала дочь поэта Светлана Кедрина, - любовался памятником Минину и Пожарскому и без устали кружил и кружил вокруг «Василия Блаженного». Этот храм не давал ему покоя, будоражил воображение, будил «генетическую память». Он был так красив, так вызывающе ярок, поражал такой законченностью линий, что после каждого свидания с ним Дмитрий Кедрин терял покой. Восхищение и восторг явились теми толчками, которые заставили отца изучить всю имеющуюся в Библиотеке Ленина литературу о строительстве храмов на Руси, об эпохе Ивана Грозного, о храме Покрова. Отца поразила легенда об ослеплении зодчих Бармы и Постника, которая и легла в основу созданной им за четыре дня поэмы «Зодчие».
Большинство своих стихотворений Кедрин так и не увидел напечатанными, а его поэма «1902 год» пятьдесят лет ждала своего опубликования.
Кедрин занимался переводами известных авторов. С конца 1938-го по май 1939 года переводил поэму Шандора Петефи «Витязь Янош». Но и здесь его ждала неудача: несмотря на хвалебные отзывы коллег и прессы, эта поэма при жизни Кедрина не была опубликована. Следующая попытка тоже провалилась: «Витязь Янош» Петефи вместе с «Паном Твардовским» Адама Мицкевича были включены в ту неизданную книгу стихов Кедрина, которую он сдал в Гослитиздат, уходя на фронт в 1943 году. Лишь девятнадцать лет спустя поэма Петефи увидела свет.
До этого, в 1939 году, Кедрин ездил в Уфу по заданию Гослитиздата переводить стихи Мажита Гафури. Три месяца работы оказались напрасными – издательство отказалось выпустить книгу башкирского поэта. В конце 1970-х годов Кайсын Кулиев писал о Кедрине: «Он много сделал для братства культур народов, для их взаимного обогащения, как переводчик».
Работая над исторической поэмой «Конь», Кедрин в течение нескольких лет изучал литературу о Москве и её зодчих, о строительных материалах того времени и способах кладки, перечитал множество книг об Иване Грозном, делал выписки из русских летописей и других источников, посещал места, связанные с событиями, которые собирался описать. Такие произведения донельзя трудоёмки, но, несмотря на это Кедрин увлечённо работал над ними, и в виде больших поэтических форм. Особо среди них выделялась гениальная драма в стихах «Рембрандт», на подготовку к которой у автора ушло около двух лет. Это произведение было опубликовано в 1940 году в журнале «Октябрь» и через год им заинтересовались в театральной среде, в том числе и Соломон Михоэлс, но постановке помешала война. Впоследствии «Рембрандт» звучал на радио, шёл по телевидению, по нему были несколько раз поставлены спектакли и опера.
В первые годы войны Кедрин активно занимался переводами с балкарского (Гамзат Цадаса), с татарского (Муса Джалиль), с украинского (Андрей Малышко и Владимир Сосюра), с белорусского (Максим Танк), с литовского (Саломея Нерис), Людас Гира). Кроме того, известны также его переводы с осетинского (Коста Хетагуров), с эстонского (Йоханнес Барбаус) и с сербскохорватского (Владимир Назор). Многие из них были опубликованы.
С самого начала войны Кедрин тщетно обивал все пороги, стремясь оказаться на фронте, чтобы с оружием в руках защищать Россию. Никто на фронт его не брал - по состоянию здоровья он вычеркнут изо всех возможных списков. Из стихотворения, датированного 11 октября 1941 года:
… Куда они? В Самару - ждать победу?
Иль умирать?.. Какой ни дай ответ, -
Мне всё равно: я никуда не еду.
Чего искать? Второй России нет!
Враг находился на расстоянии 18-20 километров, со стороны Клязьминского водохранилища отчётливо слышна была артиллерийская канонада. На какое-то время он с семьёй оказался буквально отрезанным у себя в Черкизове: поезда в Москву не ходили, Союз писателей эвакуировался из столицы, а Кедрин не сидел сложа руки. Он дежурил во время ночных налётов на Москву, рыл бомбоубежища, участвовал в милицейских операциях по поимке вражеских парашютистов. У него не было возможности печататься, но он не прекращал поэтической работы, активно занялся переводом антифашистских стихов, много писал сам. В этот период им написаны стихотворения «Жильё», «Колокол», «Уголёк», «Родина» и другие, сложившиеся в цикл под названием «День гнева». В одном из наиболее известных своих стихотворений «Глухота» он признался:
Война бетховенским пером
Чудовищные ноты пишет.
