Бурдье, пьер. Правила любви к искусству: Людмила Воропай о социологии Пьера Бурдье Идеи бурдье в социологии культуры

Биография

Родился в 1930 г. в семье почтового чиновника в деревне на границе Франции и Испании.

В 1955 г. закончил Высшую педагогическую школу в Париже, начал преподавать в лицее в г. Мулен. В 1958 г. переезжает в Алжир.

С 1964 г. - директор-исследователь в Высшей практической исследовательской школе в Париже. В 1975 г. возглавил Центр Европейской Социологии и организовал журнал «Учёные труды в социальных науках».

Структуралистский конструктивизм

В определении и изучении сути социальных отношений Бурдьё предложил использовать одновременно два принципиальных подхода:

1. 1) структурализм - в социальной системе существуют объективные структуры, не зависящие от сознания и воли людей, но способные стимулировать те или иные их действия и стремления;
2. 2) конструктивизм - действия людей, обусловленные жизненным опытом, процессом социализации, «формируют социального агента как истинно практического оператора конструирования объектов».

Теория Бурдьё считается интегральной социологической теорией и представляет собой попытку преодоления противоречий между макро- и микро- анализом, агентом и структурой, которое порождает так называемые «парные понятия» (англ. paired concepts ). В основании теории Бурдьё лежат, в первую очередь, фундаментальные идеи классиков, выражающие два противоположных подхода к определению объекта социологии: это исследовательская программа Маркса , исходным пунктом которой полагается широко понимаемая структура (общественно-экономическая формация), и программа Вебера , который исходит из концепта социального действия . Постольку, поскольку агент и структура связаны диалектически , Бурдьё пытается снять противоречие между ними и вводит ряд своих концептов.

Центральными в социологической теории Бурдьё являются понятия «габитус » и «социальное пространство », посредством которых преодолевается разрыв между макро- и микроанализом социальных реалий.

По Бурдьё, объективная социальная среда производит габитус - «систему прочных приобретённых предрасположенностей»; в дальнейшем они используются индивидами как исходные установки, которые порождают конкретные социальные практики индивидов.

Социальное пространство - это логически мыслимый конструкт, своего рода среда, в которой осуществляются социальные отношения. Социальное пространство - это не физическое пространство, но оно стремится реализоваться в нем более или менее полно и точно. Социальное пространство можно описать как совокупность полей, специфических однородных «под-пространств» (например, поле литературы, экономическое поле и т. п.), власть над которыми дает обладание дефицитными благами - капиталом . Именно распределение различных видов капитала (экономический, культурный, социальный, символический) в социальном пространстве и структурирует его.

Избранная библиография

• «Наследники, студенты и культура»,
• «Любовь к искусству, художественные музеи Европы и их посетители»,
• «Воспроизводство. Элементы теории системы образования»,
• «Различение. Социальная критика суждения вкуса»,
• «Практический взгляд»,
• «Нищета мира»,
• «Социальные привычки в науке»,
• «О телевидении»,
• «Мужское доминирование»,

Издано на русском языке

• Социология политики / Пер. с фр.; сост., общ. ред. и предисл. Н. А. Шматко. - Москва: Socio-Logos, 1993.
• Начала. Choses dites / Пер. с фр. Н. А. Шматко. - Москва: Socio-Logos, 1994.
• Университетская докса и творчество: против схоластических делений / Пер. с фр. // Socio-Logos’96. - Москва: Socio-Logos, 1996. - С. 8-31.
• За рационалистический историзм / Пер. с фр. // Социо-Логос постмодернизма. Альманах Российско-французского центра социологических исследований. - Москва: Изд-во Института экспериментальной социологии, 1997.
• Дух государства: генезис и структура бюрократического поля / Пер. с фр. // Поэтика и политика. Альманах Российско-французского центра социологии и философии. - Москва: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 1999. - С. 125-166.
• Социология и демократия / Пер. с фр. // Поэтика и политика. Альманах Российско-французского центра социологии и философии. - Москва: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 1999. - С. 119-124.
• Практический смысл / Пер. с фр.; общ. ред. и послесл. Н. А. Шматко. - Москва: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 2001. http://yanko.lib.ru/books/cultur/bourdieu-all.htm архивный файл
• Опыт рефлексивной социологии / Пер. с англ. Е. Д. Руткевич // Теоретическая социология: Антология: В 2 ч. / Пер. с англ., фр., нем., ит. Сост. и общ. ред. С. П. Баньковской. - Москва: Книжный дом «Университет», 2002. - Ч. 2. - 424 с ISBN 5-8013-0046-5
• Политическая онтология Мартина Хайдеггера / Пер. с франц. А. Т. Бикбова, Т. В. Анисимовой. - Москва: Праксис, 2003. - 272 с - («Идеологии».) ISBN 5-901574-27-3 (Рецензии: Илья Нилов. Двуличная философия)
• О телевидении и журналистике / Пер. с фр. Т. В. Анисимова и Ю. В. Марковой, отв.ред. и предисл. Н. А. Шматко. - Москва: Прагматика культуры, 2002. - 160 с.
• Структура, габитус, практика // Журнал социологии и социальной антропологии. - Том I, 1998. - № 2.
• Социология социального пространства / Пер. с фр.; общ. ред. и послесл. Н. А. Шматко. - Москва: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 2005. В 2-х т.
• О символической власти // Бурдье П. Социология социального пространства. - Москва: Ин-т экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 2007. - с. 87-96.
• Бурдье, П. Формы капитала /пер. с англ. М. С. Добряковой; Бурдье П. Различение: социальная критика суждения (фрагменты книги) / пер. с фр. О. И. Кирчик // Западная экономическая социология: хрестоматия современной классики. - Москва: РОССПЭН, 2004. - 680 с.
• За ангажированное знание // Неприкосновенный запас. - 2002. - № 5 (25).
• Поле литературы // Новое литературное обозрение. - 2000. - № 45. - С. 22-87.

О П. Бурдьё

• Бауман, З. Пьер Бурдье, или диалектика vita contemplativa и vita activa / Пер. с англ. А. Д. Ковалева // Социологический журнал - 2002. - № 3. - С. 5-19.
• Карсенти, Б. Социология в пространстве точек зрения
• Може, Ж. Социологическая ангажированность // Поэтика и политика. Альманах Российско-французского центра социологии и философии. - М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 1999.
• Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас. Учеб. пособие / Сост., пер. и вступ. ст. А. В. Леденевой. - Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1995. - 120 с.
• Социоанализ Пьера Бурдье: Альм. рос.- фр. центра социологии и филологии Ин-та социологии РАН / Отв. ред. Шматко Н. А. - М.: СПб.: Алетейя, 2001. - 285 с. - (Gallicinium)
• Цыганков, Д. Б. Введение в социологию Пьера Бурдье // Журн. социол. и социал. антропологии = J. of sociology a. social anthropology. - СПб., 1998. - T. 1, N 3. - C. 148-155.
• Шматко, Н. А. Анализ культурного производства Пьера Бурдье // СоцИс: Соц. исслед. - М., 2003. - N 8. - С. 113-120.
• Шматко, Н. А. Введение в социоанализ Пьера Бурдье. Предисловие к книге П. Бурдье «Социологии политики». - М.: Socio-Logos, 1993.
• Шматко, Н. А. Габитус в структуре социологической теории // Журнал социологии и социальной антропологии. - 1998. - № 2.
• Шматко, Н. А. Генетический структурализм Пьера Бурдье // История теоретической социологии. В 4-х т. Т.4 / Отв. ред. и составитель Ю. Н. Давыдов. - СПб.: РХГИ, 2000.
• Шматко, Н. А. На пути к практической теории практики. Послесловие к книге П. Бурдье «Практический смысл» - М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 2001.

См. также

Ссылки

• «Социологическое пространство Пьера Бурдьё» - сайт, посвящённый Пьеру Бурдьё, с большим количеством текстов и справочных материалов
• После Бурдьё: политика теории и практика рефлексии (раздел о Бурдьё в «Новом литературном обозрении», № 60)
• Ширшова, И.

Французский социолог Пьер Бурдье исследовал не произведения искусства, а их институциональный контекст, который формирует, легитимирует и поддерживает те или иные ценности и вкусы. Благодаря ему в современной критике появились такие понятия, как «культурный капитал», «габитус» или «диспозиция». Перед публикацией отрывков из его работ и «Общедоступное искусство» критик, теоретик и куратор Людмила Воропай рассказала T&P о его новаторском методе анализа искусства.

Работы известного французского социолога Пьера Бурдье оказали, пожалуй, наиболее существенное влияние на язык описания и категориальный аппарат, применяемые в последние десятилетия для теоретического анализа «искусства» и «художественного производства» как социальных феноменов. Непосредственно к художественной проблематике Бурдье обращался в разные годы в таких работах, как: «Общедоступное искусство. Очерк о социальном использовании фотографии» (1965), «Любовь к искусству. Европейские художественные музеи и их публика» (1966, совместно с Аленом Дарбелем), «Различение: социальная критика суждения» (1979), «Правила искусства. Происхождение и структура литературного поля» (1992) и «Свободный обмен» (1993, беседы с известным немецким художником Хансом Хааке).

В своих исследованиях Бурдье анализировал различные аспекты влияния социального контекста на процесс создания художественных и литературных произведений, а также на генезис самого того институционального пространства, благодаря существованию которого нечто в принципе может быть названо произведением искусства. Особую роль в его работах играло изучение тех сложных механизмов обратной связи, которые позволяют художественным и литературным произведениям воздействовать на формирование поведенческих норм и кодов, а также невольно становиться инструментами социальной стратификации.

Исследуя широкий спектр феноменов общественной жизни от литературы и искусства до спорта, религии и науки, Бурдье существенно расширил и модернизировал традиционный социологический понятийный аппарат для описания изменившихся после Второй мировой войны социальных реалий. Благодаря Бурдье в широкий обиход вошли такие, сегодня ставшие уже почти неизбежными в публичном интеллектуальном дискурсе понятия, как «поле художественного производства», «культурный капитал», «габитус» и многие другие.

Социальное поле

Прежде всего, Бурдье ввел понятие «социального поля», понимаемого им как некое автономное социальное пространство, конституируемое отношениями между индивидами и социальными институтами, а также созданными ими структурами. Подобное понимание социального поля Бурдье объяснял с помощью метафоры гравитационного поля: гравитационные силы невидимы, но именно они являются тем, что приводит в движение планеты и поддерживает мир в равновесии. Так и социальные отношения, будучи невидимыми, создают и поддерживает в равновесии социальный мир. Социальное пространство в целом состоит из ряда функционально дифференцированных социальных полей, таких как, например, поле политики, науки, экономики, образования, спорта, религии, искусства и других.

