Теория закономерных соответствий должна устанавливать определенные параметры, внутри которых может осуществляться выбор вариантов перевода. Не давая никаких рецептов, теория соответствий вскрывает общие закономерности переводческого процесса, основанные на функциональной зависимости. При переводе с одного языка на другой приходится учитывать действие одних и тех же факторов логико-семантического порядка для передачи одного и того же смыслового содержания. При письменном переводе предварительное прочтение и анализ переводимого текста позволяют заранее определить характер содержания, идейную установку и стилистические особенности материала, чтобы иметь критерий для выбора языковых средств в процессе перевода. Однако уже в ходе анализа текста в нем выделятся такие «единицы перевода», будь то отдельные слова, словосочетания или части предложения, для которых в данном языке, в силу создавшейся традиции, существуют постоянные незыблемые соответствия. Правда, в любом тексте такие эквивалентные соответствия составляют незначительное меньшинство. Неизмеримо больше будет таких «единиц перевода», для передачи которых переводчику придется выбирать соответствия из богатейшего арсенала средств того или иного языка, но и этот выбор далеко не произволен. Конечно, он отнюдь не ограничивается показаниями двуязычного словаря. Никакой словарь не может предусмотреть все разнообразие контекстуальных значений, реализуемых в речевом потоке, точно так же, как он не может охватить и все разнообразие сочетаний слов. Поэтому теория перевода может устанавливать лишь функциональные соответствия, учитывающие зависимость передачи определенных смысловых категорий от действия различных факторов. Этот принцип действителен и при определении контекстуальных значений, и при осуществлении различных лексических трансформаций. Контекстуальные значения часто определяются путем интерполяции словарных значений. Трансформации подчиняются логико-семантическому принципу с учетом стилистических и экспрессивных факторов.
Таким образом, в процессе перевода выстраиваются три категории соответствий: 1) эквиваленты, установившиеся в силу тождества обозначаемого, а также отложившиеся в традиции языковых контактов; 2) вариантные и контекстуальные соответствия и 3) все виды переводческих трансформаций. Между первой - эквивалентной категорией и двумя остальными есть принципиальное различие. Эквивалентные соответствия относятся к сфере языка, тогда как две последние - к сфере речи. Когда в процессе перевода отрезки речевого потока подвергаются переработке в соответствии с нормами переводящего языка, эквиваленты выделяются своим постоянством и относительной независимостью от окружения. Там, где между языками установилось традиционное эквивалентное соответствие, переводчик фактически лишен возможности выбора. Отказ от использования эквивалента в исключительных случаях должен быть оправдан особыми условиями контекста или обстановки.
Что же является критерием правильности выбора средств для достижения адекватности перевода? Поскольку критерием адекватности может быть лишь соответствие частице действительности, описанной в оригинале, равноценность средств определяется если не тождеством, то максимальным приближением полученного результата к воздействию оригинала. Анализ любого перевода, выполненного на высоком уровне мастерства, показывает, что основа установления равноценности языковых средств может быть только функциональная, а не формальная. В комплексный процесс перевода вовлечено слишком много разнородных факторов, чтобы можно было устанавливать формальные соответствия на уровне речи. Одна и та же языковая форма может выполнять различные функции в зависимости от сочетания различных языковых и неязыковых факторов. И хотя для правильного отражения мыслей, чувств, восприятий, содержащихся в подлиннике, переводчик вынужден прибегать к помощи логики, психологии, литературоведения, все же единственная опора его работы - текст, и основа лингвистического подхода к нему - функциональные соответствия.
Однако количество и качество факторов, составляющих основу функциональных соответствий, не может быть постоянной величиной для любого жанра переводимого материала, Общей будет лишь логико-семантическая основа, определяющая процессы анализа и синтеза, из которых складываются приемы перевода. Даже «проникновение в действительность», положенное в основу так называемой денотативной теории перевода, не может служить критерием адекватности перевода. Вполне возможны случаи, когда переводчик полнее и глубже знаком с отрезком действительности, описанным в подлиннике, чем сам автор. Но разве имеет право переводчик воспроизводить эту реальную действительность не так, как она изображена в подлиннике? Такой подход искажает самую суть перевода и подменяет авторское видение действительности видением переводчика. Принято делить все факторы на лингвистические и экстралингвистические. Это известное упрощение, так как многое из того, что относят ко второй категории, подсказывается переводимым текстом и опытом квалифицированного переводчика. Даже степень осведомленности переводчика в той области, о которой идет речь в переводимом материале, входит в число факторов, определяющих функциональную основу закономерных соответствий.
10. Порождающая грамматика/грамматика Хомского и перевод
В середине 1950-х годов в США произошла революция. Это была смена научной парадигмы в лингвистике: дескриптивизм, идеи которого были наиболее прямо высказаны Леонардом Блумфилдом, сменился генеративизмом. Эту революцию часто называют «хомскианской революцией» в языкознании в честь человека, устроившего эту революцию, Авраама Наума Хомского. Революционность подхода Хомского заключалась, прежде всего, в том, что он поставил лингвистическую науку «с ног на голову». До него считалось, что текст порождается от фонологии к синтаксису, ученый же предлагает совершенно иную схему: порождение текста происходит от синтаксиса к фонологии, то есть начиная с самых абстрактных синтаксических структур. На первый взгляд, ничего революционного в этом нет, однако такой подход открывает новые горизонты для машинного перевода и вычислительной лингвистики. В эпоху, когда теория зарождалась, это было особенно важно: компьютерная революция открывала новые горизонты для лингвистов, и требовалась адекватная модель языка для того, чтобы задачи, поставленные перед компьютером, решались адекватно (хотя мы знаем, что и сейчас большинство проблем, поставленных уже в то время, в частности,
машинный перевод, решены лишь частично). Надо сказать, что практика показала несостоятельность такого рассуждения, во всяком случае, частичную: не синтаксис, а семантика определяет смысл предложения. Непонимание этого факта привело к плачевным результатам при попытке моделирования языка: компьютер порождал безупречные с
синтаксической точки зрения, но семантически аномальные предложения («Оно больше им не управляет, и не кладет оно его под четыре гладких пола» - из кн. Ю.Д. Апресяна).