Её октав железный гром
Мертвец в гробу - и тот услышит!
Но что за уши мне даны?
Оглохший в громе этих схваток,
Из всей симфонии войны
Я слышу только плачь солдаток.
Наконец, в 1943 году он своего добился: его послали на фронт, в 6-ю воздушную армию, военным корреспондентом газеты «Сокол Родины». А перед уходом на фронт в 1943 году Кедрин отдал новую книгу стихов в Гослитиздат, но она получила несколько отрицательных рецензий и не была издана.
Военный корреспондент Кедрин писал стихи и очерки, фельетоны и статьи, выезжал на передовую, бывал у партизан. Он писал только то, что нужно было газете, но понимал, что «впечатления накапливаются и, конечно, они во что-то выльются». Фронтовые стихи Кедрина лётчики 6-й Воздушной армии хранили в нагрудных карманах, в планшетах и в маршрутных картах. В конце 1943 года его наградили медалью «За боевые заслуги». Кедрин писал в 1944 году: «…Многие мои друзья погибли на войне. Круг одиночества замкнулся. Мне – скоро сорок. Я не вижу своего читателя, не чувствую его. Итак, к сорока годам жизнь сгорела горько и совершенно бессмысленно. Вероятно, виною этому – та сомнительная профессия, которую я выбрал или которая выбрала меня: поэзия».
После войны к Кедрину вернулись все довоенные тяготы, которые он по-прежнему терпеливо переносил и однажды записал в своем дневнике: «Как много в жизни понедельников и как мало воскресений».
Семья Кедриных - сам Дмитрий Борисович, его жена Людмила Ивановна, дочь Света и сын Олег - продолжали жить в Черкизове на улице 2-я Школьная. А Дмитрий был полон больших творческих планов.
В августе 1945 года Кедрин вместе с группой писателей уехал в командировку в Кишинёв, который поразил его своей красотой и напомнил Днепропетровск, юность, Украину. Он решил по приезде домой всерьёз обсудить с женой возможность переезда в Кишинёв. А рано утром 19 сентября 1945 года неподалёку от железнодорожной насыпи на мусорной куче в Вешняках было найдено его тело. Экспертиза установила, что несчастье произошло накануне, примерно в одиннадцать часов вечера. Как поэт оказался в Вешняках, почему он приехал на Казанский вокзал, а не на Ярославский, при каких обстоятельствах погиб – остаётся загадкой. Светлана Кедрина приводила строчки из дневника, в которых её мать описывала утро 18 сентября 1945 года, то последнее утро: «Митя глядел в книжку. Не знаю, читал ли он её или думал. И я подумала: неужели этот человек - мой муж? Неужели он так нежен и ласков со мною, неужели его губы целуют меня?.. И я подошла к нему. «Что, милая?» - спросил Митя и поцеловал мою руку. Я прижалась к нему, постояла и отошла. Через несколько минут Митя ушел из дома на поезд в Москву… Я проводила его до дверей, Митя поцеловал мои руки, в голову. И вышел… в вечность от меня, от жизни. Больше я Митю не видела. Через четыре дня я увидела его фотографию, последнюю и такую страшную. Митя был мёртв. Какой ужас был в его глазах! Ах, эти глаза! Они сейчас всё мне мерещатся…».
Вдова попыталась восстановить картину гибели мужа, ведь в свидетельстве о его смерти отмечены перелом всех рёбер и левого плеча, но ей посоветовали заняться воспитанием своих детей. Дочь поэта Светлана Кедрина вспоминала: «Незадолго до смерти к нему явился близкий друг по Днепропетровску, ставший в эти годы большим человеком в Союзе писателей и немало помогавший нашей семье, и предложил папе доносить на своих товарищей: «Там знают, что все считают тебя порядочным человеком и надеются, что ты им поможешь…». Отец спустил приятеля с крыльца, а тот, встав и отряхнув брюки, с угрозой в голосе произнёс: «Ты ещё об этом пожалеешь»…
Она вспоминала также, как 15 сентября 1945 года её отец поехал по каким-то делам в Москву (а они жили тогда в ближнем Подмосковье) и, вернувшись, потрясённо сказал: «Скажи спасибо, что ты сейчас видишь меня перед собой. Только что на Ярославском вокзале какие-то дюжие молодцы чуть не столкнули меня под электричку. Хорошо люди отбили».