«Габитус играет важную роль в системе опознания свой/чужой, являясь своего рода формой «воплощенного» в прямом смысле этого слова «культурного капитала»

У каждого из этих полей существуют отчасти общие, отчасти свои собственные правила функционирования, делающие их автономными и отличными от других полей. Подобная концепция «социального поля» в чем-то сходна с понятием «социальной системы» у Никласа Лумана. Автономность полей у Бурдье, подобно автономности систем у Лумана, обеспечивается не их фактической независимостью от социального пространства в целом, представленного прежде всего другими социальными полями, а наличием институциональной инфраструктуры, преобразующей прямые воздействия извне в ряд операций, определяемых внутренними механизмами функционирования данного поля.

Поля, в свою очередь, включают в себя так называемые субполя, например, поле образования включает субполя школы, университета, дошкольных учреждений, а художественное поле - субполя литературы, музыки, изобразительного искусства и так далее.

Габитус

Понятие поля тесно связано с еще одним принципиальным понятием социологической теории Бурдье, а именно с понятием габитуса, обозначающим инкорпорированную, то есть вписанную в тело индивида его личную социальную историю. Габитус является продуктом процесса социализации и включает в себя усвоенные и воспроизводимые индивидом («агентом» в терминологии Бурдье) способы восприятия, мышления и действия, которые также являются социально маркированными и детерминированными.

Габитус - это своего рода субъективация объективных социальных отношений, установок и практик. Он во многом определяет художественный вкус индивида, его манеру поведения, систему ценностей, вкус в еде и одежде и даже такие телесные проявления, как мимика, жесты или походка. В этом смысле габитус надиндивидуален. Определенный габитус свойственен определенной социальной группе с одинаковыми социализацией и происхождением, а также с общим «жизненным стилем». Габитус играет важную роль в системе опознания свой/чужой, являясь своего рода формой «воплощенного» в прямом смысле этого слова «культурного капитала», во многом определяя возможности карьеры и успешности индивида в обществе.

Виды капитала

Еще одним существенным теоретическим нововведением Бурдье стало выделение им различных видов капитала, которое позволяло более точно и нюансированно описывать и концептуализировать сложную систему социальных взаимодействий и отношений власти, сложившуюся на переходе от индустриального к постиндустриальному обществу. Сам капитал при этом понимался Бурдье как наличие определенных ресурсов, позволяющих индивиду занять ту или иную позицию в обществе. Помимо привычного понятия экономического капитала Бурдье вводит еще три типа капитала: культурный, социальный и символический (последний является в каком-то смысле разновидностью социального капитала). Экономический капитал понимается Бурдье весьма традиционно: обладание экономическими ресурсами в виде денег, имущества, товаров и прочего. Культурный капитал включает в себя образование, приобретенные в процессе обучения и социализации знания, навыки и манеры. Социальный капитал - это унаследованные или приобретенные связи, которые необходимы для достижения определенного положения в обществе, карьерных позиций и так далее. И, наконец, символический капитал - это признание в рамках той или иной социальной или профессиональной группы, то, что можно назвать репутацией или авторитетом.

«Интеллектуалам и художникам достаточно редко удается адекватно конвертировать культурный и символический капитал в капитал экономический»

Позиции индивидов в обществе зависят от объема имеющихся в их распоряжении капиталов, а также от соотношения этих капиталов в определенной социокультурной и экономической ситуации, поскольку разные типы капитала не всегда равнозначно конвертируемы. Так, например, интеллектуалам и художникам, в большинстве своем обладающим довольно высоким объемом культурного и символического капитала, достаточно редко удается адекватно конвертировать эти виды капитала в капитал экономический, и поэтому зачастую они находятся в положении социально доминируемых со стороны тех, кто обладает большим объемом экономического, но меньшим объемом культурного капитала.

Поле художественного производства

В своей наиболее известной работе «Различение: социальная критика суждения» на большом эмпирическом материале французского общества 1960–1970-х годов Бурдье проследил зависимость культурных предпочтений от социального происхождения и экономических ресурсов. Продемонстрировав, в какой степени эстетический вкус является не только выражением, но и своего рода гарантом определенной классовой принадлежности, он указал на важную функцию вкуса и культурного потребления в целом, состоящую в том, чтобы манифестировать и легитимировать социальные различия. В центре этого исследования находится, однако, не само искусство как таковое, а скорее то, какую роль эстетические преференции играют для разграничения различных социальных групп и характерных для них жизненных стилей.

В работе «Правила искусства. Происхождение и структура литературного поля» Бурдье переходит непосредственно к анализу самих художественных произведений и того социального пространства, в котором они создаются. Здесь он пытается описать совокупность тех социальных условий, которые оказывают воздействие как на процесс создания, так и на форму и содержание художественных произведений. Ценность художественных произведений возникает, согласно Бурдье, не по причине одних лишь творческих усилий их создателей, а благодаря наличию художественного поля как такового. Процесс художественного производства не сводится к одному лишь материальному созданию художником некого артефакта, а включает себя весь комплекс последующих комментариев, рецензий и прочих институционализированных полем производства актов восприятия. По словам самого Бурдье: «Производителем ценности книги или картины является не автор, а поле производства, которое, в качестве универсума веры, производит ценность произведения искусства как фетиша, продуцируя веру в творческую силу автора. Произведение искусства существует как символический объект, представляющий ценность, только когда оно распознано и признано, то есть социально институировано как произведение искусства читателями или зрителями, обладающими диспозицией и эстетической компетентностью, необходимой для того, чтобы распознать и признать его в этом качестве».

Отсюда вытекают и формулируемые Бурдье задачи социологического исследования художественного и литературного поля: «Наука о произведениях искусства должна рассматривать в качестве своего объекта не только материальное, но и символическое производство - то есть производство ценности произведения, - или, иными словами, производство веры в ценность произведения. Эта наука должна учитывать не только непосредственных изготовителей произведения в его материальности (художников, писателей и тому подобное), но также и целый ансамбль агентов и институтов, участвующих в производстве ценности произведения посредством производства веры в ценность искусства вообще и веры в отличительную ценность того или иного шедевра».

«Ценность художественных произведений возникает не по причине одних лишь творческих усилий их создателей, а благодаря наличию художественного поля как такового»

Бурдье предлагает достаточно обстоятельный список игроков, которые в конечном итоге и формируют само поле художественного производства. К ним относятся, помимо самих художников, также критики, историки искусства, издатели, арт-дилеры, владельцы галерей, музейные кураторы, покровители, коллекционеры и канонизующие инстанции, такие как академии, жюри конкурсов и тому подобное. Важную роль играет также система политических и административных органов, непосредственно занимающихся искусством и культурой, вроде министерств и департаментов культуры, различных управлений, фондов и комитетов, которые могут воздействовать на художественный рынок «либо посредством вердиктов о канонизации, связанных или не связанных с экономическими поощрениями (заказами, пенсиями, премиями, стипендиями), либо посредством регламентации (налоговых льгот для меценатов или коллекционеров)». Этот список завершают институции, которые, по выражению Бурдье, заняты «в производстве производителей», то есть образовательных заведений вроде художественных школ и академий, а также те, что задействованы «в производстве потребителей», такие, которые создают условия возможности «признать произведение искусства как таковое, то есть как ценность, начиная с учителей и родителей, ответственных за первоначальное усвоение артистических диспозиций».

Еще одним принципиальным моментом анализа Бурдье является выделение им в рамках поля художественного производства двух «субполей»: субполя ограниченного, то есть элитарного производства, в котором производители производят для других производителей, и субполя широкого, то есть массового художественного производства.

Чуткие к проблемам как «производства производителей», так и «производства потребителей», работы Бурдье оказали колоссальное влияние не только на социологию искусства непосредственно, но и на самих «агентов» поля художественного производства, то есть на художников, критиков и теоретиков современного искусства. Его исследования сыграли существенную роль в формировании дискурса институциональной критики, став теоретической базой для многих работ и текстов таких художников, как Андреа Фрезер и Ханс Хааке. Беседы последнего с Бурдье вошли в книгу «Свободный обмен», основной темой которой стала усиливающаяся гетерономизация, то есть уменьшение степени автономии поля художественного производства по причине участившихся, особенно в США, вмешательств в художественный процесс со стороны политиков, официальных властей и институциональных представителей, а также из-за растущего влияния художественного рынка и чисто экономических факторов на создание и рецепцию художественных произведений в ходе общей неолиберализации всех общественных институтов и отношений.

Большинство из описанных в свое время Бурдье принципов и механизмов работы художественного поля и сегодня сохраняют свою актуальность и могут стать прекрасным подспорьем в понимании наблюдаемых нами художественных и социальных процессов.

Пьер Бурдье (1930 г. р.) - один из крупнейших французских социологов нашего времени. Его профессиональная биография складывалась как постепенное восхождение к вершинам социологического Олимпа, к широкому его признанию научной общественностью и формированию отдельного социологического течения, называемого «школой Бурдье».

Закончив в 1955 г. Высшую педагогическую школу (Ecole normale supérieure) по специальности «философия» (учителями Бурдье были Альтюссер и Фуко), он начал преподавать философию в лицее небольшого города Мулен, но в 1958 г. уехал в Алжир, где продолжил преподавательскую работу и начал исследования как социолог. Именно Алжиру, алжирским трудящимся и мелким предпринимателям посвящены его первые опубликованные социологические труды: «Социология Алжира» (1961), «Труд и трудящиеся в Алжире» (1964). Затем последовал переезд вначале в Лилль, а потом в Париж, где в 1964 г. Бурдье стал директором-исследователем в Высшей практической исследовательской школе (Ecole pratique de hautes études). В 1975 г. он основал и возглавил Центр европейской социологии, имеющий обширные международные научные контакты и программы, а также журнал «Ученые труды в социальных науках» («Actes de la recherche en sciences sociales»), который в настоящее время является, наряду с французским социологическим журналом («Revue française de sociologie»), одним из ведущих социологических журналов Франции.

Важнейшим этапом на пути признания заслуг Пьера Бурдье стало его избрание в 1981 г. действительным членом Французской академии и получение им почетного поста заведующего кафедрой социологии в Коллеж де Франс. В настоящее время Бурдье является автором 26 монографий и многих десятков статей, опубликованных в крупнейших научных журналах Франции и других стран. Его работы переводятся на все европейские языки и имеют широкий резонанс в международном научном сообществе.

Общая характеристика социологической концепции П. Бурдье

Социология Пьера Бурдье носит глубоко критичный и рефлексивный характер. Его диалектичное и порой парадоксальное мышление направлено на критику не только социальной или политической реальности переживаемого периода, но и на саму социологию как инструмент познания социального мира. Именно поэтому в работах Бурдье большое место занимает социология социологии. Начиная со своих первых книг: «Социология Алжира» («Sociologie de l"Algérie») (1961) «Педагогическое отношение и коммуникация» («Rappof pédagogique et Communication») (1965), «Ремесло социолога» («Le Métier de sociologue») (1968) и кончая одной и последних - «Ответы» («Réponses») (1992), Пьер Бурдье постоянно анализирует онтологический и социальные статус социологии в современном обществе, свободу и предопределенность в выборе предмета и объекта исследований, независимость и политическую ангажированность социологов.