Другое отличие генеративистского подхода - в смене задачи лингвистики: сбор и анализ языковых данных для Хомского и последователей не является целью и конечным результатом исследований. На первый план выходит поиск ответа на вопрос, каким образом человек усваивает язык, что принципиально отличает это течение от всех без исключения лингвистических направлений, существовавших до него. Актуальность этого вопроса связана с тем, что речь для генеративистов - отличительный признак человека как биологического вида и является врожденной частью генетической программы людей. Таким образом, понять, как человек усваивает язык, означало, по Хомскому, пролить свет на один из аспектов устройства человеческого сознания, тогда как позиция бихевиористов, господствовавшая
тогда в психологии вообще и в психолингвистике в частности, исключала саму попытку ответа на вопрос об устройстве человеческого сознания. Утверждалось, что исследование человека как разумного индивида должно сводиться к изучению его поведения в среде; результатом должна была стать обобщающая модель этого поведения, не затрагивающая механизмов человеческого мозга. Поскольку эти механизмы не наблюдаемы, их изучение считалось принципиально невозможным и должно было уступить место скрупулезному анализу лишь тех сторон человеческой личности, которые даны в непосредственном наблюдении. Применительно к лингвистике это означало, что ее целью может быть только систематизация данных о языковом поведении человека без каких-либо попыток проникнуть в суть проблемы.
Одной из первых лингвистических теорий переводческой деятельности, выдвинутых в отечественном переводоведении, была «теория закономерных соответствий» Я.И. Рецкера, в 1950 г. опубликовавшего статью «О закономерных соответствиях при переводе на родной язык». Однако сходные с ним взгляды высказывал в своей известной работе «Введение в теорию перевода» (1953) и А.В. Федоров.
Разработанная этими учеными теория лежит в основе многих учебных и практических пособий по переводу, издававшихся в нашей стране. Кроме того, она последовательно разрабатывалась Л.С. Бархударовым, а отдельные ее элементы использованы в концепциях В.Н. Комиссарова, В. Коллераидр.
Положительная роль теории закономерных соответствий состояла прежде всего в том, что впервые размышлениям о переводе, его качестве, царившим до того в публикациях по данной тематике, была противопоставлена научно (лингвистически) обоснованная теория. В соответствии с ней можно было рассматривать переводческую деятельность как процесс и анализировать ее результаты. Другими словами, оказалось возможным выделить некоторые принципы выбора вариантов перевода того или иного слова, оборота в процессе осуществления переводческой деятельности. Результат ее -- текст перевода -- тоже можно было рассматривать с точки зрения реализации закономерных соответствий. Авторам удалось показать, что переводчик действует не просто по наитию, по вдохновению, что существуют определенные закономерности в выборе межъязыковых соответствий.
Эмпирической базой для построения теории закономерных соответствий послужил накопленный переводчиками-практиками большой опыт. Особой заслугой Федорова и Рецкера следует признать то, что они принимали в расчет не только художественный перевод, как это делалось до них (ср. «Высокое искусство» К.И. Чуковского). Исследователи опирались на опыт переводчиков, работавших также в других сферах, хотя художественный перевод, конечно, превалировал.
Свои изыскания исследователи строили на материалах многочисленных переводческих решений тех или иных проблем перевода. Рассмотрение случаев из практики натолкнуло ученых на мысль о том, что, при всем отличии их друг от друга в сходных лингвистических условиях переводчики принимают в большей или меньшей степени аналогичные решения. Поэтому, очевидно, можно выделить хотя бы самые общие закономерности, которыми руководствуется переводчик при поиске межъязыковых соответствий.
Понятно, что разрабатывалась теория закономерных соответствий, рассматривавшая перевод пока как исключительно языковую деятельность, на основе уже сложившегося к тому времени сравнительного языкознания. В компаративистике, в рамках которой уже больше века активно ведутся исследования по выявлению сходств и различий в языках, накопился большой фактический материал, и были отработаны инструменты теоретического осмысления собранных языковых явлений.
Теория закономерных соответствий распространила свое влияние на различные языковые ярусы от лексики до синтаксиса и стиля. Сразу было заявлено о формировании лингвистической основы теории перевода. Такая позиция вызывала противостояние у многих переводчиков-практиков, особенно у тех, кто занимался художественным переводом. Они видели в появившемся новом научном направлении угрозу переводу как творческому акту. С другой стороны, лингвисты восприняли переводоведческие исследования как относящиеся исключительно к сфере прикладной лингвистики и ею ограничивающиеся. Сейчас, спустя полвека, ясно, что эти скептические взгляды на вновь появившееся научное направление оказались несостоятельными.
Суть теории Рецкера состоит в классификации соответствий, которые учитываются при переводе с одного языка на другой. В этой классификации выделено три группы соответствий: 1) эквиваленты; 2) аналоги (иногда называемые также «вариантными соответствиями»); 3) адекватные замены.
Под эквивалентами понимаются постоянные, не зависящие от контекста соответствия единиц ИЯ единицам ПЯ. Прежде всего это -- однозначные термины. Например, английскому the United Nations соответствует русское Организация Объединенных Наций. Такого рода соответствия независимы от контекста, они всегда постоянны, хотя их сравнительно немного.
Вторая группа -- аналоги, или вариантные соответствия, -- группа гораздо более многочисленная. Аналогами их можно назвать в том смысле, что между данной единицей ИЯ и соответствующей ей единицей ПЯ устанавливаются аналоговые отношения: среди синонимических единиц ПЯ, соответствующих данной единице ИЯ, подыскивается вариант передачи смысла, наиболее подходящего для данного контекста. Другими словами, перед нами уже не однозначные соответствия, а наборы соответствующих друг другу единиц ИЯ и ПЯ. Выбор каждой конкретной пары соответствий определяется контекстом. Так, английское слово fair можно переводить на русский язык как честный и как справедливый. Словосочетание fair share мы переведем, используя слово справедливый: справедливая доля. А словосочетание fair deal -- с помощью слова честный: честная сделка. Именно контекст словосочетания, в котором употреблено английское слово, повлиял на наш выбор русского соответствия.