Сейчас, спустя много времени после смерти Дмитрия Кедрина можно предположить, что он стал жертвой репрессий. Приехав в 1931 году в Москву, он не честно написал в своей анкете, что в 1929 году был заключён в тюрьму «за недонесение известного контрреволюционного факта», чем сам поставил себя под удар. К этому прибавилось его дворянское происхождение, а после войны – его отказ работать сексотом. Его не коснулись репрессии 1937 года, но уже тогда он был в чёрных списках секретаря союза писателей Ставского, позволявшего себе говорить Кедрину: «Ты! Дворянское отродье! Или выучишь первые пять глав «Краткого курса» истории партии и сдашь зачёт лично мне, или я загоню тебя туда, куда Макар телят не гонял!» - пересказывая жене этот разговор, Дмитрий Кедрин не мог сдержать слёз обиды и унижения…
Известно предположение литературоведа Светланы Марковской.
– Согласно официальной точке зрения, Кедрина убили по заказу Сталина. В Москве же от писателей я слышала другую историю. Пользуясь тем, что Дмитрия печатали редко, соратники стали… воровать у него стихи. Однажды Митя заметил это и в беседах с членами СПУ пригрозил рассказать всё правлению. Чтобы не дать разгореться скандалу, его убрали. Поговаривали и о какой–то темной истории, связанной с его днепропетровским арестом.
Дмитрий Кедрин похоронен в Москве, на Введенском (или, как его ещё называют, Немецком) кладбище в районе Лефортова.
Евгений Евтушенко, отводя Кедрину роль «воссоздателя исторической памяти», писал в предисловии к одному из его сборников стихов: «Какое состояние внутренней перенесённости через время! Какой хваткий взгляд сквозь толщу лет!» – и дальше: «По кедринским страницам идут люди многих поколений, соединённые в человечество».
О Дмитрии Кедрине был снят документальный фильм «Засадный полк».
Your browser does not support the video/audio tag.
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Александра Ратнера в поэтическом альманахе «Параллель»
Андрея Кроткова «Человек осени»
И материалов историко-художественного журнала «Солнечный ветер»
На кладбище возле домика
Весна уже наступила:
Разросшаяся черемуха,
Стрекающая крапива.
На плитах щербатых каменных
Любовники ночью синей
Опять возжигаю пламенник
Природы неугасимой.
Так трется между жерновами
Бессмертный помол столетий:
Наверное, скоро новые
В поселке заплачут дети.
Кедрин Дмитрий Борисович (1907-1945), русский советский поэт, драматург, переводчик.
Родился 4 (17) февраля 1907 в Богодуховском руднике, ныне пос. Щегловка (Донбасс). Учился в Коммерческом училище, потом в техникуме путей сообщения г.Екатеринослава (Днепропетровска), где в 1924 стал литературным сотрудником местной комсомольской газеты. С 1931 жил в Москве, в 1933-1941 работал литературным консультантом издательства «Молодая гвардия».
Приобрел известность после публикации стихотворения Кукла (1932), горячо поддержанного М.Горьким, трогательно-задушевных стихов о русской природе (Подмосковная осень, 1937; Зимнее, 1939, Осенняя песня, 1940) и связанных с народно-песенным началом в творчестве Кедрина (Две песни про пана, 1936; Песня про солдата, 1938) поэм Зодчие (1938) - о легендарных строителях небывалой красоты храма Покрова (Василия Блаженного), по приказу царя ослепленных, когда они неосторожно признались, что могли бы построить храм еще краше и тем умалить славу воздвигнутого; Песня про Алену-Старицу (1939), посвященная легендарной участнице бунта Степана Разина; Конь (1940) - о полулегендарном строителе-архитекторе «горододельце» конца 16 в. Федоре Коне.
В 1940 вышел единственный прижизненный сборник стихов Кедрина Свидетели. В 1943, несмотря на плохое зрение, поэт добился направления специальным корреспондентом в авиационную газету «Сокол Родины» (1942-1944), где печатал, в частности, сатирические тексты под псевдонимом Вася Гашеткин.
Интонации доверительной беседы, историко-эпическая тематика и глубокие патриотические импульсы питали поэзию Кедрина военных лет, где встает образ матери-Родины, горечью первых дней войны и непоколебимой волей к сопротивлению (стихи и баллады 1941, Ворон, Набег, Глухота, Князь Василько Ростовский, Весь край этот, милый навеки..., Колокол, День суда, Победа и др.).