Обращая внимание социологов на необходимость применения социологического анализа к самой социологии как одной из областей социального универсума, подчиненной тем же законам, что и любая другая область, Бурдье отмечает, что деятельность социолога направляется не одними лишь целями познания, но и борьбой за собственное положение в научной среде. «Значительная часть социологических ортодоксальных работ, - пишет он, - обязана своим непосредственным социальным успехом тому факту, что они отвечали господствующему заказу, часто сводящемуся к заказу на инструменты рационализации управления и доминирования или к заказу на „научную“ легитимацию спонтанной социологии господствующих.»

Для Бурдье характерно глубокое пренебрежение междисциплинарным делением, накладывающим ограничения как на предмет исследования, так и на применяемые методы. В его исследованиях сочетаются подходы и приемы из области антропологии, истории, лингвистики, политических наук, философии, эстетики, которые он плодотворно применяет к изучению таких разнообразных социологических объектов как: крестьянство, искусство, безработица, система образования, право, наука, литература, брачно-родственные союзы, классы, религия, политика, спорт, язык, жилище, интеллектуалы и государственная «верхушка» и т. д.

Когда проводят границу между эмпирической социологией и теоретической, то обычно говорят, что эмпирическая социология изучает реальные факты и явления, интерпретируемые в рамках абстрактной модели, которая и является теоретической социологией.

Эмпирическая социология, базируясь на конкретных данных, a priori интегрирована в наблюдаемую ею социальную реальность, тогда как теоретическая социология в своих рассуждениях старается встать на некую объективную «сверхрефлексивную» позицию, расположенную как бы над обществом. Подобное деление на эмпирическую и теоретическую социологию абсолютно неприменимо к работам Бурдье. Отвергая «непрактическую», невовлеченную в социальную жизнь стратегию теоретического исследования как «наблюдения за наблюдателем», автор выстраивает свои работы как человек, чьи интересы инвестированы в действительность, которую он изучает. Поэтому главное для Бурдье - зафиксировать результат, произведенный ситуацией наблюдения на само наблюдение. Это означает решительный разрыв с традицией, утверждающей, что теоретику «нечего делать с социальной действительностью, кроме как объяснять ее».

Отход от подобной «неинвестированной в социальную жизнь» стратегии исследования означает, во-первых, экспликацию того обстоятельства, что социолог не может занимать некую уникальную, выделенную позицию, с которой ему «видно все» и весь интерес которой сводится только к социологическому объяснению; во-вторых, социолог должен перейти от внешнего (теоретического) и незаинтересованного понимания практики агентов к пониманию практическому и непосредственно заинтересованному.

«Социолог противостоит доксософу тем, что ставит под сомнение вещи, кажущиеся очевидными… Это глубоко шокирует доксософов, которые видят политическую предвзятость в факте отказа от подчинения, глубоко политического, выражающегося в бессознательном принятии общих мест в аристотелевском смысле слова: понятий или тезисов, которыми аргументируют, но о которых не спорят.»

Логика исследований Бурдье в корне противоположна чистому теоретизированию: как «практический» социолог и социальный критик он ратует за практическую мысль в противовес «чистой» мысли или «теоретической теории». Он неоднократно подчеркивает в своих книгах, что теоретические определения не имеют сами по себе никакой ценности, если их нельзя заставить работать в эмпирическом исследовании.

Диалектика социального агента

Вводя агента в противоположность субъекту и индивиду, Бурдье стремится отмежеваться от структуралистского и феноменологического подходов к изучению социальной реальности. Он подчеркивает, что понятие «субъект» используется в широко распространенных представлениях о «моделях», «структурах», «правилах», когда исследователь как бы встает на объективистскую точку зрения, видя в субъекте марионетку, которой управляет структура, и лишает его собственной активности. В этом случае субъект рассматривается как тот, кто реализует сознательную целенаправленную практику, подчиняясь определенному правилу. Агенты же у Бурдье «не являются автоматами, отлаженными как часы в соответствии с законами механики, которые им неведомы». Агенты осуществляют стратегии - своеобразные системы практики, движимые целью, но не направляемые сознательно этой целью. Бурдье предлагает в качестве основы для объяснения практики агентов не теоретическую концепцию, построенную для того, чтобы представить эту практику «разумной» или, того хуже, «рациональной», а описывает саму логику практики через такие ее феномены, как практическое чувство, габитус, стратегии поведения.

Одним из базовых понятий социологической концепции Пьера Бурдье является понятие габитуса, позволяющее ему преодолеть ограниченность и поверхностность структурного подхода и излишний психологизм феноменологического. Габитус - это система диспозиций, порождающая и структурирующая практику агента и его представления. Он позволяет агенту спонтанно ориентироваться в социальном пространстве и реагировать более или менее адекватно на события и ситуации. За этим стоит огромная работа по образованию и воспитанию в процессе социализации индивида, по усвоению им не только эксплицитных, но и имплицитных принципов поведения в определенных жизненных ситуациях. Интериоризация такого жизненного опыта, зачастую оставаясь неосознаваемой, приводит к формированию готовности и склонности агента реагировать, говорить, ощущать, думать определенным - тем, а не другим - способом. Габитус, таким образом, «есть продукт характерологических структур определенного класса условий существования, т. е. экономической и социальной необходимости и семейных связей или, точнее, чисто семейных проявлений этой внешней необходимости (в форме разделения труда между полами, окружающих предметов, типа потребления, отношений между родителями, запретов, забот, моральных уроков, конфликтов, вкуса и т. п.)».

Габитус, по Бурдье, есть в одно и то же время порождающий принцип, в соответствии с которым объективно классифицируется практика, и принцип классификации практик в представлениях агентов. Отношения между этими двумя процессами определяют тип габитуса: способность продуцировать определенный вид практики, классифицировать окружающие предметы и факты, оценивать различные практики и их продукты (то, что обычно называют вкусом), что также находит выражение в пространстве стилей жизни агентов.

Связь, устанавливающаяся в реальности между определенным набором экономических и социальных условий (объем и структура капиталов, имеющихся в наличии у агента) и характеристиками занимаемой агентом позиции (соответствующим пространством стилей жизни), кристаллизуется в особый тип габитуса и позволяет сделать осмысленными как сами практики, так и суждения о них.

Двойственная природа социального пространства и социальных позиций

Главную задачу социологии Бурдье видит в выделении наиболее глубоко скрытых структур различных социальных сред, которые составляют социальный универсум, а также механизмов, служащих его воспроизводству и изменению. Особенность этого универсума заключается в том, что оформляющие его структуры «ведут двойную жизнь». Они существуют в двух ипостасях: во-первых, как «реальность первого порядка», данная через распределение материальных ресурсов и средств присвоения престижных в социальном плане благ и ценностей («виды капитала» по Бурдье); Во-вторых, как «реальность второго порядка», существуют в представлениях, в схемах мышления и поведения, т. е. как символическая матрица практической деятельности, поведения, мышления, эмоциональных оценок и суждений социальных агентов.

Бурдье пишет: «Прежде всего социология представляет собой социальную топологию. Так, можно изобразить социальный мир в форме многомерного пространства, построенного по принципам дифференциации и распределения, сформированных совокупностью действующих свойств в рассматриваемом универсуме, т. е., свойств, способных придавать его владельцу силу и власть в этом универсуме. Агенты и группы агентов, таким образом, определяются по их относительным позициям в этом пространстве. Каждый из них размещен в позиции и в классы, определенные по отношению к соседним позициям (т. е. в определенной области данного пространства), и нельзя реально занимать две противоположных области в пространстве, даже если мысленно это возможно.»

Говоря о позиции агентов в пространстве, Пьер Бурдье подчеркивает тот аспект, что социальное и физическое пространства невозможно рассматривать в «чистом виде»: только как социальное или только как физическое: «…Социальное деление, объективированное в физическом пространстве, функционирует одновременно как принцип видения и деления, как категория восприятия и оценивания, короче, как ментальная структура.». Социальное пространство поэтому не есть некая «теоретически оформленная пустота», в которой обозначены координаты агентов, но воплотившаяся физически социальная классификация: агенты «занимают» определенное пространство, а дистанция между их позициями - это тоже не только социальное, но и физическое пространство.

Для того, чтобы понять, что же находится «между» агентами, занимающими различные позиции в социальном пространстве, нужно «отойти» от привычного рассмотрения «социального субъекта» и обратиться к тому, что делает позицию в пространстве не зависящей от конкретного индивида. Здесь следует еще раз подчеркнуть употребление Бурдье понятия «агент», отражающего в первую очередь такое качество индивида, как активность и способность действовать, быть носителем практик определенного сорта и осуществления стратегии, направленные на сохранение или изменение своей позиции в социальном пространстве.

Следовательно, можно сказать, с одной стороны что совокупность позиций в социальном пространства (точнее, в каждом конкретном поле) конституируется практиками, а с другой стороны, - что практики есть то, что «находится» между агентами Пространство практик, таким образом, так же объективно, как и пространство агентов. Социальное пространство как бы воссоединяет оба эти пространства - агентов и практик - при постоянном и активном их взаимодействии

Таким образом, общество как «реальность первого порядка» рассматривается в аспекте социальной физики как внешняя объективная структура, узлы и сочинения которой могут наблюдаться, измеряться, «картографироваться». Субъективная же точка зрения на общество как на «реальность второго порядка» предполагает, что социальный мир является «контингентным и протяженным во времени осуществлением деятельности уполномоченных социальных агентов, которого непрерывно конструируют социальный мир через практическую организацию повседневной жизни».

Говоря о социальном пространстве как «пространстве второго порядка», Бурдье подчеркивает, что оно есть не только «реализация социального деления», понимаемого как совокупность позиций, но и пространство «видения этого деления», vision и division, a также не только занятие определенной позиции в пространстве (поле) - position, но и выработка определенной (политической) позиции - prise de position. «Социальное пространство, таким образом, вписано одновременно в объективность пространственных структур и в субъективные структуры, которые являются отчасти продуктом инкорпорации объективированных структур».

Противопоставление объективизма и субъективизма механицизма и целеполагания, структурной необходимости и индивидуальных действий является, согласно Бурдье, ложным, поскольку эти пары терминов не столько противостоят, сколько дополняют друг друга в социальной практике. Преодолевая эту ложную антиномию, Бурдье предлагает для анализа социальной реальности социальную праксеологию, которая объединяет структурный и конструктивистский (феноменологический) подходы Так, с одной стороны, он дистанцируется от обыденных представлений с целью построить объективные структуры (пространство позиции) и установить распределение различных видов капитала, через которое конституируется внешняя необходимость, влияющая на взаимодействия и на представления агентов, занимающих данные позиции. С другой стороны - он вводит непосредственный опыт агентов с целью выявить категории перцепции и оценивания (диспозиции), которые «изнутри» структурируют поведение агента и его представления о занимаемой им позиции.