Третью группу закономерных соответствий в классификации Рецкера составляют так называемые адекватные замены. К ним переводчик прибегает тогда, когда для верной передачи мысли оригинала наиболее целесообразным представляются отход от «буквы подлинника», т.е. употребленных в оригинале слов, и решение стоящей перед ним задачи «исходя из целого». Здесь в классификации Рецкера обнаруживается противоречие, поскольку эквиваленты и вариантные соответствия не могут быть поставлены в один ряд с адекватными заменами. Действительно, первые две группы берут за основу языковые единицы, которые можно определить как соответствия, в то время как третья группа предполагает не подбор соответствующих друг другу единиц ИЯ и ПЯ, а некие действия переводчика по установлению соответствия между теми или иными единицами ИЯ и ПЯ, т.е. речь идет о приемах перевода.
К приемам перевода Рецкер относит конкретизацию недифференцированных и абстрактных понятий, логическое развитие понятий, антонимический перевод и компенсацию. Позднее к этим приемам было добавлено так называемое «целостное переосмысление», когда переводчик решает переводить данное слово или выражение, основываясь на понимании целого высказывания, порой отходя от конкретных его элементов весьма далеко. Это можно проиллюстрировать тем, как переводятся, например, фразеологизмы (A good riddance! -- Скатертью дорожка!). Очевидно, здесь намечаются уже принципы описания процесса перевода. В самом деле, Рецкер увязывает свою классификацию с действиями переводчика во время осуществления перевода. Он также предлагает ее для обучения переводчиков.
Согласно Рецкеру, в сознании переводчика возникают сначала эквиваленты, потом начинается поиск аналогов. Если ни то ни другое не подходит, он прибегает к адекватным заменам. В той же последовательности следует обучать и переводчиков: сначала учить их находить эквиваленты, затем -- аналоги, наконец осуществлять адекватные замены.
Особое место в теории Рецкера занимает так называемое незакономерное установление эквивалентов, обеспечивающее творческий характер переводческой деятельности, исключающее автоматический подбор соответствий.
Надо сказать, что предложенная Рецкером классификация закономерных соответствий при переводе неоднократно уточнялась и самим автором, и другими теоретиками перевода.
Так, по поводу первой группы -- эквивалентов -- указывалось на то, что эквиваленты могут быть односторонними и двусторонними. Соответствие типа вышеприведенного the United Nations -- Организация Объединенных Наций относится к двусторонним эквивалентам, поскольку английское словосочетание всегда будет переводиться на русский одинаково. То же верно и в отношении перевода в обратную сторону, с русского языка на английский.
Но «однозначная интерпретация языковой единицы в терминах другого языка может иметь место лишь в одном направлении» [Швейцер, 1973. С. 20]. Так, русское слово ЭВМ {электронно-вычислительная машина) переводится английским computer, но то, в свою очередь, -- либо как ЭВМ, либо (в наше время чаще) как компьютер.
В отношении второй группы Швейцер предлагает различать несколько видов аналогов (вариантных соответствий). Аналоги могут находиться между собой в отношениях синонимии, как в вышеприведенном примере с английским словом fair и двумя его русскими соответствиями справедливый и честный. Но синонимия аналогов, которыми располагает переводчик в ПЯ, бывает не только идеографической (на уровне смысла) или стилистической {хороший, классный, чудесный), когда на выбор того или иного аналога, вариантного соответствия влияет контекст. Она может быть абсолютной-, т.е. не зависящей от контекста: Grand Jury можно с равным правом перевести и как Большое жюри и как Большой совет присяжных. Следовательно, однозначность / неоднозначность и зависимость / независимость от контекста, как справедливо замечает Швейцер, не всегда совпадают.
Кроме того, в языках существуют многозначные слова, которым в других языках соответствуют слова, не являющиеся друг другу синонимами. Имеются в виду омонимы. Так, английское слово fair может переводиться на русский язык и как честный, и как белокурый. Выбор того или иного русскоязычного соответствия будет зависеть от того, в каком словосочетании употреблено слово fair в оригинальном тексте на английском языке. Если это, например, словосочетание by fair means, то перевод будет честным путем / честно. Если fair употреблено в словосочетании fair hair, то его нужно будет перевести как светлые волосы.
Критики указывали на чрезмерно нормативный характер теории Рецкера. Поэтому в последующих своих публикациях Рецкер неоднократно подчеркивает творческий характер переводческой деятельности.
Высказывались и другие замечания в отношении теории закономерных соответствий, но в целом следует заметить, что основная ее ценность состоит в том, что впервые были поставлены важные для понимания процесса перевода и оценки его результата вопросы.
Вклад Рецкера в создание и развитие лингвистической теории перевода в нашей стране трудно переоценить. По справедливому и меткому выражению Комиссарова , российское переводоведение во многом «вышло из Рецкера».
Денотативная (ситуативная) модель перевода исходит из того несомненного факта, что содержание всех единиц языка отражает, в конечном счете, какие-то предметы, явления, отношения реальной действительности, которые обычно называются денотатами. Окружающую действительность отражают все языки, и денотаты их объединяют.
Иногда в роли денотатов выступают целые ситуации. Отсюда второе название данной теории -- ситуативная теория перевода. Ситуация при этом понимается как набор денотатов, находящихся в тех или иных соотношениях.
Такая модель перевода представлена прежде всего в работах Дж. Кэтфорда, В.Г. Гака.
Если отвлечься от несущественных различий, то следует признать, что окружающая нас реальная действительность едина для всего человечества. Общность окружающего мира, биологической структуры, производственных и жизненных процессов у всех людей, независимо от их языковой принадлежности, приводит к тому, что все люди обмениваются мыслями, в основном, об одних и тех же явлениях действительности. В принципе, любая мыслимая ситуация может быть с одинаковым успехом описана с помощью любого развитого языка.