Образами и ритмами русского народного творчества, традиционными сюжетами русской культуры насыщаются в это время и пейзажная и интимно-камерная лирика Кедрина (стихи и баллады Красота, 1942; Аленушка, 1942-1944; Колыбельная, 1943; Цыганка, Месяц однорогий..., оба 1944, и др.). Драматический характер поэзии Кедрина, насыщенной диалогами и монологами (стихи Беседа, Баллада о побратимах, Грибоедов), с наибольшей отчетливостью проявился в стихотворных драмах (Рембрандт, 1938, опубл. в 1940; утраченная в период эвакуации 1941 рукопись Параши Жемчуговой), а лаконическая образность его поэзии - в стихотворении Поединок (1933, интересном также и своеобразным поэтическим автопортретом писателя: «К нам в гости приходит мальчик / Со сросшимися бровями, / Пунцовый густой румянец / На смуглых его щеках. / Когда вы садитесь рядом, / Я чувствую, что меж вами / Я скучный, немножко лишний / Педант в роговых очках»).
Глубиной и энергией мысли отличается философская лирика поэта (Был слеп Гомер и глух Бетховен..., 1944; Бессмертие, Пластинка («Когда я уйду, / Я оставлю мой голос...»), Я, 1945). Для планетарного мышления Кедрина, как и других отечественных поэтов его поколения, характерно постоянное ощущение своей преемственной связи с мировой историей и культурой, знаками чего явились стихи и баллады, посвященные истории, героям и мифам других народов Приданое, 1935 («В тростниках просохли кочки, / Зацвели каштаны в Тусе, / Плачет розовая дочка / Благородного Фердуси...»); Пирамида, 1940 («...Лежал Мемфис на ложе из парчи...»); Свадьба («Царь Дакии, / Господень бич, / Аттила...»), Варвар, оба 1933-1940, и др. Кедрин переводил стихи с украинского, белорусского, эстонского, литовского, грузинского и др. языков.
Постоянной для Кедрина была тема трагического противостояния людей смелого творческого духа (среди них были не только признанные гении, но и безвестные мастера) грубой силе, власти и корысти, против которых талант, честность и смелость всегда беззащитны. Печальным подтверждением этого явилась и сама судьба Кедрина: поэт погиб в подмосковной электричке от рук бандитов 18 сентября 1945.
«Как темно в этом доме!», – восклицает поэт Дмитрий Кедрин в своем знаменитом стихотворении «Кукла» (1932). И эта фраза становится лейтмотивом его жизни и творчества. К сожалению, он так и не смог сделать свой дом светлым, не сумел зажечь душу солнечной искрой. Возможно, тому виной тайна рождения, ведь мать так и не открыла ему кто настоящий отец поэта. А может причина в самом безвременье, которое наступило после революции 1917 года.
Усыновленный по просьбе матери одной из своих сестер, получивший отчество и фамилию чужого человека, мальчик изначально нес какую-то фатальность. Она наблюдалась во всем: нехарактерной для того времени, интеллигентной, внешности, беззащитном взгляде, неопределенности поступков, отсутствии внутреннего стержня, который делает юношу взрослым уверенным мужчиной. Всю жизнь Д. Кедрин (1907 – 1945) желал признания, хотел быть услышанным, но внутренние резервы были ограничены, и понимание этого вносило непреодолимый дисбаланс и сказывалось на творчестве.
Потеря отца
В 1914 год отец Дмитрия умирает, и воспитание переходит в руки матери, тети и бабушки. Бабушка, Неонила Яковлевна, знакомит внука с произведениями русских и украинских поэтов, учит читать, мечтать, размышлять. Женские руки в полной мере окружили его любовью и лаской, но не научили преодолевать трудности, жить в реальном мире войны и хаоса начала ХХ века. Мальчику очень не хватало крепкого мужского плеча.
Коммерческое училище
В 9 лет Дмитрия отдали в коммерческое училище в Екатеринославле, куда переехала семья. Дорога в училище проходила по Надежденской улице мимо бульвара с памятником Пушкина. Ежедневно мальчик видел поэта, чьи стихи завораживали красотой, глубиной, и ему хотелось если не повторить, то приблизится к славе А.С. Пушкина.