Конституирование социальных полей и их основные свойства

Социальное пространство включает в себя на сколько полей, и агент может занимать позиции одновременно в нескольких из них (эти позиции находятся в отношении гомологии друг с другом). Поле, по Бурдье, - это специфическая система объективных связей между различными позициями, находящимися в альянсе или в конфликте, в конкуренции или в кооперации, определяемыми социально и в большой степени не зависящими от физического существования индивидов которые эти позиции занимают.

При синхронном рассмотрении поля представляют собой структурированные пространства позиции, которые и определяют основные свойства полей. анализируя такие различные поля, как например, поле политики, поле экономики, поле религии, Пьер Бурда; обнаруживает инвариантные закономерности их конституирования и функционирования: автономизации, определение «ставок» игры и специфических интересов, которые несводимы к «ставкам» и интересам, свойственным другим полям, борьба за установление внутреннего деления поля на классы позиций (доминирующие и доминируемые) и социальные представления о легитимности именно этого деления и т. п. Каждая категория интересов содержит в себе индифферентность к другим интересам, к другим инвестициям капитала, которые будут оцениваться в другом поле как лишенные смысла. Для того, чтобы поле функционировало, необходимо, чтобы ставки в игре и сами люди были готовы играть в эту игру, имели бы габитус, включающий знание и признание законов, присущих игре.

Структура поля есть состояние соотношения сил между агентами или институциями, вовлеченными в борьбу, где распределение специфического капитала, накопленного в течение предшествующей борьбы, управляет будущими стратегиями. Эта структура, которая представлена, в принципе, стратегиями, направленными на ее трансформацию, сама поставлена на карту: поле есть место борьбы, имеющее ставкой монополию легитимного насилия, которая характеризует рассматриваемое поле, т. е. в итоге сохранение или изменение распределения специфического капитала.

Пьер Бурдье дает ответ на часто встречающийся вопрос о связи и отличии «поля» и «аппарата» в смысле Альтюссера или «системы» у Лумана. Подчеркивая существенность отличия «поля» от «аппарата», автор настаивает на двух аспектах: историзм и борьба. «Я настроен очень против аппарата, который для меня является троянским конем худшего функционализма: аппарат - это адская машина, запрограммированная на достижение определенных целей. Система образования, государство, церковь, политические партии, профсоюзы - это не аппараты, а поля. В поле агенты и институции борются в соответствии с закономерностями и правилами, сформулированными в этом пространстве игры (и, в некоторых ситуациях, борются за сами эти правила) с различной силой и поэтому различна вероятность успеха, чтобы овладеть специфическими выгодами, являющимися целями в данной игре. Доминирующие в данном поле находятся в позиции, когда они могут заставить его функционировать в свою пользу, но должны всегда рассчитывать на сопротивление, встречные требования, претензии, „политические“ или нет, тех, кто находится в подчиненной позиции».

Конечно, в некоторых исторических условиях, которые должны быть изучены эмпирически, поле может начать функционировать как аппарат: тоталитарные институции (ссылка, тюрьма, концентрационный лагерь) или диктаторские государства сделали массу попыток, чтобы добиться этого. Таким образом, аппараты представляют предельный случай, нечто, что можно рассматривать как патологическое состояние поля.

Что же касается теории систем, здесь можно найти некоторое поверхностное сходство с теорией полей Можно было бы легко перевести концепты «самореферентности» или «самоорганизации» как то, что П. Бурдье понимает под понятием автономии; в этих двух случаях действительно процесс дифференциации и автономизации играет главную роль. Но различия между этими двумя теориями, тем не менее радикальны, первую очередь, понятие поля исключает функционализм и органицизм: поскольку продукты данного поля могут быть систематическими не будучи продуктам системы и, в частности, той, которая характеризуется общими функциями, внутренней связностью. если верно то, что можно рассматривать входящие в пространство возможного занятые позиции как систему то тем не менее они формируют систему различий, разграничительные и антагонистические различения, развивающиеся не в соответствии с их собственным внутренним движением (как подразумевает принцип самореферентности), а через внутренние конфликты с полем производства. Поле есть место отношений сил - а не только смысла - и борьбы, направленной на трансформацию этих отношений и, как следствие, это место непрерывного изменения. Связность, которую можно наблюдать в определенном состоянии поля, ее внешнее проявление как ориентации на какую-то одну определенную функцию (например, в случае Grandes Ecoles во Франции - воспроизводство структуры поля власти) являются продуктами конфликта и конкуренции, а не имманентного структуре некоего саморазвития.

Другим важным отличием является то, что поле не имеет частей, составляющих. Каждое субполе имеет свою собственную логику, свои правила, свои специфические закономерности, и каждый этап деления поля вызывает настоящий качественный скачок (как, например, когда переходят от уровня поля политики в целом к субполю международной политики государства). Каждое поле конституирует потенциально открытое пространство игры, ограничения которого есть динамические границы, являющиеся ставками в борьбе внутри самого этого поля. Иначе говоря, для более полного понимания, что разделяет концепты «поле» и «система», нужно рассматривать их в действии и сравнивать их, исходя из произведенных ими эмпирических объектов.

В своей теории экономики полей Бурдье отмечает необходимость всякий раз идентифицировать те специфические формы, в которых проявляются в различных полях наиболее общие концепты и механизмы (капитал, инвестирование, интерес и др.) и избегать, таким образом, какого бы то ни было редукционизма, но, особенно, редукционизма экономического, признающего лишь материальные интересы и стремление максимизировать денежную выгоду.

Вопрос о политическом и анализ поля политики

Собранные в данной книге работы Бурдье, касающиеся его анализа политики, отвечают не сиюминутному запросу оценить расстановку политических сил, но фундаментальной потребности получить социологический инструмент анализа политики как специфической социальной реальности. Бурдье изучает не партии и политические течения или реальных политиков - этого читатель не найдет в книге, - но социальный механизм формирования политических партий и политических мнений, одним из которых является делегирование. Он рассматривает поле политики как рынок, в котором существуют производство, спрос и предложение продукта особого сорта - политических партий, программ, мнений, позиций. Применяя общую концепцию строения и функционирования социального поля, Пьер Бурдье последовательно рассматривает специфические принципы распределения в поле политики доминирующих и доминируемых позиций, власти, а также механизмов легитимного насилия и навязывания определенного видения распределения политических сил и - более широко - деления социального пространства.

Как социолог Бурдье регулярно обращался к исследованию политических сюжетов, что следует также из работ, публикуемых в данной книге - они датируются разными годами, но как гражданин он всегда сторонился политики и никогда не вступал ни в одну партию. Однако в последнее время, особенно после войны в Персидском заливе, Бурдье стал выступать за активную роль социолога в политическом процессе, за то, что необходимо анализировать и развенчивать современную нам политику, не оставляя область производства политического продукта на одних лишь политиков, чтобы избежать символического, да и прямого манипулирования, навязывания определенных (доминирующих) точек зрения. «Все происходит так, - пишет Бурдье, - как если бы все более и более неумолимая цензура научного мира, все более и более озабоченного своей автономией (реальной или видимой), все более и более жестко навязывала себя исследователям, которые для того, чтобы заслужить звание ученого должны были убивать в себе политика, уступая тем самым утопическую функцию менее щепетильным и менее компетентным из собратьев, либо же политическим деятелям или журналистам.» И добавляет: «…Я считаю, что ничто не оправдывает это сциентистское отречение, которое разрушает политические убеждения, и что настал момент, когда ученые совершенно полноправно обязаны вмешаться в политику… со всем авторитетом и правом, которое дает принадлежность к автономному универсуму науки».

Бурдье рассматривает поле политики совсем иным образом, чем это стало принято теперь в нашей прессе: т. е. не как нечто данное объективно и независимо от нас, то на что мы можем реагировать каким-либо способом, но не можем изменить (в первую очередь потому, что этому [Перестройке, Ельцину, Рынку, Реформе и т. д.] - «нет альтернативы»). Для него поле политики является условием и постоянно производящимся и институирующимся результатом политической практики.

В русле целостной концепции поля анализ борьбы, которую ведут агенты в поле политики, представляет собой также анализ сил, направленных на сохранение или изменение сложившейся социально-политический структуры и на легитимацию власти доминирующие в политическом поле. Бурдье показывает, что основной ставкой в политической игре являются не только и тоже не столько монополия использования объективированных ресурсов политической власти (финансов, права, армии и т. п.), сколько монополия производства; и распространения политических представлений и мнений: именно они обладают той «мобилизующей» силой, которая дает жизнь политическим партиям и правящим группировкам.

Если рассматривать интегрированность агента в политическую практику как сознательную деятельность, то ее нужно объяснять либо в терминах, описывающих сознание субъекта, либо в терминах политической позиции, т. е. со стороны двух принципиально различных механизмов порождения актов политической практики С одной стороны, часть политических действий субъекта обусловлена рефлексией, рациональными «проектами будущего» и т. п., а с другой - способностью спонтанно воспринимать, оценивать и действовать в рамках сложившихся социальных форм. Можно сказать, что, если политическая практика субъекта регулируется его сознанием, то политическая стратегия агента представляет собой реализацию необходимости, присущей политической ситуации. Политическая стратегия агента не является результатом сознательного стремления на основе знания, но вместе с тем она и не продолжение внешнего принуждения: было бы неверно редуцировать субъективность агента только к интериоризованной форме отношений поля политики или к легитимному насилию. Однако для того, чтобы агент, объективируя свою субъективность в политическом действии, мог добиваться результатов, он должен располагать определенными капиталами - специфическими знаниями и навыками, признанным статусом, «авторитетом», связями и т. д.

Согласно Бурдье, исследование поля политики с необходимостью должно включать рассмотрение условий доступа к политической практике и ее осуществлению. Поле политики оформляется различиями активных характеристик агентов, которые придают их обладателям власть в поле (способность действовать эффективно) и являются, собственно, видами власти в этом поле. Каждая политическая позиция описывается специфическими сочетаниями этих характеристик, определена отношениями с другими позициями. Все в поле политики - позиции, агенты, институты, программные заявления, комментарии, манифестации и т. д. - может быть понято исключительно через соотнесение, сравнение и противопоставление, через анализ борьбы за переопределение правил внутреннего деления поля.