Учитывая, что основное содержание любого сообщения заключается в отражении какой-то внеязыковой ситуации, ситуативная модель перевода рассматривает процесс перевода как процесс описания при помощи языка перевода той же ситуации, которая описана на языке оригинала. При этом действия переводчика представляются следующим образом. Воспринимая текст оригинала, переводчик отождествляет составляющие этот текст единицы с известными ему языковыми единицами ИЯ и, интерпретируя их значение в контексте, выясняет, какую ситуацию реальной действительности описывает оригинал. После этого переводчик описывает эту ситуацию на языке перевода. Таким образом, процесс перевода осуществляется от текста оригинала к реальной действительности и от нее к тексту перевода. В ряде случаев этот же процесс идет более кратким путем, когда интерпретация текста или какой-либо его части была проведена заранее, и переводчику известно, что определенные единицы ИЯ и ПЯ указывают на одинаковые предметы, явления или отношения реальной действительности. На этом основании он может непосредственно заменять единицы оригинала соответствующими единицами перевода, и обращение к реальной действительности осуществляется вне данного акта перевода. Модель перевода при этом сохраняет свою основную ориентацию: объяснение процесса перевода как обращение к описываемой ситуации.
При этом речь идет не просто о необходимости интерпретировать значение языковых единиц в оригинале по отношению к реальной действительности, учитывать, наряду с лингвистическим, и ситуативный контекст. Как уже отмечалось, без соотнесения с реальной действительностью невозможно понять даже самое простое речевое высказывание. Английское предложение The table is on the wall интерпретируется как Таблица висит на стене, в частности, потому, что знание реальной действительности подсказывает коммуникантам, что из двух значений слова table - стол и таблица в данном случае реализовано последнее, так как обычно столы на стены не вешают.
Обращение к реальной действительности в рамках ситуативной модели перевода имеет в виду не только уяснение содержания оригинала, а сам процесс перевода, тот путь, следуя которому, переводчик может создать текст перевода. "Кусочек" реальной действительности, отраженный в совокупном содержании исходного текста, служит внеязыковой основой перевода. Предполагается, что переводчик описывает этот фрагмент реальности средствами ПЯ точно так же, как он описал бы этот фрагмент, если бы узнал его не из текста оригинала, а каким-либо иным путем, например, с помощью своих органов чувств.
Ситуативная модель перевода обладает значительной объяснительной силой. Она адекватно описывает процесс перевода, когда для создания коммуникативно равноценного текста на ПЯ необходимо и достаточно указать в переводе на ту же самую ситуацию, которая описана в переводе. Иначе говоря, при помощи этой модели может достигаться эквивалентность на уровне идентификации ситуации. Наиболее четко ситуативная модель "работает" в следующих трех случаях:
- 1) при переводе безэквивалентной лексики;
- 2) когда описываемая в оригинале ситуация однозначно определяет выбор варианта перевода;
- 3) когда понимание и перевод оригинала или какой-либо его части невозможно без выяснения тех сторон описываемой ситуации, которые не входят в значения языковых единиц, использованных в сообщении.
Поскольку у безэквивалентных единиц ИЯ нет готовых соответствий, любой способ создания окказионального соответствия для таких единиц связан с обращением к ситуации, которая описана с их помощью в оригинале. Даже если создаваемые соответствия (путем транскрибирования или калькирования) относятся непосредственно к переводимому слову или словосочетанию, они могут быть выбраны лишь на основе правильного уяснения всей ситуации:
The plan is to use a system called "dense pack" which would put the missiles into a narrow strip 14 miles long and one mile wide. - План предусматривает использование системы, именуемой "плотная упаковка", при которой ракеты размещаются на узкой полосе длиной в 14 миль и шириной в одну милю.
При описании эквивалентности второго типа (на уровне указания на ситуацию) отмечались случаи, когда в ПЯ существует лишь один способ описания определенной ситуации, независимо от того, каким образом она описана в оригинале. Переводчик может установить, что в данном случае он имеет дело с ситуативной эквивалентностью подобного вида, лишь обратившись к реальной действительности: если в английском оригинале указывается на свежеокрашенный объект Wet paint, то в русском переводе эта ситуация будет описана с помощью предупреждения Осторожно, окрашено, а о наличии хрупких предметов в упаковке Fragile по-русски предупреждают Осторожно, стекло.
Аналогичным образом ситуация в значительной мере определяет выбор варианта перевода и тогда, когда в ПЯ существует не единственный, а преобладающий, наиболее распространенный способ описания данной ситуации. Именно этот способ и будет использован в переводе в большинстве случаев: keep off the grass - по газонам не ходить; to sit up late - поздно лечь спать; to swallow the bait - попасться на удочку. Хотя указанные английские словосочетания и высказывания могут быть выражены по-русски и другими средствами, обращение к ситуации обычно подсказывает переводчику общепринятый способ ее описания. Ср. Stop, I have а gun! - Стой! Я буду стрелять и неупотребительное русское: Стой! У меня ружье.
Решающую роль играет обращение к описываемой ситуации в тех случаях, когда содержащаяся в высказывании информация недостаточна для выбора варианта перевода. Мы уже знаем, что любая ситуация описывается в высказывании не во всех деталях, а через обозначение некоторой совокупности ее признаков. В то же время выбор варианта перевода может порой зависеть от других признаков, которыми данная ситуация обладает в реальной действительности, но которые не вошли в способ ее описания, использованный в оригинале. В этом случае переводчик обращается к описываемой ситуации, ища необходимые сведения. Рассмотрим простой пример. Предположим, нам необходимо перевести следующее английское высказывание: Her aunt must be made to tell them about it. Общее содержание этого высказывания понять нетрудно, но выбор соответствия для существительного aunt и глагола made в русском переводе потребует дополнительной информации. Ведь aunt может быть и тетя, и тетушка, и тетка, а must be made может означать, что ее нужно заставить, убедить или попросить (...рассказать им об этом). Для того чтобы решить этот вопрос, необходимо будет выяснить, о каких людях реально идет речь, какие между ними существуют отношения и какие методы могут быть использованы, для того чтобы получить от упомянутой родственницы желаемые сведения.