Техникум
С 1922 по 1924 года Д. Кедрин учился в железнодорожном техникуме, однако проблемы со зрением не позволили получить образование. Он рано одел очки, а к юности зрение упало до -17. Без очков в незнакомой обстановке он был дезориентирован полностью. Однако это не помешало ему начать работу в литературном союзе «Молодая кузница», где его взяли на должность репортера.
В журнале печатались его очерки, фельетоны, первые стихи, отражающие идеологию времени: о пионерах, рабочих, крестьянах, первых пятилетках («Я полюбил мою обитель – Всесозидающий завод…»), Ленине.
Семья
Дмитрий Кедрин познакомился со своей будущей женой в 19 лет. Через четыре года, когда Людмиле исполнилось 21, они поженились и прожили вместе пятнадцать лет, поддерживая между собой нежные отношения, несмотря на бытовую неустроенность, нищету, творческие неудачи поэта. Дмитрий Борисович мало походил на человека «из народа», дворянские корни давали о себе знать. Кедрин был невысокий, изящный, с вьющимися волосами и задумчивыми глазами, плохо переносил повседневные мытарства и отсутствия нормального дома, хотя в то время мало кто мог похвастаться другим.
Переезд в Москву
Трудно сказать, почему семья Кедрина решила переехать в Москву в 1931 году, где не было ни жилья, ни работы. Возможно, юношеское желание «быть» подтолкнуло его за поэтами М. Светловым и М. Голодным покинуть Украину и отправиться в столицу Советского государства, где в анкете он без утайки указал факт «недонесения», за что и был заключен на 1,3 года в тюрьму.
Первая известность
В 1932 году вышло стихотворение «Кукла» которое принесло первое признание и было высоко оценено М. Горьким. Сама по себе тема женской доли характерна для русских поэтов, но здесь автор обращается к теме детской незащищенности, которая, как он надеется, пройдет с приходом комсомольцев и советского государства. Печально, что стихотворение актуально и сегодня, читается надрывно, оставляя чувство безнадежности.
Дети
В 1934 году в семье Кедрина случилось долгожданное событие – родилась дочь Светлана , и появилась возможность переехать в домик в Черкизово. Здесь семья прожила до гибели поэта, а рабочий стол, за которым корпел Дмитрий Борисович, стал реликвией семьи и сегодня бережно хранится дочерью. В 1941 году родился сын Олег, но слабое здоровье не позволило прожить ему долго.
Кедрин много писал, однако чаще рукописи складывал в ящик стола, печатали его неохотно, указывая на неотшлифованные рифмы и слабый слог. Поэт работал над улучшением произведений постоянно, однако необходимость зарабатывать и кормить семью оставляли мало времени на вдохновение. Часто он чувствовал себя подавленным, неудовлетворенным, осознавая, что то, о чем он хотел поведать людям так и останется не высказанным.
Война
Несмотря на плохое зрение Д. Кедрин добился работы во фронтовой газете и невероятно гордился возможностью служить стране. Война вдохнула в Д.Кедрина жизнь.
Пусть это звучит аномально, но знакомство с солдатами, их тяжелой неустроенной жизнью и одновременно, их беззаветной верой в победу, воодушевили поэта. Его переживания ушли на второй план, оставив место исключительным людям в окопах, с которыми он работал с 1943 года. В газете «Сокол Родины» за два года было опубликовано 100 его произведений. Кедрин невероятно гордился поэтическими успехами на фронте и тем, что имел возможность писать очерки о героях. В 1943 году он был награждён медалью «За боевые заслуги».
Гибель
События гибели Д.Б. Кудрина, как и его рождение, остается тайной и вряд ли когда будут открыты. В книге Светланы Кедриной об отце «Жить вопреки всему» высказывается несколько предположений о причинах и людях, могущих быть причастными к трагедии, но точных сведений нет. Дмитрий Борисович предчувствовал беду, но изменить кармичность судьбы не в состоянии никто. Он уехал в Москву 18 сентября 1945 года, а на следующий день его тело нашли в противоположной от дома стороне со сломанными ребрами и плечом. Жене, попытавшейся восстановить события гибели мужа, было указано «заняться воспитанием детей».
Дмитрий прославился не только своим поэтическим творчеством, но и публицистической и журналистской деятельностью.
Биография Дмитрия Кедрина: начало
Дмитрий считался внебрачным сыном. Еще в раннем детстве его усыновил приемный отец, дав ему свое отчество и фамилию. Однако он не смог долго воспитывать мальчика, рано скончавшись из-за болезни. Дмитрий Кедрин остался на воспитании своей матери, тети и бабушки. Уже спустя многие годы, поэт говорил, что в детстве около его колыбели сидели три женщины - три матери.