Заканчивая это краткое введение, хочется привести слова Бурдье, обращенные к социологам: «…Я хотел бы, чтобы социологи были всегда и во всем на высоте той огромной исторической ответственности, которая выпала на их долю, и чтобы они всегда привлекали в своих действиях не только свой моральный авторитет, но и свою интеллектуальную компетенцию. Вслед за Карлом Краусом я хочу сказать, что „отказываюсь выбирать из двух зол меньшее“. И если я полностью отказываюсь прощать грехи „безответственности“ интеллектуалам, то в еще меньшей степени я склонен это делать в отношении „ответственных“ интеллектуалов, „полиморфных“ и „полиграфных“, которые в перерыве между двумя административными советами, тремя коктейлями с участием прессы и несколькими появлениями на телевидении выдают каждый год по новой публикации».

Пьер Бурдье

Социология политики

Введение в социоанализ Пьера Бурдье

Пьер Бурдье (1930 г. р.) - один из крупнейших французских социологов нашего времени. Его профессиональная биография складывалась как постепенное восхождение к вершинам социологического Олимпа, к широкому его признанию научной общественностью и формированию отдельного социологического течения, называемого «школой Бурдье».

Закончив в 1955 г. Высшую педагогическую школу (Ecole normale supérieure) по специальности «философия» (учителями Бурдье были Альтюссер и Фуко), он начал преподавать философию в лицее небольшого города Мулен, но в 1958 г. уехал в Алжир, где продолжил преподавательскую работу и начал исследования как социолог. Именно Алжиру, алжирским трудящимся и мелким предпринимателям посвящены его первые опубликованные социологические труды: «Социология Алжира» (1961), «Труд и трудящиеся в Алжире» (1964). Затем последовал переезд вначале в Лилль, а потом в Париж, где в 1964 г. Бурдье стал директором-исследователем в Высшей практической исследовательской школе (Ecole pratique de hautes études). В 1975 г. он основал и возглавил Центр европейской социологии, имеющий обширные международные научные контакты и программы, а также журнал «Ученые труды в социальных науках» («Actes de la recherche en sciences sociales»), который в настоящее время является, наряду с французским социологическим журналом («Revue française de sociologie»), одним из ведущих социологических журналов Франции.

Важнейшим этапом на пути признания заслуг Пьера Бурдье стало его избрание в 1981 г. действительным членом Французской академии и получение им почетного поста заведующего кафедрой социологии в Коллеж де Франс. В настоящее время Бурдье является автором 26 монографий и многих десятков статей, опубликованных в крупнейших научных журналах Франции и других стран. Его работы переводятся на все европейские языки и имеют широкий резонанс в международном научном сообществе.

Общая характеристика социологической концепции П. Бурдье

Социология Пьера Бурдье носит глубоко критичный и рефлексивный характер. Его диалектичное и порой парадоксальное мышление направлено на критику не только социальной или политической реальности переживаемого периода, но и на саму социологию как инструмент познания социального мира. Именно поэтому в работах Бурдье большое место занимает социология социологии. Начиная со своих первых книг: «Социология Алжира» («Sociologie de l"Algérie») (1961) «Педагогическое отношение и коммуникация» («Rappof pédagogique et Communication») (1965), «Ремесло социолога» («Le Métier de sociologue») (1968) и кончая одной и последних - «Ответы» («Réponses») (1992), Пьер Бурдье постоянно анализирует онтологический и социальные статус социологии в современном обществе, свободу и предопределенность в выборе предмета и объекта исследований, независимость и политическую ангажированность социологов.

Обращая внимание социологов на необходимость применения социологического анализа к самой социологии как одной из областей социального универсума, подчиненной тем же законам, что и любая другая область, Бурдье отмечает, что деятельность социолога направляется не одними лишь целями познания, но и борьбой за собственное положение в научной среде. «Значительная часть социологических ортодоксальных работ, - пишет он, - обязана своим непосредственным социальным успехом тому факту, что они отвечали господствующему заказу, часто сводящемуся к заказу на инструменты рационализации управления и доминирования или к заказу на „научную“ легитимацию спонтанной социологии господствующих.»

Для Бурдье характерно глубокое пренебрежение междисциплинарным делением, накладывающим ограничения как на предмет исследования, так и на применяемые методы. В его исследованиях сочетаются подходы и приемы из области антропологии, истории, лингвистики, политических наук, философии, эстетики, которые он плодотворно применяет к изучению таких разнообразных социологических объектов как: крестьянство, искусство, безработица, система образования, право, наука, литература, брачно-родственные союзы, классы, религия, политика, спорт, язык, жилище, интеллектуалы и государственная «верхушка» и т. д.

Когда проводят границу между эмпирической социологией и теоретической, то обычно говорят, что эмпирическая социология изучает реальные факты и явления, интерпретируемые в рамках абстрактной модели, которая и является теоретической социологией.

Эмпирическая социология, базируясь на конкретных данных, a priori интегрирована в наблюдаемую ею социальную реальность, тогда как теоретическая социология в своих рассуждениях старается встать на некую объективную «сверхрефлексивную» позицию, расположенную как бы над обществом. Подобное деление на эмпирическую и теоретическую социологию абсолютно неприменимо к работам Бурдье. Отвергая «непрактическую», невовлеченную в социальную жизнь стратегию теоретического исследования как «наблюдения за наблюдателем», автор выстраивает свои работы как человек, чьи интересы инвестированы в действительность, которую он изучает. Поэтому главное для Бурдье - зафиксировать результат, произведенный ситуацией наблюдения на само наблюдение. Это означает решительный разрыв с традицией, утверждающей, что теоретику «нечего делать с социальной действительностью, кроме как объяснять ее».

Отход от подобной «неинвестированной в социальную жизнь» стратегии исследования означает, во-первых, экспликацию того обстоятельства, что социолог не может занимать некую уникальную, выделенную позицию, с которой ему «видно все» и весь интерес которой сводится только к социологическому объяснению; во-вторых, социолог должен перейти от внешнего (теоретического) и незаинтересованного понимания практики агентов к пониманию практическому и непосредственно заинтересованному.

«Социолог противостоит доксософу тем, что ставит под сомнение вещи, кажущиеся очевидными… Это глубоко шокирует доксософов, которые видят политическую предвзятость в факте отказа от подчинения, глубоко политического, выражающегося в бессознательном принятии общих мест в аристотелевском смысле слова: понятий или тезисов, которыми аргументируют, но о которых не спорят.»

Логика исследований Бурдье в корне противоположна чистому теоретизированию: как «практический» социолог и социальный критик он ратует за практическую мысль в противовес «чистой» мысли или «теоретической теории». Он неоднократно подчеркивает в своих книгах, что теоретические определения не имеют сами по себе никакой ценности, если их нельзя заставить работать в эмпирическом исследовании.

Диалектика социального агента

Вводя агента в противоположность субъекту и индивиду, Бурдье стремится отмежеваться от структуралистского и феноменологического подходов к изучению социальной реальности. Он подчеркивает, что понятие «субъект» используется в широко распространенных представлениях о «моделях», «структурах», «правилах», когда исследователь как бы встает на объективистскую точку зрения, видя в субъекте марионетку, которой управляет структура, и лишает его собственной активности. В этом случае субъект рассматривается как тот, кто реализует сознательную целенаправленную практику, подчиняясь определенному правилу. Агенты же у Бурдье «не являются автоматами, отлаженными как часы в соответствии с законами механики, которые им неведомы». Агенты осуществляют стратегии - своеобразные системы практики, движимые целью, но не направляемые сознательно этой целью. Бурдье предлагает в качестве основы для объяснения практики агентов не теоретическую концепцию, построенную для того, чтобы представить эту практику «разумной» или, того хуже, «рациональной», а описывает саму логику практики через такие ее феномены, как практическое чувство, габитус, стратегии поведения.

Одним из базовых понятий социологической концепции Пьера Бурдье является понятие габитуса, позволяющее ему преодолеть ограниченность и поверхностность структурного подхода и излишний психологизм феноменологического. Габитус - это система диспозиций, порождающая и структурирующая практику агента и его представления. Он позволяет агенту спонтанно ориентироваться в социальном пространстве и реагировать более или менее адекватно на события и ситуации. За этим стоит огромная работа по образованию и воспитанию в процессе социализации индивида, по усвоению им не только эксплицитных, но и имплицитных принципов поведения в определенных жизненных ситуациях. Интериоризация такого жизненного опыта, зачастую оставаясь неосознаваемой, приводит к формированию готовности и склонности агента реагировать, говорить, ощущать, думать определенным - тем, а не другим - способом. Габитус, таким образом, «есть продукт характерологических структур определенного класса условий существования, т. е. экономической и социальной необходимости и семейных связей или, точнее, чисто семейных проявлений этой внешней необходимости (в форме разделения труда между полами, окружающих предметов, типа потребления, отношений между родителями, запретов, забот, моральных уроков, конфликтов, вкуса и т. п.)».

Социология Пьера Бурдье

Пьер Бурдье (1930-2002) - современный французский социолог. Бурдье называет свое учение «философией действия», потому что понятие действия является в нем центральным.

Центральной проблемой у Бурдье выступает соотношение между познанием и действием, которое в исследовании становится соотношением между субъектом и объектом. Он считает, что все попытки прямого понимания означают абсолютное положение Я наблюдателя и что объективирование посредством структурного анализа приближает чуждое, хотя внешне его отдаляет. Целью познания у Бурдье становится понимание посредством объективирования. Так, дологическая логика практических действий, например ритуалов, не может быть понята путем «вживания» наблюдателя, обремененного рациональной логикой, а станет более «осязаемой» при дистанцировании и объективировании.

Рядом с феноменологическим и объективистским способами теоретического познания социального мира он ставит праксеологическое познание. Его целью является не обнаружение объективных структур как таковых, а «структурированных структур, которые способны выступать как структурирующие структуры». Концепция «двойного структурирования» выступает основой социологии Бурдье, суть которой в том, что социальная действительность структурирована, во-первых, социальными отношениями, которые объективированы в распределениях разнообразных капиталов как материального, так и нематериального характера, и, во-вторых, представлениями людей о социальных структурах и окружающем мире в целом, оказывающими обратное воздействие на первичное структурирование.

Понятие практики, выдвигаемое Бурдье, определяется диалектикой объективных структур и глубоко усвоенных структур («укорененность» в культуру), причем глубоко усвоенные структуры нельзя полностью объяснить исходя из объективных структур, но и наоборот, объективные структуры нельзя выводить из намерений действующих в них.

Действие у Бурдье не определяется напрямую экономическими условиями. Действия акторов, согласно Бурдье, мотивируются интересами, но само понятие интереса - сложное и неоднозначное. Его можно понимать широко - как указание на то, что всякая конечная цель действия может рассматриваться как интерес, если актор ее преследует в ущерб чьим-то другим интересам. Более узкое понимание интереса отсылает к понятиям престижа, богатства или власти. Бурдье предпочитает именно такую трактовку. У Бурдье понятие «интерес» обозначает стремление к господству, и социальную жизнь он представляет как постоянную борьбу за господство над другими. Он убежден в бессознательном характере влечения к господству, хотя при этом приводит множество примеров «стратегий» движения к господству, которые выглядят как целенаправленные и сознательные действия (например, стремление вложить средства в «образовательный капитал», чтобы в итоге получить экономическую прибыль).