Необходимые сведения о реальной ситуации могут быть порой получены из различных литературных источников и всякого рода справочников. В следующем примере переводчику понадобится основательное знание истории Англии: Cromwell and Bradshaw (not the guide man, but the King Charles"s head man) likewise sojourned here. (J.K. Jerome). Перевести предложение можно лишь при условии, что переводчику удастся выяснить, что Дж. Бредшо был председателем суда, приговорившего к смертной казни Карла Первого, а его однофамилец - автор известного в Англии путеводителя. В самом же тексте ни узкий, ни широкий контекст не позволяет правильно интерпретировать сочетания guide man и King Charles"s head man.
Таким образом, ситуативная модель перевода правильно отражает ряд важных сторон переводческого процесса и дает возможность объяснить те особенности выбора варианта перевода, которые связаны с обращением переводчика к реальной действительности и последующим ее описанием средствами ПЯ. В то же время эта модель обладает ограниченной силой, поскольку она охватывает лишь некоторые способы реализации процесса перевода.
Как известно, описываемая ситуация далеко не всегда однозначно определяет выбор варианта перевода, так как в большинстве случаев она может быть описана разными способами. И тогда самое подробное выяснение реальной ситуации, которую описывает оригинал, не дает еще переводчику указаний, какие признаки этой ситуации надо отразить при создании сообщения на ПЯ. Не дает знание ситуации достаточных оснований и для выбора лексико-синтаксической организации высказывания в переводе в рамках определенного способа описания ситуации. И способ описания ситуации, и набор языковых единиц, с помощью которых он реализуется, выражают дополнительный смысл, составляющий немаловажную часть общего содержания высказывания.
Поэтому содержание высказываний, описывающих одну и ту же ситуацию, может, в целом, различаться весьма существенно. И для правильного выбора варианта перевода в этом случае переводчику недостаточно описать средствами ПЯ ту же реальную действительность, которая отражена в оригинале. Он должен еще воспроизвести и другие части содержания исходного текста, употребив эквивалентные средства описания этой действительности. А для этого необходимо учитывать, не только о какой ситуации говорится в оригинале, но и что и как о ней сказано.
Понятно, что ситуативная модель перевода не работает и в тех случаях, когда переводчику необходимо отказаться от описания той же самой ситуации, чтобы обеспечить передачу цели коммуникации оригинала. Если данная ситуация не позволяет Рецептору перевода сделать необходимые выводы или связана с иными ассоциациями, чем у Рецептора оригинала, то описание переводчиком той же ситуации средствами ПЯ не обеспечит возможности межъязыковой коммуникации.
Из сказанного выше не следует, что ситуативная модель неправильно объясняет процесс перевода. Она адекватно воспроизводит этот процесс в тех случаях, когда для его осуществления необходимо и достаточно уяснить описываемую в оригинале ситуацию и передать ее средствами ПЯ. Однако ее объяснительная сила ограничена тем, что она не учитывает необходимости воспроизведения в переводе и той части содержания оригинала, которая создается значениями используемых в нем единиц ИЯ.
Пока что мы исходили из того, что оба языка имеют наименования для одних и тех же явлений окружающего нас мира. Но на практике оказывается, что в одном языке есть обозначение того, что никак не обозначено в другом, т.е. мы имеем дело с определенным расхождением в языковой картине мира. Кроме того, языки часто членят окружающую человека реальность по-разному. Хрестоматийными примерами являются следующие расхождения между, скажем, английским и русским языками: английское прилагательное blue соответствует русским голубой и синий или английский глагол go соответствует русским идти и ехать, а в определенных контекстах и лететь, и плыть.
Однако денотативная модель имеет ряд недостатков. Например, она не позволяет обосновывать выбор между несколькими вариантами перевода, когда таковые возможны. Другими словами, она более эффективна для перевода ситуаций, однозначно определяющих подходящий вариант перевода, а потому хороша для объяснения перевода терминов и терминоподобных единиц ИЯ (клише).
Тем не менее данная теория не отражает всей сложности переводческого процесса.
Одной из первых лингвистических теорий переводческой деятельности, выдвинутых в отечественном переводоведении, была «теория закономерных соответствий» Я.И. Рецкера, в 1950 г. опубликовавшего статью «О закономерных соответствиях при переводе на родной язык». Однако сходные с ним взгляды высказывал в своей известной работе «Введение в теорию перевода» (1953) и А.В. Федоров.
Разработанная этими учеными теория лежит в основе многих учебных и практических пособий по переводу, издававшихся в нашей стране. Кроме того, она последовательно разрабатывалась Л.С. Бархударовым, а отдельные ее элементы использованы в концепциях В.Н. Комиссарова, В. Коллера и др.
Положительная роль теории закономерных соответствий состояла прежде всего в том, что впервые по большей части импрессионистическим соображениям о переводе, его качестве, царившим до того в публикациях по данной тематике, была противопоставлена научно (лингвистически) обоснованная теория. В соответствии с ней можно было рассматривать переводческую деятельность как процесс и анализировать ее результаты. Другими словами, оказалось возможным выделить некоторые принципы выбора вариантов перевода того или иного слова, оборота в процессе осуществления переводческой деятельности. Результат ее - текст перевода - тоже можно было рассматривать с точки зрения реализации закономерных соответствий. Авторам удалось показать, что переводчик действует не просто по наитию, по вдохновению, что существуют определенные закономерности в выборе межъязыковых соответствий.
Эмпирической базой для построения теории закономерных соответствий послужил накопленный переводчиками-практиками большой опыт. Особой заслугой Федорова и Рецкера следует признать то, что они принимали в расчет не только художественный перевод, как это делалось до них (ср. «Высокое искусство» К.И. Чуковского). Исследователи опирались на опыт переводчиков, работавших также в других сферах, хотя художественный перевод, конечно, превалировал.