Интерес к литературе
О литературе юному Дмитрию Кедрину рассказывала бабушка. Именно она познакомила его с произведениями Михаила Лермонтова, Александра Пушкина, Николая Некрасова.
После знакомства с творчеством великих российских классиков, пробовал писать и сам Дмитрий Кедрин. Стихи маленького мальчика были еще совсем простыми и забавными. Бабушка не только знакомила внука с писателями и поэтами, но и с удовольствием слушала простые рифмованные строки, которые писал Дима.
Образование
Когда поэту исполнилось всего шесть лет, семье пришлось переехать в Днепропетровск.
Когда Дмитрий Кедрин стал старше, достигнув возраста девяти лет, мать настояла на том, чтобы у мальчика было хорошее образование. Именно тогда было принято решение о том, что мальчика стоит отдать в школу коммерции.
По дороге в школу, как вспоминал Дмитрий Кедрин, он всегда засматривался на памятник, установленный в честь Александра Сергеевича Пушкина. Сделанный из бронзы, монумент каждый день производил сильное впечатление на мальчика. Именно это восприятие и предопределило дальнейшую судьбу Дмитрия Кедрина, стихи которого с каждым годом становились все лучше и профессиональнее.
После окончания коммерческой школы, Дмитрий много занимался образованием самостоятельно. Поэт интересовался не только литературой, но и географией, биологией и многими другими науками. На столе у юного Дмитрия было всегда множество научных трудов известных ученых, чьи достижения были в абсолютно разных областях науки.
Серьезные шаги в творчестве
Заниматься своими стихами Дмитрий Кедрин начал только с 16 лет, несмотря на то, что уже на протяжении многих лет занимался поэзией. Самым удивительным было то, что особенно хорошо получались у поэта так называемые «стихотворения на злобу дня».
У Дмитрия было множество планов на жизнь, но все начало рушиться со сменой правительства и приходом революции.
Уже в 1924 году стихотворения Дмитрия Кедрина начали печатать в днепропетровской газете. Одним из первых стихов, которые были опубликованы еще на этапе раннего творчества, называлось «Так приказал товарищ Ленин». Именно после этого стихотворения, Дмитрий Кедрин стал известен в городе, в котором вырос.
Дальнейшее становление поэта
В 1922 году Дмитрий поступил в железнодорожный техникум. Однако закончить его ему не удалось - у поэта было очень слабое зрение, что создало серьезные препятствия для образования.
Но Дмитрий Кедрин не отчаивался. Будучи уже довольно-таки известным публицистом, поэт с легкостью устроился в городскую газету на место репортера. В журнале, который выпускался издательством газеты, печатались уже не только стихотворения Дмитрия Борисовича Кедрина, но и его статьи.
Поэтический голос
Дмитрий Борисович очень увлекался творчеством Владимира Маяковского. Он считал стихотворения поэта сильными, жизненными, особенными. Дмитрий побывал на всех выступлениях Маяковского, когда тот приезжал с выступлениями в Днепропетровск.
Изучая творчество и других поэтов, которые творили одновременно с ним, Дмитрий Кедрин приобрел свой собственный голос, свой стиль, который сразу узнавался сквозь те или иные строки. Он нашел свои темы. Именно они легли в основу стихов Дмитрия Борисовича Кедрина.
Личная жизнь
Будучи девятнадцатилетним парнем, Дмитрий встретил любовь всей своей жизни - семнадцатилетнюю Людмилу Хоренко, которая приехала в Днепропетровск издалека.
Жениться на любимой женщине Кедрину удалось лишь только через четыре года после знакомства.
Поэт всегда с особой трепетностью вспоминал о первой встрече с любимой женой. Он описывал ее в своей особенной манере - казалось бы, что можно было найти в такой девушки, но если только на миг представить ее образ - можно понять, отчего Дмитрий сразу влюбился в Люду.
Трудные жизненные обстоятельства
В 1931 году Дмитрий принял важное решение о переезде в советскую столицу вслед за своими друзьями. Вместе со своей женой Людмилой, Дмитрию пришлось поселиться в подвале старой двухэтажки.