Специфику анализа стремления к господству у Бурдье составляет описание типов и форм его реализации. Для этого он вводит два понятия - капитал экономический и капитал культурный. Первое из этих понятий не вызывает затруднений: богатый всемогущ. Придание культуре статуса капитала означает, что культура, как и экономический капитал, приносит выгоду, которая не исчерпывается экономическим обогащением, даже если оно тоже имеет место (например, понятие «рентабельности диплома»). Культура - это, по определению Бурдье, «символический капитал».

Экономические условия он рассматривает скорее как «привилегию», позволяющую богатым делать то, что остается недоступным для масс, которые в связи с этим чувствуют себя обделенными. Бурдье говорит об удвоении благ через их символическое бытие наряду с их экономическим существованием (аналогично «удвоению мира» через понятия). В современном обществе господствующий класс доминирует благодаря не только экономическому капиталу, но и символическому; по мнению Бурдье, к господствующему классу наряду с предпринимателями принадлежат и интеллектуалы. Знаки различия (например, титулы, одежда, язык) посредством понятийного объединения «отмеченных» подобным образом создают вто же время различия между группами. Дня господствующих символический капитал представляет собой капитал доверия, кредит. Символический капитал, так же как экономический, дает власть: «Власть для осуществления признания власти».

Существуют ученые, чье творчество очень трудно ограничить жесткими рамками некоторого теоретического направления. К числу таких ученых, безусловно, относится выдающийся французский социолог Пьер Бурдье (род. в 1930) создавший особую социологическую «школу Бурдье». Исследования Бурдье фактически носят междисциплинарный характер, чему способствует полученное им фундаментальное философское образование (учителями Бурдье были Л. Альтюссер и М. Фуко). Социологическая концепция Бурдье интегрирует теоретическую и эмпирическую социологию. Он выступает за практическую мысль в противовес абстрактно-«объективному» теоретизированию, критикует претензии некоторых социологов занять выделенную позицию «над схваткой» и с нее давать теоретическое объяснение реальным социальным процессам. Не случайно одно из основных произведений Бурдье озаглавлено им «Практический смысл». Интегрированный подход Бурдье требует введения понятия «агента» вместо «субъекта» или «индивида». Тем самым Бурдье подчеркивает активность, самостоятельность агентов, которые «не являются автоматами, отлаженными как часы в соответствии с законами механики, которые им неведомы». Агенты выбирают жизненные стратегии, сообразуясь с определенными целями, но не направляемые чьей-то волей. Центральным понятием социологии П. Бурдье являются так называемые габитусы - «системы устойчивых и переносимых диспозиций, структурированные структуры, предрасположенные функционировать как структурирующие структуры, т. е. как принципы, порождающие и организующие практики и представления, которые могут быть объективно адаптированными к их цели, однако не предполагают осознанную направленность на нее и непременное овладение необходимыми операциями по се достижению».

Социология политики

Конечно, легким это определение не назовешь (приведенный отрывок дает хорошее представление о стиле П. Бурдье). Важнейшим достижением П. Бурдье является его теория социального пространства. Согласно Бурдье, «прежде всего социология представляет собой социальную топологию. Так, можно изобразить социальный мир в форме многомерного пространства, построенного по принципам дифференциации и распределения, сформированных совокупностью действующих свойств в рассматриваемом универсуме, т. е. свойств, способных придавать его владельцу силу и власть в этом универсуме. Агенты и группы агентов, таким образом, определяются по их относительным позициям в этом пространстве». В свою очередь, социальное пространство можно разделить на различные поля: политическое, экономическое, академическое и т. и. Общий социальный капитал, которым располагает индивид, складывается из его капиталов в различных полях. При этом социальный капитал способен к конвертации из одной формы в другую, например, выпускник престижного университета легко находит высокооплачиваемую работу, а преуспевающий предприниматель может обеспечить свое избрание депутатом. Большое влияние П. Бурдье уделяет политическим приложениям своей теории, а также вопросам «социологии», профессиональным качествам и гражданской позиции социологов: «Я хотел бы, чтобы социологи были всегда и во всем на высоте той огромной исторической ответственности, которая выпала на их долю, и чтобы они всегда привлекали в своих действиях не только свой моральный авторитет, но и свою интеллектуальную компетенцию».

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ФАКУЛЬТЕТ ФИЛОСОФИИ И СОЦИАЛЬНЫХ НАУК

КАФЕДРА СОЦИОЛОГИИ

Социология политики Пьера Бурдье

Курсовая работа

студентки 2-го курса

отделения социологии

заочной формы обучения

Анищенко Ю.Ю.

Научный руководитель:

кандидат философских наук

доцент Грищенко Жанна Михайловна

МИНСК 2006
ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение. Позиционирование Пьера Бурдье в современной социологии

Глава 1. Социология политики Пьера Бурдье – самостоятельная социологическая дисциплина

1.1 Основные методологические критерии формирования самостоятельной социологической дисциплины

1.2 Предмет, объект и категориальный аппарат социологии политики

1.3 Предмет, объект и категориальный аппарат социологии политики Пьера Бурдье

Политические закономерности Пьера Бурдье

2.1. Делегирование и политический фетишизм

2. 2 Общественное мнение не существует

Заключение

Библиография

Введение. Позиционирование Пьера Бурдье в современной

социологии

Пьер Бурдье – французский социолог, философ, культуролог – несомненно является одной из наиболее значимых фигур современной социологии. Родился он в деревне на границе с Испанией, в семье почтового чиновника. Закончив в 1955 году Высшую педагогическую школу, преподавал философию в лицее Мулена, в 1958 году уехал в Алжир, где продолжил преподавательскую работу и начал социологические исследования. Из Алжира переехал в Лилль, а потом в Париж, где в 1964 году стал директором-исследователем в Высшей практической исследовательской школе. В 1975 году основал и возглавил Центр европейской социологии, а также журнал «Учёные труды в социальных науках», который наряду с «Французским социологическим журналом» считается ведущим социологическим изданием Франции. В 1981 году выбран действительным членом Французской академии и стал заведующим кафедрой социологии в Коллеж де Франс. Его жизнь – попытка соединить карьеру учёного-социолога и интеллектуала-практика.

Его творчество эволюционировало от философии к антропологии, а затем к социологии. Центральные идеи его теоретической концепции – социальное пространство, поле, культурный и социальный капитал, габитус. Важное значение имеют этическая сторона учения и стремление построить справедливое, основанное на республиканских ценностях общество. Многими учеными отмечается огромный вклад Бурдье в понимании общества. Для Бурдье характерно глубокое пренебрежение междисциплинарным делением, накладывающим ограничения на предмет исследования и на применяемые методы. В его исследованиях сочетаются подходы и приемы из области антропологии, истории, лингвистики, политических наук, философии, эстетики, которые он применяет к изучению таких разнообразных социологических объектов как: крестьянство, искусство, безработица, система образования, право, наука, литература, брачно-родственные союзы, классы, религия, политика, спорт, язык, жилище, интеллектуалы и государственная "верхушка".

Социологическая теория Пьера Бурдье строится вокруг трёх основных категорий: «поле» – «капитал» – «габитус»; и включает множество взаимосвязанных понятий, дающих возможность обращаться к анализу самых разнообразных социальных явлений. Зарождение и формирование этого подхода, названного «генетическим структурализмом», следует рассматривать в контексте той интеллектуальной и социальной ситуации во Франции, которая и обусловила возможности становления Пьера Бурдье как учёного. В его студенческие годы в социальных науках сначала безраздельно господствовала философия, а затем наибольший авторитет получила антропология. Несмотря на то, что именно во Франции социология впервые стала университетской дисциплиной и имела прочные академические традиции, в качестве учебного курса в то время она не получила должного развития и считалась непрестижной специализацией. Свой выбор в пользу социологии П. Бурдье объясняет стремлением к серьезности и строгости, желанием решать не отвлеченные познавательные задачи, но анализировать реально существующее общество и его действительные проблемы средствами социальных наук. На отход П. Бурдье от философии повлияли, в том числе, работы М. Мерло-Понти «Гуманизм и террор» (1947) и «Приключения диалектики» (1955), в которых предпринималась попытка применить универсальные философские категории к анализу современных политических явлений.

В пятидесятые-шестидесятые годы XX века во французской философии наиболее широко получили распространение три направления: феноменолого-экзистенциализм, структурализм и марксизм. Многие социологи находят истоки вдохновения Бурдье в трудах К. Маркса, М. Вебера, Э. Дюркгейма и Э. Кассирера. Бурдье интересовали многие философские и социологические течения XX века, но ни одно не удовлетворяло его полностью. В книге «Паскалёвские размышления» он последовательно раскрыл своё отношение к современным направлениям философии и социологии, описал интеллектуальную атмосферу во Франции в середине XX века, проанализировал сходства и различия своей позиции с взглядами Л. Альтюссера, Л. Витгенштейна, Г. Гарфинкеля, И. Гофмана, Ж. Делеза, Э. Кассирера, К. Леви-строса, Т. Парсонса, Ж.-П. Сартра, М. Фуко, Ю. Хабермаса и других. Глубокое усвоение, разрыв и преодоление – вот основные механизмы, приведшие Пьера Бурдье к формированию собственного «синтетического» направления, названного впоследствии «генетическим структурализмом». «С помощью структурализма я хочу сказать, что в самом социальном мире, а не только в символике, языке, мифах и т. п. существуют объективные структуры, независимые от сознания и воли агентов, способные направлять и подавлять их практики и представления. С помощью конструктивизма я хочу показать, что существует социальный генезис, с одной стороны, схем восприятия, мышления и действия, которые являются составным частями того, что я называю полями или группами, и что обычно называют социальными классами».

Работы Пьера Бурдье – 26 монографий и десятки статей по методологии социального познания, стратификации общества, социологии власти и политики, образования, искусства и массовой культуры, этнографические исследования – переведены на все европейские языки. По силе воздействия Пьера Бурдье сравнивают с Ж.П. Сартром и считают самым крупным социологом современности.

Глава 1. Социология политики Пьера Бурдье – самостоятельная

социологическая дисциплина

1.1 Основные методологические критерии формирования

самостоятельной социологической дисциплины

Специальные социологические дисциплины – это такие теории, которые являются теоретическими обобщениями, объясняющие качественную специфику развития и функционирования многообразия социальных явлений. Каждая специальная социологическая теория имеет свой объект и предмет исследования, свой подход к изучению этого предмета.