Свои изыскания исследователи строили на материалах многочисленных переводческих решений тех или иных проблем перевода. Рассмотрение случаев из практики натолкнуло ученых на мысль о том, что, при всем отличии их друг от друга в сходных лингвистических условиях переводчики принимают в большей или меньшей степени аналогичные решения. Поэтому, очевидно, можно выделить хотя бы самые общие закономерности, которыми руководствуется переводчик при поиске межъязыковых соответствий.
Понятно, что разрабатывалась теория закономерных соответствий, рассматривавшая перевод пока как исключительно языковую деятельность, на основе уже сложившегося к тому времени сравнительного языкознания. В компаративистике, в рамках которой уже больше века активно ведутся исследования по выявлению сходств и различий в языках, накопился большой фактический материал и были отработаны инструменты теоретического осмысления собранных языковых явлений.
Теория закономерных соответствий распространила свое влияние на различные языковые ярусы от лексики до синтаксиса и стиля. Сразу было заявлено о формировании лингвистической основы теории перевода. Такая позиция вызывала противостояние у многих переводчиков-практиков, особенно у тех, кто занимался художественным переводом. Они видели в появившемся новом научном направлении угрозу переводу как творческому акту. С другой стороны, лингвисты восприняли переводоведческие исследования как относящиеся исключительно к сфере прикладной лингвистики и ею ограничивающиеся. Сейчас, спустя полвека, ясно, что эти скептические взгляды на вновь появившееся научное направление оказались несостоятельными.
Суть теории Рецкера состоит в классификации соответствий, которые учитываются при переводе с одного языка на другой. В этой классификации выделено три группы соответствий: 1) эквиваленты; 2) аналоги (иногда называемые также «вариантными соответствиями"); 3) адекватные замены.
Под эквивалентами понимаются постоянные, не зависящие от контекста соответствия единиц ИЯ единицам ПЯ. Прежде всего это - однозначные термины. Например, английскому the United Nations соответствует русское Организация Объединенных Наций. Такого рода соответствия независимы от контекста, они всегда постоянны, хотя их сравнительно немного. Вторая группа -аналоги, или вариантные соответствия, - группа гораздо более многочисленная. Аналогами их можно назвать в том смысле, что между данной единицей ИЯ и соответствующей ей единицей ПЯ устанавливаются аналоговые -отношения: среди синонимических единиц ПЯ, соответствующих данной единице ИЯ, подыскивается вариант передачи смысла, наиболее подходящего для данного контекста, Другими словами, перед нами уже не однозначные соответствия, а наборы соответствующих друг другу единиц ИЯ и ПЯ. Выбор каждой конкретной пары соответствий определяется контекстом. Так, английское слово fair можно переводить на русский язык как честный и как справедливый. Словосочетание fair share мы переведем, используя слово справедливый: справедливая доля. А словосочетание fair deal - с помощью слова честный: честная сделка. Именно контекст словосочетания, в котором употреблено английское слово, повлиял на наш выбор русского соответствия.
Третью группу закономерных соответствий в классификации Рец-кера составляют так, называемые адекватные замены. К ним переводчик прибегает тогда, когда для верной передачи мысли оригинала наиболее целесообразным представляются отход от «буквы подлинника», т.е. употребленных в оригинале слов, и решение стоящей перед ним задачи «исходя из целого». Здесь в классификации Рецкера обнаруживается противоречие, поскольку эквиваленты и вариантные соответствия не могут быть поставлены в один ряд с адекватными заменами. Действительно, первые две группы берут за основу языковые единицы, которые можно определить как соответствия, в то время как третья группа предполагает не подбор соответствующих друг другу единиц ИЯ и ПЯ, а некие действия переводчика по установлению соответствия между теми или иными единицами ИЯ и ПЯ, т.е. речь идет о приемах перевода.
К приемам перевода Рецкер относит конкретизацию недифференцированных и абстрактных понятий, логическое развитие понятий, антонимический перевод и компенсацию. Позднее к этим приемам было добавлено так называемое «целостное переосмысление», когда переводчик решает переводить данное слово или выражение, основываясь на понимании целого высказывания, порой отходя от конкретных его элементов весьма далеко. Это можно проиллюстрировать тем, как переводятся, например, фразеологизмы {A good riddance! - Скатертью дорожка?). Очевидно, здесь намечаются уже принципы описания процесса перевода. В самом деле, Рецкер увязывает свою классификацию с действиями переводчика во время осуществления перевода. Он также предлагает ее для обучения переводчиков.
Согласно Рецкеру, в сознании переводчика возникают сначала эквиваленты, потом начинается поиск аналогов. Если ни то ни другое не подходит, он прибегает к адекватным заменам. В той же последовательности следует обучать и переводчиков: сначала учить их находить эквиваленты, затем - аналоги, наконец осуществлять адекватные замены. . Особое место в теории Рецкера занимает так называемое незакономерное установление эквивалентов, обеспечивающее творческий характер переводческой деятельности, исключающее автоматический подбор соответствий.
Надо сказать, что предложенная Рецкером классификация закономерных соответствий при переводе неоднократно уточнялась и самим автором, и другими теоретиками перевода.
Так, по поводу первой группы - эквивалентов - указывалось на то, что эквиваленты могут быть односторонними и двусторонними. Соответствие типа вышеприведенного the United Nations - Организация Объединенных Наций относится к двусторонним эквивалентам, поскольку английское словосочетание всегда будет переводиться на русский одинаково. То же верно и в отношении перевода в обратную сторону, с русского языка на английский.
Но «однозначная интерпретация языковой единицы в терминах другого языка может иметь место лишь в одном направлении» [Швейцер, 1973. С. 20]. Так, русское слово ЭВМ {электронно-вычислительная машина) переводится английским computer, но то, в свою очередь, - либо как ЭВМ, либо (в наше время чаще) как компьютер.
В отношении второй группы Швейцер предлагает различать несколько видов аналогов (вариантных соответствий). Аналоги могут находиться между собой в отношениях синонимии, как в вышеприведенном примере с английским словом fair и Двумя его русскими соответствиями справедливый и честный. Но синонимия аналогов, которыми располагает переводчик в ПЯ, бывает не только идеографической (на уровне смысла) или стилистической {хороший, классный, чудесный), когда на выбор того или иного аналога, вариантного соответствия влияет контекст. Она может быть абсолютной, т.е. не зависящей от контекста: Grand Jury можно с равным правом перевести и как Большое жюри и как Большой совет присяжных. Следовательно, однозначность / неоднозначность и зависимость / независимость от контекста, как справедливо замечает Швейцер, не всегда совпадают.