Дмитрий Кедрин не хотел скрывать какие-либо факты из своей жизни. Поэтому, когда он писал свою анкету, он честно в ней написал о том, что был заключен в тюрьму в 1929 году за недонесение контрреволюционной информации на Украине. За это «правонарушение» Кедрин был осужден на два года тюрьмы. Проведя в заключении пятнадцать месяцев, поэт получил досрочное освобождение.
Сегодня, изучая жизнь и творчество Дмитрия Борисовича, историки приходят к выводу, что именно этот арест сильно повлиял на публикацию произведений Кедрина в городских журналах и газетах. Кроме этого, именно с этими событиями историки связывают загадочную смерть поэта, исследование которой продолжается до сих пор.
Новый шаг
В 1934 году у семейной пары Кедриных появилась прекрасная маленькая дочка. После рождения дочери, семья переезжает в Подмосковье. Именно там у поэта впервые за все время появилось «личное рабочее место», которое на самом деле было лишь маленьким закутком, огражденным занавеской.
Дмитрий не прекращал свою литературную деятельность. В 1932 году было опубликовано стихотворение Кедрина «Кукла». Именно это произведение принесло поэту огромную известность, потому как оно было оценено самим Максимом Горьким. Писатель говорил, что прекрасное стихотворение, написанное на высшем уровне.
Уже после этой оценки Горького, поэт написал множество своих лучших лирических стихотворений. Они рассказывали о красоте, о прекрасной природе тех краев, в которых жил и рос Дмитрий.
Творчество Кедрина
Произведения Дмитрия Борисовича отличаются от стихотворений его современников тем, что стиль, который выбрал поэт, был более философским. Кроме того, поэт часто обращался в своих стихотворениях к психологии и истории. Кедрин всегда восхвалял тех Творцов, которые создали прекрасную и вечную природу, которая способна сильно меняться на протяжении всего года, но при этом оставаться столь же великолепной, как и когда-то.
Из-за того, что стихотворения Кедрина не содержали в себе ни капли пафоса, которая была присуща всем поэтам тех лет, Дмитрий постоянно подвергался жестокой критике со стороны генерального секретаря Союза писателей. Вообще, говоря о творчестве Кедрина, нужно сказать, что очень многие советские критики советовали поэту бросить написание стихотворений на темы, связанные с историей.
Фронтовое время
С началом войны Кедрин хотел уйти добровольцем на фронт. В этом было поэту отказано, потому как его плохое зрение было бы помехой. Вместо этого Дмитрий занимался переводами разной антифашистской литературы, которую после печатали во всех советских газетах. Кроме этого, поэт и сам писал антифашистские произведения. Две книги с этими стихотворениями поэт отправил на рассмотрение для публикации. Однако в трудное для СССР время в издании сборников было отказано.
Уйти на фронт Дмитрию позволили лишь в 1943 году. Поэта сразу направили на работу в авиационной газете, где Кедрин занял место корреспондента. Но подписывать статьи своим именем ему все-таки не разрешили. Дмитрий Борисович писал о жизни летчиков, о их подвигах под псевдонимом «Вася Гашеткин».
За время своей работы, поэт часто писал письма жене, к которым прикладывал журналы со своими стихотворениями. За все военное время, таких журналов, посланных домой, было около 75 экземпляров, а стихотворений, вышедших из-под руки Кедрина, насчитывалось больше ста.
Самым известным произведением фронтового времени для Кедрина стало стихотворение «Аленушка. Делая анализ «Аленушки» Дмитрия Кедрина, можно сказать, что оно было написано под впечатлением одноименной картины Васнецова. Нельзя считать, что стихотворение - это описание картины. В стихотворении «Аленушка» поэт выразил свою любовь и тоску к Украине, к своей родине, к природе милого края.
Смерть поэта
Дмитрий Кедрин трагически скончался 18 сентября 1945 года. Официальная версия смерти говорит о том, что, возвращаясь домой с фронта, Дмитрий попал под колеса поезда. Такая трагедия произошла потому, что поэта вытолкнули во время движения поезда из вагона. Убийцами принято считать преступников, которые находились в поезде. Несмотря на это, во всех отчетах не написано ни слова о виновных лицах, и тело поэта было найдено не на железных путях, а в мусорной куче, которая находилась неподалеку от станции, на которой должен был выйти Дмитрий Борисович. Разбираясь в этом деле сейчас, историки приходят к выводу, что преступление было совершено совсем иначе. Смерть поэта Дмитрия Кедрина и сегодня остается загадкой.