Становление и формирование самостоятельной социологической дисциплины, специальной теории означает:

— открытие, формулирование специфических закономерностей развития и функционирования группы однородных явлений и процессов;

— открытие социальных механизмов функционирования этих явлений и процессов;

— выработку для изучаемого объекта (явления, процесса, группы и так далее) своей системы категориально-понятийного аппарата, такой системы, которая не противоречит закономерностям развития и функционирования объекта как части целого.

Специальные теории характеризуются высоким уровнем абстракции и позволяют рассмотреть один и тот же объект, ту или иную социальную общность под определённым углом зрения, выделить тот или иной интересующий социолога «срез» изучаемого объекта, его «уровень», «сторону».

Для специальных социологических дисциплин характерно:

а) установление объективных взаимосвязей изучаемой предметной области с целостностью общественной системы в прошлом, настоящем и будущем;

б) выявление специфических, характерных для данной предметной области внутренних связей и закономерностей.

Самостоятельным дисциплинам присущи широкие междисциплинарные связи с другими отраслями обществознания и другими науками. Они ориентированы на управление и планирование социальных процессов, как правило, в краткосрочной перспективе и в специальных, частных областях общественной жизни. Социология группового поведения, социальной мобильности, социология семьи, политики, спорта, труда, экономики и так далее – каждая из выделенных разновидностей социологического знания имеет свой собственный слой теоретического и эмпирического исследования. Поэтому каждая дисциплина имеет свою теоретическую базу и свой эмпирический материал, соответствующий определённому региону, собранный и обработанный по определённой методике.

Таким образом, самостоятельная социологическая дисциплина – это концепция, объясняющая функционирование и развитие частных социальных процессов; область социологического знания, имеющая своим предметом исследование относительно самостоятельных сфер социальной жизни отдельных видов социальной деятельности и социальных общностей, закономерности их развития и функционирования.

1.2 Предмет, объект и категориальный аппарат социологии

политики

Для социологии политики как самостоятельная социологическая дисциплина имеет свой предмет, объект и понятийно-категориальный аппарат.

Социологическая концепция Бурдье

Для социологии политики характерна направленность на изучение власти, анализ политических процессов с позиций их восприятия и отражения в сознании и поведении людей. Этот подход Ж. Т. Тощенко в «Политической социологии» выразила следующим образом: то, насколько глубоко, серьёзно, основательно воспринимают люди политические процессы, как они относятся к ним и насколько намерены содействовать или противостоять им, — придаёт социологии политики качественную определённость и отличает её от других политических наук.

КОНЦЕПЦИИ ГАБИТУС П. БУРДЬЕ
В.А. Михайлова (МГУ им. А. а. Кулешова)

Научн. рук . С.Н.Лихачёва ,

канд. социол. наук, доцент
Концепция габитус П. Бурдье направлена на преодоление односторонности и редукционизма рационализма и механицизма, объективизма и субъективизма. Предлагаемый им диалектический взгляд на мир, реализованный посредством ряда логически связанных концептов — habitus’a, социального пространства, структур, практики — имеет множество привлекательных сторон. Кроме того, он достаточно эффективно реализуется в эмпирических исследованиях. В своей «стратегии синтеза» П. Бурдье исходит от социальной структуры, двигаясь в направлении субъекта действия, что сближает его подход с теорией структурации Э. Гидденса, создаваемой с точки зрения противоположной перспективы.

Одним из базовых понятий социологической концепции Пьера Бурдье является понятие габитуса, позволяющее ему преодолеть ограниченность и поверхностность структурного подхода и излишний психологизм феноменологического. Габитус (habitus) — системы прочных приобретенных предрасположенностей (dispositions), структурированных структур, предназначенных для функционирования в качестве структурирующих структур, то есть в качестве принципов, которые порождают и организуют практики и представления, которые объективно приспособлены для достижения определенных результатов, но не предполагают сознательной нацеленности на эти результаты и не требуют особого мастерства. Проще говоря, габитус - это система диспозиций, порождающая и структурирующая практику агента и его представления. Агенты же у П.Бурдье “не являются автоматами, отлаженными как часы в соответствии с законами механики, которые им неведомы”. Агенты осуществляют стратегии — своеобразные системы практики, движимые целью, но не направляемые сознательно этой целью. П.Бурдье предлагает в качестве основы для объяснения практики агентов не теоретическую концепцию, построенную для того, чтобы представить эту практику “разумной” или, того хуже, “рациональной”, а описывает саму логику практики через такие ее феномены, как практическое чувство, габитус, стратегии поведения.

Габитус формируется постепенно и, поэтапно, в процессе социализации личности. Вначале речь может идти о складывании первичного габитуса в семье, затем - вторичного - в процессе осуществления школьного образованием. Потом в процесс формирования личности включаются все новые структуры, и это означает появление иных форм габитуса. Число диспозиций (предрасположенностей) личности увеличивается, качество габитуса усложняется.

Будучи продуктом некоторого типа объективной регулярности, habitus склонен порождать „резонные», „общепринятые» манеры поведения (и только их), которые возможны в пределах такой регулярности и которые с наибольшей вероятностью будут положительно санкционированы, поскольку они объективно приспособлены к логике, характерной для определенного поля деятельности, объективное будущее которого они предвосхищают. В то же время обычно исключает все „крайности», то есть все те поступки, которые санкционировались бы негативно, поскольку они несовместимы с объективными условиями. За этим стоит огромная работа по образованию и воспитанию в процессе социализации индивида, по усвоению им не только явно выраженных, но и невыраженных, подразумеваемых принципов поведения в определенных жизненных ситуациях. Интериоризация такого жизненного опыта, зачастую оставаясь неосознаваемой, приводит к формированию готовности и склонности агента реагировать, говорить, ощущать, думать определенным - тем, а не другим - способом. Габитус, таким образом, “есть продукт характерологических структур определенного класса условий существования, т. е.: экономической и социальной необходимости и семейных связей или, точнее, чисто семейных проявлений этой внешней необходимости (в форме разделения труда между полами, окружающих предметов, типа потребления, отношений между родителями, запретов, забот, моральных уроков, конфликтов, вкуса и т.

Социология Пьера Бурдье

п.)”.

В приведенных характеристиках габитуса П. Бурье часто использует понятие практики. Оно имеет, как и многие употребляемые французским социологом категории, несколько аспектов и значений. Практики - это содержание и результат деятельности агентов. При этом имеются в виду и сами социальные действия, и коммуникации, возникающие между агентами в связи с этими действиями, и социальные формы, «творимые» практиками. Но не только. Практики, как часто подчеркивал П. Бурдье, - это осуществление социальных структур. Последние являются главными причинами практик. Таким образом, практики реализуют своеобразное двойное структурирование социальной действительности: вначале как источник габитуса, через него - системы представлений, затем - будучи его результатом - самой структуры реальных отношений.

По мнению П. Бурдье особенностью общества является то, что оформляющие его структуры существуют в двух ипостасях: во-первых, как “реальность первого порядка”, данная через распределение материальных ресурсов и средств присвоения престижных в социальном плане благ и ценностей (“виды капитала” по П. Бурдье); во-вторых, как “реальность второго порядка”, существующая в представлениях, в схемах мышления и поведения, как символическая матрица практической деятельности, поведения, мышления, эмоциональных оценок и суждений социальных агентов. Таким образом, важно понять соотношение физического и социального пространства в философии П. Бурдье.

Общество как “реальность первого порядка” рассматривается в аспекте социальной физики как внешняя объективная структура, узлы и сочленения которой могут наблюдаться, измеряться, “картографироваться”. Субъективная же точка зрения на общество как на “реальность второго порядка” предполагает, что социальный мир является “контингентным и протяженным во времени осуществлением деятельности уполномоченных социальных агентов, которые непрерывно конструируют социальный мир через практическую организацию повседневной жизни”. П. Бурдье предлагает для анализа социальной реальности социальную праксеологию, которая объединяет структурный и конструктивистский (феноменологический) подходы. Так, с одной стороны, он дистанцируется от обыденных представлений с целью построить объективные структуры (пространство позиций) и установить распределение различных видов капитала, через которое конституируется внешняя необходимость, влияющая на взаимодействия и на представления агентов, занимающих данные позиции. С другой стороны - он вводит непосредственный опыт агентов с целью выявить категории бессознательного восприятия и оценивания (диспозиции), которые “изнутри” структурируют поведение агента и его представления о занимаемой им позиции.

Социальное пространство включает в себя несколько полей, и агент может занимать позиции одновременно в нескольких из них (эти позиции находятся в отношении гомологии друг с другом).

Поле, по П. Бурдье, - это специфическая система объективных связей между различными позициями, находящимися в альянсе или в конфликте, в конкуренции или в кооперации, определяемыми социально и в большой степени не зависящими от физического существования индивидов, которые эти позиции занимают.

Структура поля есть состояние соотношения сил между агентами или институциями, вовлеченными в борьбу, где распределение специфического капитала, накопленного в течение предшествующей борьбы, управляет будущими стратегиями. Эта структура, которая представлена стратегиями, направленными на ее трансформацию, сама поставлена на карту: поле есть место борьбы, имеющее ставкой монополию легитимного насилия, которая характеризует рассматриваемое поле, то есть в итоге сохранение или изменение распределения специфического капитала.

Список используемой литературы:

1. Громов, И.А. Западная теоретическая социология /И.А. Громов, А.Ю. Мацкевич; под ред. И.А. Громов.-Спб, 1996.- 296 с.
2. Гронас, М. «Чистый взгляд» и взгляд практика: Пьер Бурдье о культуре / М. Горнас.-НЛО — 2000- № 45.- 6-21 с.
3. Зборовский, Г.Е. История социологии/ Г.Е. Зборовский.-Москва: Эксмо, 2004.-608 с.
4. Може, Ж. Социологическая ангажированность // Поэтика и политика. Альманах Российско-французского центра социологии и философии Института социологии Российской Академии наук. — Москва: Институт экспериментальной социологии, 1999.- 124 с.

Курсовая работа по дисциплине

«История социологии»

ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА, ПОЛЯ И ГАБИТУСА

П. БУРДЬЕ

Введение

1. Идейно-теоретические истоки структуралистского конструктивизма Бурдье

2. Основные особенности теории социального пространства П. Бурдье

Заключение

Библиографический список

ВВЕДЕНИЕ

Большое значение для понимания особенностей социального пространства имеет учение выдающегося французского социолога Пьера Бурдье. Многими учеными отмечается огромный вклад Бурдье в понимании общества. Для Бурдье характерно глубокое пренебрежение междисциплинарным делением, накладывающим ограничения на предмет исследования и на применяемые методы. В его исследованиях сочетаются подходы и приемы из области антропологии, истории, лингвистики, политических наук, философии, эстетики, которые он плодотворно применяет к изучению разнообразных социологических объектов.