Кроме того, в языках существуют многозначные слова, которым в других языках соответствуют слова, не являющиеся друг другу синонимами. Имеются в виду омонимы. Так, английское слово fair может переводиться на русский язык и как честный, и как белокурый. Выбор того или иного русскоязычного соответствия, будет зависеть от того, в каком словосочетании употреблено слово fair в оригинальном тексте на английском языке. Если это, например, словосочетание by fair means, то перевод будет честным путем/ честно. Если fair употреблено в словосочетании fair hair, то его нужно будет перевести как светлые волосы.
Есть определенные неточности и в описании приемов перевода, предложенном Рецкером. Например, в разделе, посвященном антонимическому переводу, приводятся иллюстрации, в которых нет антонимов. В примерах, о которых идет речь, устойчивые выражения на ИЯ заменяются соответствующими им устойчивыми выражениями на ПЯ: Take your time - Не спешите; Mind your own business - He вмешивайтесь в чужие дела. Понятно, что в данном случае проблема в неудачной терминологии, хотя описанные явления, без сомнения, отражены точно и верно.
И.С. Алексеева отмечает «некоторые недостроенные места в, казалось бы, стройном здании классификации соответствий»: отсутствие единой базы классификации; неясность лексического объема однозначных эквивалентов, поскольку они могут включать в себя более одной лексемы (например, в терминологических выражениях, логотипических слоганах фирм, запретительных надписях). Алексеева также предлагает изучить соотношение параметра однозначности соответствий, и типа текста, в котором они встречаются. Тип текста, по ее предположению, может определять степень свободы переводчика в выборе соответствия. На материале примеров, обсуждаемых Комиссаровым [См.: 1999б. С. 176-177], она утверждает, что однозначные эквиваленты могут быть языковыми, а могут быть речевыми.
Критики указывали на чрезмерно нормативный характер теории Рецкера. Поэтому в последующих своих публикациях Рецкер неоднократно подчеркивает творческий характер переводческой деятельности.
Высказывались и другие замечания в отношении теории закономерных соответствий, но в целом следует заметить, что основная ее ценность состоит в том, что впервые были поставлены важные для понимания процесса перевода и оценки его результата вопросы.
Вклад Рецкера в создание и развитие лингвистической теории перевода в нашей стране трудно переоценить. По справедливому и меткому выражению Комиссарова , российское переводове-дение во многом «вышло из Рецкера».
Теория закономерных соответствий Рецкера является одной из первых теорий созданных в результате изучения текстов в переводе (текста оригинала и текста перевода). Эта теория учитывает то обстоятельство, что некоторые приемы логико-семантического порядка в процессе перевода повторяются. Так, для перевода отдельных слов и сочетаний необходимо найти существующие в другом языке постоянные эквиваленты. Постоянные эквиваленты имеются во всех языках, например, для имен собственных, терминов, числительных. Для перевода некоторых других слов и словосочетаний можно найти только вариантные контекстуальные соответствия, т.е. временные эквиваленты, годные для данного контекста, для данного употребления слова или словосочетания в речи. И, наконец, для перевода еще одной группы слов или словосочетаний приходится прибегать к приемам логического мышления и связанным с ними лексическими трансформациями. Таким образом, по мнению Рецкера, между единицами текстов оригинала и перевода имеются "три категории соответствий:
1) эквиваленты, установившиеся в силу тождества обозначаемого, а также отложившиеся в традиции языковых контактов;
2) вариантные и контекстуальные соответствия и
3) все виды переводческих трансформаций".
Теория Я.И. Рецкера объясняет основные приемы работы переводчика. Она стимулирует изучение эквивалентов, объема значений слов и словосочетаний; она показывает значение контекста и подсказывает наиболее перспективные лексические трансформации, к которым может прибегнуть переводчик для поиска соответствий к единицам исходного текста. В этом большая ценность теории Я.И. Рецкера. Но теория Рецкера не объясняет всего процесса перевода, поскольку ее автор ограничивается изучением части объекта науки о переводе - изучением единиц текстов оригинала и перевода.
24. Отечественная теория перевода
В свое время наша страна занимала одно из первых мест в мире по количеству ежегодно выпускаемых переводов, прежде всего художественной литературы. Многие переводчики достигли в своих работах высот литературного мастерства. Впечатляющие успехи переводческой практики не могли не привести к развитию теории перевода. У ее истоков стоит А. М. Горький. Великий писатель глубоко и верно понимал взаимоотношения практики и теории в литературном процессе.
Уже в 1918 г. им было основано издательство «Всемирная литература». Объединив известных ученых, писателей и переводчиков, он поставил перед ними одновременно практические и теоретические задачи. Необходимо было отобрать лучшие творения мировой литературы, выполнить их переводы и научно осмыслить достижения и просчеты переводческой практики прошлого. Для приобщения новых читательских масс к бесценному литературному наследию всех времен и народов «...нужна была теория художественного перевода, вооружающая переводчика ясными принципами, дабы каждый - даже рядовой - переводчик мог усовершенствовать свое мастерство»1. Первый шаг на пути к созданию теории перевода сделал сам Горький: он подготовил предисловие к «Каталогу издательства «Всемирная литература» при Наркомпросе» (1919 г.) и написал несколько небольших заметок о художественном переводе2. Заметки эти он передал К. И. Чуковскому, которому поручил составить первое в отечественной филологии описание принципов художественного перевода.
Брошюра «Принципы художественного перевода», состоявшая из статей К. И. Чуковского и Н. С. Гумилева, вышла для служебного пользования в том же 1919 г.3. А в 1930 г. появилась книга «Искусство перевода», в которую вошли значительно дополненная работа К. И. Чуковского и исследование А. В. Федорова «Приемы и задачи художественного перевода». В 1931 г. М. П. Алексеев опубликовал в Иркутске большую статью «Проблемы художественного перевода». За несколько месяцев до начала Великой Отечественной войны почти одновременно вышли в свет две книги, сыгравшие заметную роль в развитии переводоведения: это «Высокое искусство» К. И. Чуковского4 и «О художественном переводе» А. В. Федорова.
Сразу же после войны стали появляться публикации по вопросам перевода. Год от года число их росло. Это были не только статьи и книги о художественном переводе1, но и различные учебные пособия по переводу и первые труды по входившим тогда в моду проблемам теории машинного перевода2.
Для последующих лет вновь были характерны «малые исследовательские жанры». Статьи, заметки, рецензии, посвященные самым разнообразным видам переводческой деятельности (в том числе машинному переводу), часто публиковались в выпусках «Мастерство перевода», «Тетради переводчика», тематических сборниках различных издательств, а также в журналах, газетах и вузовских ученых записках. В учебных заведениях защищались кандидатские и докторские диссертации по вопросам теории перевода. Переводческая проблематика становилась все более многообразной. Было ясно, что в переводоведении наступает новый этап и следует ожидать появления работ, обобщающих накопленный теоретический и практический опыт. Так оно и случилось. Только за три года (1971-1974) вышло из печати3 столько монографических исследований по теории перевода, сколько их не выходило за всю историю отечественного переводоведения.
В дальнейшем переводоведческие изыскания в нашей стране стали привычным делом. Постоянно публиковались исследования и практические пособия, в которых на материале многих языков углублялись знания о переводе и переводческой деятельности, предлагались новые теоретические подходы, раскрывались способы и приемы преодоления трудностей перевода и т.п.1 Причем прослеживались три направления в развитии переводоведения: лингвистическое, литературоведческое и машинное (инженерное, прикладное).
Лингвисты сосредоточили свои усилия на изучении процесса перевода, построении его гипотетических моделей, сопоставлении текстов оригинала и перевода с целью установления лексических, грамматических и текстовых соответствий и на определении переводоведческих закономерностей, описании переводческих приемов при передаче содержания оригинала, а также на поисках критериев эквивалентности (адекватности) перевода и эффективных методов обучения переводу.
Литературоведы основное внимание уделяли аксеологическим аспектам перевода. Обычно они изучали художественные тексты, стремясь оценить перевод с точки зрения его эстетической эквивалентности оригиналу и соответствия нравственным потребностям эпохи, а также роли переводов в развитии духовной культуры. Многие работы литературоведов и переводчиков художественной литературы посвящены чисто профессиональной стороне переводческого ремесла, обмену опытом переводов различных произведений и оценке достоинств и недостатков конкретных переводов.
Что касается машинного направления, то оно возникло в период увлечения идеей создания автоматического перевода и имеет прикладное значение. Оно разрабатывает проблемы моделирования машинного перевода, «прямого» через язык-посредник, или трёхэтапного (анализ - преобразование - синтез), пытается формализовать переводческую деятельность человека, найти методы эффективной обработки лингвистической информации, выявления синтаксических структур языка, описания смысла лексических единиц, составления алгоритмов и программ перевода с одного языка на другой для конкретной электронной аппаратуры.
Теория закономерных соответствий
теория закономерных соответствий Рецкера является одной из первых теорий созданных в результате изучения текстов в переводе (текста оригинала и текста перевода). Эта теория учитывает то обстоятельство, что некоторые приемы логико-семантического порядка в процессе перевода повторяются. Так, для перевода отдельных слов и сочетаний необходимо найти существующие в другом языке постоянные эквиваленты. Постоянные эквиваленты имеются во всех языках, например, для имен собственных, терминов, числительных. Для перевода некоторых других слов и словосочетаний можно найти только вариантные контекстуальные соответствия, т.е. временные эквиваленты, годные для данного контекста, для данного употребления слова или словосочетания в речи. И, наконец, для перевода еще одной группы слов или словосочетаний приходится прибегать к приемам логического мышления и связанным с ними лексическими трансформациями. Таким образом, по мнению Рецкера, между единицами текстов оригинала и перевода имеются "три категории соответствий:
1) эквиваленты, установившиеся в силу тождества обозначаемого, а также отложившиеся в традиции языковых контактов;
2) вариантные и контекстуальные соответствия и
3) все виды переводческих трансформаций". Теория Я.И. Рецкера объясняет основные приемы работы переводчика. Она стимулирует изучение эквивалентов, объема значений слов и словосочетаний; она показывает значение контекста и подсказывает наиболее перспективные лексические трансформации, к которым может прибегнуть переводчик для поиска соответствий к единицам исходного текста. В этом большая ценность теории Я.И. Рецкера. Но теория Рецкера не объясняет всего процесса перевода, поскольку ее автор ограничивается изучением части объекта науки о переводе - изучением единиц текстов оригинала и перевода. Теория закономерных соответствий входит составной частью в общую теорию перевода. Она представляется весьма полезной для сопоставительного изучения языков.
Толковый переводоведческий словарь. - 3-е издание, переработанное. - М.: Флинта: Наука . Л.Л. Нелюбин . 2003 .
Смотреть что такое "теория закономерных соответствий" в других словарях:
Выделение в содержании текста ряда последовательных уровней, отличающихся по характеру информации; отношения эквивалентности устанавливаются между аналогичными уровнями содержания текстов ИЯ и ПЯ. Попытку объединить теорию закономерных… … Толковый переводоведческий словарь
Реконструкция - (от лат. re приставка, здесь означающая возобновление, и constructio построение) в сравнительно историческом языкознании комплекс приёмов и процедур воссоздания незасвидетельствованных языковых состояний, форм, явлений путём исторического… … Лингвистический энциклопедический словарь
Лингвистический закон - некоторое общее правило, общая закономерность, характерные для данного языка, разных языков или языка вообще; регулярное и последовательное воспроизведение того или др. соотношения единиц данного языка, мыслимое в виде формулы… … Большая советская энциклопедия