Цель данной работы – проанализировать и раскрыть понимание общества в социологии Бурдье. Задачами являются:

1. Определить истоки структуралистского конструктивизма Бурдье.

2. Раскрыть основные особенности теории социального пространства П. Бурдье

3. Рассмотреть содержание концепции поля и габитуса П. Бурдье.

Объект данной курсовой работы – структуралистский конструктивизм Бурдье, предмет – теория социального пространства, поля и габитуса Бурдье.

Теоретической основной курсовой работы послужили исследования отечественных и зарубежных ученных: Кравченко С.А., Ритцера Дж., Шматко Н.А. В качестве первоисточников были использованы переведенные книги и статьи Бурдье.

При написании работы использовались конкретно-исторический подход; логический и исторический методы.

1. ИДЕЙНО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ИСТОКИ СТРУКТУРАЛИСТСКОГО КОНСТРУКТИВИЗМА БУРДЬЕ

П. Бурдье начал свою творческую деятельность в 60-е годы прошлого столетия. Тогда весьма популярными были воззрения К. Маркса, которые оказали влияние на характер его творчества. Однако впоследствии он отходит от теоретического и методологического инструментария марксизма и обращается к социологам, занимавшимся исследованием обыденного социального опыта главным образом через призму феноменологии. Это такие ученые, как Э. Гуссерль, А. Шюц, М.

Пьер Бурдье

Хайдеггер и другие. На содержание работ Бурдье оказали большое влияние и структуралисты — К. Леви-Стросс, Л. Альтюссер и другие. В итоге Бурдье стал разрабатывать интегральную теорию, которая включала в себя достижения и феноменологии, и структурализма . Структурализм, основанный на идеях не только лингвиста Ф. де Соссюра, но и крупнейшего классика социологии Э.Дюркгейма до сих пор остается существенной чертой французского социального теоретизирования. Стремление П.Бурдье критически анализировать и преодолевать «монополизм объекта», присущий структурализму, его внимание к субъекту и действию, проявляющееся в намерении создания синтетической концепции субъекта и объекта, тем не менее имеет сильную структуралистскую «окрашенность». Его направление синтеза тесно связано со структуралистскими и постструктуралистскими исканиями в области наук об обществе .П. Бурдье предложил использовать одновременно два принципиальных подхода при изучении социальных реалий. Первый — структурализм, который им реализуется в виде принципа двойного структурирование социальной реальности: а) в социальной системе существуют объективные структуры, независящие от сознания и воли людей, которые способны стимулировать те или иные действия и стремления людей; б) сами структуры создаются социальными практиками агентов.

Второй — конструктивизм, который предполагает, что действия людей, обусловленные жизненным опытом, процессом социализации и приобретенными предрасположенностями действовать так или иначе, что является своего рода матрицами социального действия, которые «формируют социального агента как истинно практического оператора конструирования объектов». Указанные методологические подходы, по мнению Бурдье, позволяют устанавливать причинно-следственные связи между социальными явлениями в условиях неравномерного распределения социальных реалий в пространстве и времени. Так, социальные отношения распределены неравномерно. В определенном месте и в конкретное время они могут быть весьма интенсивными и наоборот. Аналогично, неравномерно агенты вступают в социальные отношения. Наконец, люди имеют неравномерный доступ к капиталу, что также сказывается на характере их социальных действий .Теория Пьера Бурдье возникла из желания преодолеть то, что автор считает ложным противопоставлением объективизма и субъективизма, или, как он выражается, «абсурдной враждой между индивидом и обществом». Как пишет Бурдье, «самый основательный стимул, направляющий мое творчество, заключался в преодолении оппозиции объективизм/субъективизм». К лагерю объективистов он причисляет Дюркгейма с его исследованием социальных фактов, структурализм Соссюра, Леви-Стросса и структурный марксизм. Он критикует данные подходы за то, что в качестве основного предмета своего рассмотрения они берут исключительно объективные структуры. При этом они игнорируют процесс социального конструирования, посредством которого акторы воспринимают, мыслят и создают эти структуры, действуя затем на этой основе. Объективисты не учитывают ни деятельность, ни роль социальных агентов. Бурдье же предпочитает структуралистский подход, который не упускает из виду агента. «Я стремился вернуть исчезнувших у Леви-Стросса и других структуралистов, особенно Альтюссера, реальных акторов». Эта цель заставляет обратиться к субъективистскому направлению, в котором во время его студенчества доминировал экзистенциализм Сартра. Кроме того, в качестве примеров субъективизма им рассматриваются феноменология Шюца, символический интеракционизм Блумера и этнометодология Гарфинкеля, поскольку настоящие теории изучают, как социальные агенты мыслят, объясняют или представляют социальный мир. При этом данные направления игнорируют объективные структуры, в рамках которых протекают эти процессы. Бурдье считает, что эти теории концентрируются на деятельности и игнорируют структуру. Вместо того чтобы придерживаться одного из указанных подходов, Бурдье исследует диалектическую взаимосвязь между объективными структурами и субъективными явлениями.Хотя Бурдье стремится соединить структурализм и конструктивизм, и это ему отчасти удается, в его творчестве присутствует уклон в направлении структурализма. Именно по этой причине он (наряду с Фуко и другими) считается постструктуралистом. В его творчестве больше от структурализма, нежели от конструктивизма. В отличие от подхода, свойственного большинству других теоретиков (например, феноменологам, символическим интеракционистам), конструктивизм Бурдье не учитывает субъективность и интенциональность. Он действительно считает важным включить в свою социологию вопросы восприятия и конструирования социального мира людьми на основе их положения в социальном пространстве. Однако присутствующие в социальном мире восприятие и конструирование одновременно стимулируются и сдерживаются структурами .

социальное пространство структурализм бурдье

2. ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА П. БУРДЬЕ

Социальная действительность, согласно П. Бурдье, есть «социальное пространство». Само по себе это понятие далеко не ново. В концептуально развернутом виде оно встречается уже с начала XX века. Новизна подхода П. Бурдье состоит в определении взаимоотношений социального и физического пространства, а также в описании внутреннего строения первого. Физическое пространство тесно связано с социальным пространством, оно является его отображением, выражением социального пространства во вне. В восприятии они трудно различимы. Социальное пространство - это не некоторая заданная система координат, относительно которой располагаются наличные социальные субъекты - это одновременно и расположение этих субъектов в реальном пространстве. Дистанция между субъектами в социальном пространстве не только социальная, но и физическая. Тесная переплетенность социального и физического пространств тем не менее не предполагает однозначности их отношений. Социальное пространство предстает перед нами одновременно в совокупности своих «символических» и «физических» измерений.

Двойственность социального пространства, его одновременная представленность и в «чисто» социальном, и в физическом плане, предполагает двойственность структур, организующих социальный универсум . Суть концепции «двойного структурирования» заключается в том, что социальная действительность структурирована, во-первых, со стороны (существующих объективно, т. е. независимо от сознания и воли агентов) социальных отношений, которые объективированы в распределениях разнообразных капиталов как материального, так и нематериального характера, и, во-вторых, со стороны представлений людей о социальных структурах и об окружающем мире в целом, оказывающих обратное воздействие на первичное структурирование. Концепция двойного структурирования включает в себя комплекс представлений, отражающих генезис и структуру социальной действительности. То, что относится к генезису, есть установление причинно-следственных связей в социальной действительности: существуют объективные (не зависящие от воли и сознания людей) структуры, которые решающим образом воздействуют на практики, восприятие и мышление индивидов; именно социальные структуры являются «конечными причинами» практик и представлений Индивидуальных и коллективных агентов, которые эти структуры могут подавлять или стимулировать. С другой стороны, агентам имманентно присуща активность, они являются источниками непрерывных причинных воздействий на социальную действительность. Итак, социальные структуры обусловливают практики и представления агентов, но агенты производят практики и тем самым воспроизводят или преобразуют структуры. Указанные два аспекта генезиса социальной действительности для П. Бурдьё отнюдь не равнозначны и не рядоположены. Он не ограничивается констатацией того, что оба эти аспекта находятся в «диалектической связи», но указывает на их иерархию. Обусловленность практик и представлений агентов социальными структурами реализуется через их производство и воспроизводство этими агентами. В силу того, что они не могут осуществлять свои практики вне и независимо от предпосланных им социальных структур, являющихся необходимыми условиями и предпосылками любых практик, агенты оказываются в состоянии действовать исключительно «внутри» уже существующих социальных отношений и тем самым всегда лишь репродуцировать или трансформировать их.

Говоря об активной роли агентов в воспроизводстве/производстве социальной действительности, П. Бурдьё подчеркивает, что оно невозможно без инкорпорированных структур - практических схем, являющихся продуктом интериоризации объективных социальных структур. Отсюда следует, что субъективное структурирование социальной действительности есть подчиненный момент структурирования объективного. Второй аспект двойного структурирования социальной действительности - структурный. Он состоит в том, что все в социальной действительности структурировано. Во-первых, социальные отношения неравномерно распределены в пространстве и во времени. Во-вторых, агенты неравномерно распределены между социальными структурами - не все (индивидуальные и коллективные) агенты и не в одно и то же время принимают участие в одних и тех же социальных отношениях. В-третьих, объективации социальных отношений, которые П. Бурдьё называет капиталами, также неравномерно распределены между (индивидуальными и коллективными) агентами. В-четвертых, инкорпорированные социальные отношения, к каковым относятся: диспозиции, социальные представления, практические схемы, - распределены крайне неравномерно. Агенты, исходя из своих практических схем (т. е. интериоризированных социальных отношений), по-разному структурируют социальную действительность. Структура субъективного структурирования, проявляющаяся через распределение различных видов этого структурирования между агентами, гомологична структуре объективного структурирования, поскольку решающую роль в субъективном структурировании играют интериоризированные объективные структуры: практические схемы адаптируются к позиции агент уже хотя бы в силу того, что их содержание обусловлено предшествующей социальной борьбой и потому пусть в превращенной форме, но отражает конфигурацию социальных сил. Утверждение П. Бурдьё о том, что все социальные отношения в свою очередь структурированы, приводит его к формированию понятия «поле», понимаемого как относительно замкнутая и автономная система социальных отношений. Поле возникает как следствие прогрессирующего общественного разделения сил .Структура социального пространства проявляется, таким образом, в самых разнообразных контекстах как пространственные оппозиции обитаемого (или присвоенного) пространства, функционирующего как некая спонтанная метафора социального пространства. В иерархически организованном обществе не существует пространства, которое не было бы иерархизировано и не выражало бы иерархии и социальные дистанции в более или менее деформированном, а главное, в замаскированном виде вследствие действия натурализации, вызывающей устойчивое отнесение социальных реальностей к физическому миру. Различия, произведенные посредством социальной логики, могут, таким образом, казаться рожденными из природы вещей (достаточно подумать об идее «естественных границ»).